A dirty place of broken hearts

В холодном поту поздней ночью Феликс распахивает глаза, судорожно трогая свой мокрый лоб и пытаясь отдышаться. Впервые за неделю у него получилось уснуть. Как назло, плохие сны вновь настигли его. Феликс ненавидит просыпаться среди ночи, пытаясь понять, где находится и что вообще происходит.  — Всё н-нормально, Феликс, — он берёт бутылку воды, стоящую рядом с кроватью, и залпом выпивает половину. Раньше во снах он часто становился свидетелем смерти матери. Она мягко звала его, использовав привычное «милый» и добавляя слова о том, что ей можно доверять; она не обидит. И мама не обижала, лишь протягивала ладонь и растягивала губы в широкой пугающей улыбке. А затем приводила к обрыву, вокруг которого был лишь густой несуществующий лес с тёмной красной дымкой, ползущей издалека. Рядом с Феликсом начинала трескаться земля. Птицы жутко кричали неестественными звуками. Мама смотрела неотрывно, шепча что-то себе под нос. Парень хотел убежать, спрятаться и никогда больше этого не видеть. Но он не мог сдвинуться с места, хоть и пытался изо всех сил. Такое происходило не в первый раз, и Ли должен был запомнить сценарий. Но он наивно надеялся, что случится другой исход событий. А конец не менялся. Женщина мотала головой, произносила короткое: «Сам не замечаешь, какой ты жалкий?» и прыгала, раскинув руки. Каждый раз парень задавал себе вопрос: «Когда же это закончится?». Феликс не знал, когда прекратит настраивать себя на что-то ужасное. Джисон часто говорил, что людям снится то, о чём они переживают. Ли прислушивался и старался помочь себе избавиться от плохих мыслей и триггеров: читал много психологической литературы, пытался медитировать, анализировал своё поведение, обсуждал проблемы с родителями и находил занятия, которые приносили радость. И в какой-то момент у него получилось. Всё вокруг будто бы изменилось, как только в голове Феликса наступил порядок. Люди стали улыбчивее и добрее; солнце стало часто смешиваться с дождём, по итогу создавая яркую радугу; собственные ошибки начали считаться не удручением, а мотивацией работать дальше; отец перестал пить и захотел чаще проводить время с семьёй.  Феликс понял, что физическая нагрузка очень помогает ему настроиться на позитив. После любой проделанной работы он гордо улыбается своему отражению в зеркале. Сил и настроения на негатив просто не остаётся. Ликс всегда пытается контролировать навязчивые мысли, но иногда всё происходит само собой, и он не может ничего с этим сделать. Разве что снова занять себя делом. Феликс с головой погружен в учёбу, но хочется чего-то... большего?  Джисон бы точно назвал его мазохистом. Джисон... Сейчас Феликсу вдруг приснилось, что он остался один. Что на самом деле их дружба с Джисоном была лишь выдумкой, шуткой или фантазией. А может, Джисона и вовсе не существует. Потому что, как объяснить то, что Хан так сильно дорожит Ли? Он всегда помогает, любит и терпит. Только он один. Таких больше нет. Другим Ликс чем-то не угодил, хоть и понимает, что виноват сам. Но он же пытался подружиться. Феликс часто считает себя не таким, как все. И, что самое главное — в плохом смысле. Он задумывается, почему же никто не проявляет инициативу по отношению к нему. Если Ликс первым не подойдёт или не заговорит, то этого не сделает никто (кроме Джисона, конечно). Он не понимает, каким образом нужно заинтересовывать людей. Феликс путается в себе и своих выводах, потому что хочет, чтобы люди сами тянулись к нему, однако, во-первых, ничего для этого не делает; во-вторых, боится новых знакомств и общения. Он сам себе противоречит. С недавних пор Феликс боится Хёнджина. Точнее, не его самого, а того, что может быть в голове парня. По несколько раз в день Ли заходит в инстаграм и проверяет, не убрал ли Хёнджин поставленный лайк. Видит всегда одну и ту же картину: нет, всё на своих местах. Сначала Феликс тихо выдыхает, а через несколько секунд, переварив информацию, вскрикивает. Феликс не может перестать думать о том, что Хван заходил на его профиль, будучи даже неподписанным. Это радует и тревожит одновременно. Вдруг у Хёнджина свои планы на Ликса. К примеру, он элементарно проиграл кому-нибудь в глупой игре и должен был выполнить желание. Ли уверен, что люди уже давно заметили его горящие на Хвана глаза, поэтому загадать довести наивного влюблённого мальчика до приступа одним чёртовым лайком — это очень даже весело. Отрицает это лишь тот факт, что даже лучший друг Ли, который постоянно находится рядом, не замечает его заинтересованности в Хёнджине. А Феликс просто как всегда накручивает себя. Но ему сложно воспринимать действия людей без каких-либо подвохов. 

. . .

— Так вот! На чём я остановился? А, в итоге я дошёл до того, что просмотрел все фотки Хвана, а их, между прочим, дохуя и больше! Каждый лайк и комментарий проверил! И мой вердикт: я запутался... Минхо так мило общается со мной, спокойной ночи и доброго утра желает... Заставляет тепло, блять, одеваться! Прям пиздец, какой сюси-пуси, клянусь! Но одновременно в комментах пишет о том, что Хван его сладкий мелкий, которого он зацелует! Зацелует, Феликс! — активно жестикулирует Джисон и чуть не разливает свой напиток прямо на Ли. А тому будто всё равно. Феликс сидит, покачиваясь, и смотрит куда-то вдаль. — Ты слышишь? А если он его уже целовал? Честно, из всего Ликс услышал только что-то про сюси-пуси. Да и только потому, что Хан очень смешно исказил свой голос. Ли просто размышляет, где бы ему найти работу... Ничего особенного.  Феликс переводит взгляд на друга и тут же вздрагивает от щёлкающих перед ним пальцев. — У тебя там ничего не отъехало ещё из-за учёбы? Ну, или почему ты меня не слушаешь? — грубо спрашивает Джисон, но уже через несколько секунд его взгляд смягчается. Будто он что-то вспомнил. — Ликс, ты извини, конечно, но мне страшно за тебя... — почти беззвучно произносит он, осторожно касаясь руки друга. Джисон обводит пальцами выпирающие костяшки Феликса (он всегда так делает, показывая, что настроен на серьёзный разговор), — давай поговорим, пожалуйста. Я знаю, что тебя что-то тревожит, но не могу спрашивать об этом, пока ты сам не захочешь рассказать. Я... я могу расспросить знакомых. Они посоветуют тебе специалиста... Или сходишь к моей маме на приём... — мать Хана работает психологом, и Феликс всегда немного завидовал, — если ты, конечно, не хочешь говорить мне. Сейчас больше всего на свете Феликсу хочется ударить Джисона за такие слова. Он единственный лучший друг. Единственный человек, которому Ликс не боится что-либо рассказывать. Потому что знает, что его не осудят; знает, что поддержат и помогут.  Они сидят в пустом дворе рядом со школой и заполняют желудки сухим дошираком. Горячая от солнца скамейка приятно обжигает всё тело. Вообще-то, это не последний урок. В расписании ещё стоит ненавистная Феликсом физкультура. Но зачем утруждать себя и идти, если там нет Хёнджина? Одного раза в неделю вполне достаточно. Феликсу хорошо. Парню всегда становится лучше, когда он смотрит на Хана, понимая, что ему достался самый лучший в мире друг.  Стоп. Феликс открывает рот, вспомнив, что Джисон умолчал о своём общении с Минхо.   — Ты гадкий, Хан Джисон. А ещё подлый.  — Потому что помощь предлагаю?! Поздравляю, дорогой, ты точно слетел с катушек! — Нет... За волнение спасибо, правда, — говорит Ликс, чуть улыбаясь, — а вот предательство не прощается.  — Феликс, блять, вот нельзя нормально объяснить? — возмущается Джисон. — Какое нахрен предательство? — А как называется то, что ты, оказывается, общаешься со своим объектом обожания, а мне об этом не рассказал?! Джисон громко выдыхает. — Придурок. Я подумал, что-то серьёзное. — А это не серьёзно?! — Ну... я же говорил тебе, что мне пишет красивый парень... — отвечает Джисон и отводит взгляд. — Ой, ну, подумаешь... Я, вообще-то, уже собирался рассказать. Ты просто опередил с этим Хваном и этой его историей дурацкой. Ты прости... Я тебе всегда всё первым рассказываю. Просто сейчас я побоялся визжать тебе в плечо, потому что... мы недавно начали общаться и... А чё я вообще оправдываюсь? — Ну, ты так-то накосячил. Короче, я бы сглазил, да?  — Идиот. Ты бы очень расстроился, если бы мы вдруг с Минхо перестали общаться. Тебе и своих проблем хватает. — В такой ситуации мы бы просто вместе поплакали, — смеётся Ликс, откидываясь назад и задумываясь. — А с чего ты взял, что вы с Минхо можете перестать общаться?  — Да у нас какая-то передружба ёбаная! Я понять не могу, он на полном серьёзе подкатывает или специально издевается, зная, что я гей. — Он знает?! Признавайся, срочно. Джисон замолкает, тяжело сглатывая. И достаёт сигареты. — Все мои отношения длились недолго. Я даже причин расставания не помню... Само собой как-то получалось. Это же, наверное, во мне дело... — начинает Джисон. А затем резко меняет интонацию, произнося: — Хотя... на мне просто порча! У меня нет недостатков. Правда, Ликси? — Джисон всем корпусом подаётся вперёд и наигранно хлопает глазами.  — Ага. Ты один сплошной недостаток, — с широкой улыбкой отвечает Феликс, на что Хан замахивается, — самый красивый недостаток, который я когда-либо видел!  — Ну вот. Видишь, уже не сплошной.  Повисает молчание. Спокойное такое, приятное. Джисон затягивается, поднимая глаза на светлое, но одновременно и тёмное небо с множеством облаков, напоминающих каракули.  Джисон произносит с некой осторожностью: — Знаешь, Минхо потрясающий, — он смущённо улыбается. — Я ни от кого ещё так сообщений не ждал.  — Даже от меня, — усмехается Феликс. — Значит, действительно потрясающий.  — Не сравнивай себя с ним. — Джи, я понимаю. Неудачная попытка пошутить. А... какие чувства ты сейчас испытываешь к нему? Джисон неожиданно колеблется. — Мне очень хочется предложить ему встретиться и... провести время вместе. Вдвоём. Но мне страшно. Мы общаемся уже три месяца- — Сколько?! — Не так уж и много. Не перебивай. Так вот... Общаемся продолжительное время, но видимся только у него на работе. Меня уже тошнит от этой кофейни. Там всегда много людей, поэтому мы даже часто не можем спокойно поговорить. Глупо улыбаемся друг другу... и всё. — Впервые вижу тебя таким скромным.  — Феликс! — обиженно произносит Хан, — помог бы лучше. — Нашёл, у кого спрашивать. У меня никогда не было отношений.  Джисон усмехается и тушит сигарету. — Но ты же хоть раз в жизни чувствовал что-то... особенное? Особенное. Феликс замирает; сердце пропускает удар. В голове возникают очертания пухлых губ и острого подбородка; тонкие пальцы с множеством серебряных колец. На уме крутится единственное имя, которое так отчаянно рвётся наружу.  — Да... да, было такое, — отвечает Феликс вместо правдивого «есть такое», — но ведь это у тебя немалый опыт в отношениях. Ты должен знать, как справляться со страхами и... это ты должен давать мне советы.  — Вот прям такого, — Джисон начинает трясти руками, показывая, насколько всё серьёзно, — я никогда не испытывал. Даже так. — А как вы познакомились? Ты ведь мне говорил ещё давно, что он больше не работает в кофейне. Всё ходил туда эти полгода зря. — Ну, я бы не сказал, что зря... У них отменные чизкейки. В жизни лучше не пробовал! Но вот кофе ты делаешь в разы вкуснее.  Феликс закатывает глаза, и Джисон спешит добавить: — Это правда! Я бы даже сказал, что у тебя талант, Ликс. Кофе, приготовленный тобой, не уступает любому кофе из престижных заведений. Но его я получаю бесплатно.  Феликс в принципе обожает готовить. В детстве мама часто учила его печь торты, печенья (чаще всего они были овсяными, но Ликс обожал шоколадные), вафли и ещё различного рода десерты. Благодаря этому он заинтересовался во всём, что связано с глюкозой. Однажды упросил маму дать попробовать напиток, который она постоянно заказывала в местой кофейне, когда отводила маленького Феликса в школу. Откровенно говоря, этот напиток очень бесил Феликса. Потому что был без сахара. Ликс не понимал, как можно пить или есть что-то несладкое. Очередные мамины слова про американо без сахара вывели Феликса из себя, и он заявил: «Тебе просто не нравится, как тут готовят? Хочешь, я сделаю намного лучше, только с сахаром?». Мама ответила: «Ты не умеешь, милый. Может, как-нибудь в будущем». Но Феликсу это не понравилось. Если он хочет, то делает сразу. Поэтому на его десятилетие в подарочную упаковку была завёрнута кофемашина.  Самое приятное, что через несколько лет он всё-таки доказал маме, что его кофе лучше. Кстати, с сахаром.  — Что насчёт Минхо? Где ты его нашёл? — В кофейне. В той же. — Но- — Ну, просто такая ситуация интересная... — перебивает Джисон. — Минхо там хозяин, если говорить кратко. Феликс только и успевает, что открыть рот в недоумении.  — Ничего не спрашивай! Я обязательно расскажу тебе всё в подробностях, только в более комфортной обстановке. А ещё познакомлю с Минхо, — снова говорит Хан, а затем лезет в карман за телефоном. Он аккуратно снимает чёрный чехол, за которым спрятана маленькая бумажка. — Вот.  Джисон отдаёт сложенную вещь Феликсу, на что тот, не медля, раскрывает её.  Слишком часто заглядываешь к нам.  Я слишком часто из-за этого отвлекаюсь.  Понравился чизкейк?) Напишешь - дам рецепт :) lee.min  А на обратной стороне написан номер телефона.  — Минхо положил это внутрь моего пакета с заказом.  — Смело.  — Ебануто, я бы сказал. Но меня это даже тронуло. — А в чехле зачем носишь? Не прозрачный же. — Ну... типа под сердцем.  — Телефон — это твоё сердце?  — Для кого что. Феликс улыбается, снова оказываясь в своих мыслях. На самом деле, ему действительно хочется нагрузить себя так, чтобы времени на ненужные рассуждения не оставалось. Школа плохо с этим справляется, хоть загруженность и большая. Но, наверное, это потому, что часто негативные эмоции возникают именно из-за неё. А вот работа, по мнению Феликса, в разы лучше. Возможно, всё совершенно не так, как он думает. Но зато деньги платят. Не попробуешь — не узнаешь.  Вот только куда возьмут школьника без образования? Разве что официантом. Или... — Слушай, Джи... Ты сказал, что Минхо хозяин кофейни. Да?  — И что? Ой, только сейчас не смей ему соболезновать, ведь он связался с жалким школьником, будучи таким успешным- — Можно твой успешный Минхо свяжется с ещё одним жалким школьником?  Джисон давится воздухом и окидывает Феликса привычным тревожным взглядом. — Перегрелся? Несколько секунд они смотрят друг на друга с расширенными глазами. А когда Ликсу надоедает, то он усмехается: — Не знаю, о чём ты подумал, но я просто хотел попросить работу у него в кофейне. — Точно перегрелся. Зачем тебе работа? — Просто хочу. Ты же сам говоришь, что у меня талант. Вот думаю. Может, мне быть бариста?  — Про талант ясное дело, но ты забыл кое-что, — отвечает Джисон, сразу же продолжая: — Учёбу никто не отменял! — Ну, почему же, скоро ведь каникулы. — Да они продлятся недолго! И... ты типа будешь тратить свободное время на работу? Феликс, а как же- — Мне нужна работа! — резко кричит Ликс, сам того не ожидая. — Ой... — он виновато опускает глаза, закрывая лицо руками. — Прости. — Как ты себе это представляешь? У Минхо в кофейне всё хорошо. Им не нужен новый персонал.  — Ладно, я понял. Но... всё равно, пожалуйста, поговори с ним обо мне. У тебя даже такие, блин, связи есть! Тебя весь город, по-моему, знает. А у меня вечный статус «друг того самого Джисона». Даже неловко, что это именно я.  Феликс всегда удивляется, как Хан вообще считает его своим лучшим другом и самым близким человеком, если вокруг столько людей и столько выбора. Но Джисон твердит, что этот самый выбор делает сердце. И причины неизвестны. Просто есть понимание, к кому лежит душа и кто твой человек.  — Хэй, мы же уже обсуждали это. Дорогой мой, самый лучший, заботливый и иногда сопливый, пожалуйста, помни, что мне не нужны причины и мнение окружающих, чтобы любить тебя. Я знаю, что ты постоянно ревнуешь меня. Вот даже не пытайся отрицать! — он подвигается ближе и заглядывает блондину в глаза, сощуриваясь, на что тот не выдерживает и издаёт смешок. — Тебе так идёт улыбаться. Знаешь, я так сильно хочу, чтобы ты нашёл человека, который будет заставлять тебя светиться... — Но это ты, Джисон! — Нет, Ликси, — мягко улыбается брюнет. — Тебе нужен свой человек. Тот, кто всегда будет рядом и только с тобой. Только твоим. Я общий, типа... понимаешь? Ты можешь трогать меня, целовать или обнимать, просить помощи и поддержки, но это могут делать и другие. Не все, конечно, но у меня много друзей. — Ты сейчас пытаешься объяснить мне разницу между парнем и другом? А... — Не порть всё, а то у меня правильные мысли сейчас из головы уйдут, и я как всегда сморожу херню. Так... а, ну вот, у меня есть много друзей... — продолжает Джисон, и Феликс обиженно надувает губы. Он опускает голову, на что Хан смеётся: — Я же сказал, что ревнуешь. — Мне кажется, ты нарываешься. — Когда кажется — креститься надо, — подмигивает Джисон. — Понимай это, в общем, как хочешь. И... в глубине души я знаю, что один ты у меня такой дурак, Ликс. Я могу быть со всеми. Мой мозг тоже. Но в сердце только ты. Только тебе можно всё. Сопливо, да? — Немного, — усмехается Ликс, а затем вспоминает про Минхо, поэтому добавляет: — Точно только я? — Э-э-э, немного вру. Но в моём сердце есть ещё немного места.  Феликс делает вид, что задумался; молчит, рассматривая унылых прохожих, и возвращается к Джисону со словами: — Тогда составим расписание. Три дня в неделю ты с Минхо, четыре со мной. А... ему же сто процентов больше. Ну, наоборот тогда.  — А на остальных?  — Подождут, — отвечает Феликс и коварно улыбается. — Ты такой милый.  — Всё для тебя. — Я хуею, — Джисон встаёт со скамьи и сразу же вскрикивает. — Ноги затекли, — он начинает ходить по кругу, а затем его взгляд вдруг останавливается где-то за спиной Ликса. Он хмурится и недовольно произносит: — Облепили со всех сторон. Как всегда. Феликс непонимающе смотрит на друга, а затем начинает слишком громко говорить, не рассчитав: — Ты так только про Хёнджина говоришь... — Джисон моментально закрывает его рот рукой. — Дурень! Теперь смотри, кто сзади нас стоит! Феликс понимает, кто окажется за спиной. Он не хочет поворачиваться, иначе эта скамейка провалится прямо под ним, а затем и земля. И так бесконечно что-то будет проваливаться, пока он не сойдёт с ума. Если там действительно Хёнджин, то он, не дай Бог, слышал всё, о чём они говорили. Поддавшись любопытству, парень медленно поворачивает голову и тут же вздрагивает. Зря, потому что Хёнджин не смотрит в их сторону. Он — всё такой же безумно красивый в чёрных обтягивающих штанах — любезно болтает с двумя брюнетками. Одну из девушек Ликс точно знает. Её зовут Юна, и она до смерти влюблена в парня, в которого ещё больше, чем до смерти, влюблён Феликс. Эту информацию он услышал несколько дней назад от её же друзей. И сейчас Юна в своей коротенькой юбочке мотает густые длинные волосы на палец, задорно смеясь и смотря на Хвана. — Феликс, ты чего? Всё в норме? Ликс отвечает, не отрываясь от Хёнджина: — Да. А что не так? — Выглядишь странно, будто сейчас встанешь и разобьёшь кому-нибудь лицо. — Девочек не бью, — говорит Феликс, не подумав. — А причём тут девочки? — Джисон перемещает свой взгляд туда, куда смотрит Ликс. Затем снова на него. И снова на людей, стоящих сзади них у какого-то дерева. — Я сейчас сложу два плюс два... и буду гением. Неделю с лишним назад ты расспрашивал меня про новенького, которым оказался Хёнджин... Ты был заинтересован и расстроился, когда я сказал, что на мою страничку он подписался, а на твою — нет. В этот же день ты, получается, искал его в инстаграме и смотрел профиль... А теперь видишь его с влюблённой фанаткой и явно хочешь оказаться на её месте. Ой... нет... она же безответно влюблена... Тогда просто ревнуешь, — Джисон победно улыбается. — Погоди, что?! Тебе нравится этот шпала с гривой лучше, чем у девчонок? Феликс хочет посмотреть на Хана и наконец сознаться, поблагодарив, что тот понял сам и первым начинать не пришлось, но тут же теряется. Хёнджин смотрит на него. Руки неосознанно подрагивают, а Хван — чёрт возьми! — не отводит взгляд. На его лице ни единой эмоции. Он лишь смотрит и... смотрит. Ликс всё-таки отворачивается и теперь попадает под пожирающий взгляд Джисона. — Рассказывай. — Э-э... а что именно? — Блять! Как ты умудрился стать таким же, как все, и вляпаться в эту красивую оболочку! Феликс усмехается. — Спешу напомнить, что тебе тоже понравилась оболочка. Аж несколько месяцев нравилась, пока вы не начали общаться. — Ладно, извини. Ты прав, — мямлит Джисон, не желая признавать сказанное.  — Ну... так что насчёт Хвана? — Он... — Феликс набирает в лёгкие воздух и вываливает на одном дыхании: — Он правда очень мне нравится. Я не могу назвать это влюблённостью, потому что не знаю его лично. Но готов всему миру говорить, как счастлив, что просто вижу его. Это необъяснимое чувство! У меня никогда такого не было... Я боюсь, что влюблюсь настолько, что потеряю голову, потому что так реагировать на человека, не зная его... А может, он окажется ужасным и мерзким, и я буду из-за этого страдать. Короче, Джи, сложно всё. Вот недавно ты мне твердил про человека, который будет только моим. Так вот, я хочу, чтобы он был этим человеком. Я хочу быть рядом. Хочу держать его холодные, как я уверен, пальцы... Обнимать тогда, когда мне страшно... И вообще всегда...  — Феликс ещё раз оборачивается, но Хёнджина там уже нет. Только Юна, разговаривающая по телефону. — Это так прекрасно, — говорит Джисон, на что Ликс озадаченно поднимает на него взгляд, — чувствовать такое.  Возможно, Хёнджин действительно совершенно не такой, каким его представляет Ликс; хороших людей на планете единицы. Но Джисон впервые слышит такие слова от Феликса, поэтому его хватает лишь на то, чтобы улыбнуться и произнести: — Феликс... ты бы знал, насколько я счастлив слышать от тебя подобное. Сомневаться — это нормально. Может, пора тогда сделать первый шаг?  — А... ну... Хёнджин уже сделал его. — Ну пиздец. А ещё возмущался, что я про Минхо не рассказываю. Сам-то?! — Да он просто лайк мне поставил. — Целый лайк! — говорит Джисон, тут же задумываясь. — Я вспомнил про лайки Минхо на фотки Хвана.  — И что? — А вдруг они в отношениях? — Да про какие отношения речь? Хёнджину вообще не факт, что парни нравятся. — А Минхо нравятся! Наверное... Джисон достаёт телефон, начав активно что-то искать. Парень отдаёт его Феликсу со словами: — На! Смотри! Комментарии под недавней фотографией твоего, кхм, красавчика! — последнее слово Хан коверкает, закатывая глаза. lee.min: Чё не голый? Но красавчик yourh.hwang: В следующий раз буду голым. Специально для тебя. Ещё и отмечу! lee.min: Хван Хёнджин, я тебя ненавижу. yourh.hwang: А я тебя люблю. lee.min: Да? Тогда я тебя потом зацелую, мелкая ты сладость — Ну вот! — Джисон, ты сам учил меня не накручивать. Они шутят, это же видно. — В каждой шутке есть доля правды! — То есть, когда ты говоришь, что я слишком секси и шутишь, что- — Ну Ликс! — перебивает Джисон, — я понял, что, возможно, у них просто такая же крепкая дружба, как у нас, да? Феликс неосознанно улыбается шире. — А я тебе говорил, что ты милый, когда растерян? — Это я тебе всегда говорю. — Ну, значит, теперь я. Так вот, ты милый до жути.  — Советую заткнуться.

. . .

По приходе домой Феликс устало потирает переносицу. Распахнув глаза, он видит бежащую к нему сестру.  — Феликс! Феликс! Я пойду на балет! Я буду танцевать! — кричит Оливия и накидывается на Ли с объятиями, чуть не снося с ног. — Это же замечательно, малыш. Сейчас я разденусь, и ты мне всё расскажешь, хорошо?   — Да! Я самая счастливая!  Оливия очень жизнерадостный ребёнок. Феликс не знает ни одного человека, который переплюнул бы Лив по спектру эмоций. Она даже злится всегда по-разному.  — Здравствуй. Не заметила, как ты пришёл, — мама, одной рукой красящая губы, а второй — глаза, спешно обнимает Ликса. — Я к подруге ненадолго. Но, возможно, потом пойдём куда-нибудь... В клуб, например. Ты же посидишь с Лив, пока отца нет? — Конечно, мам. Ты давно никуда не выбиралась. Оливия, услышав своё имя, вновь подлетает к Феликсу. — Скорее! Ну же!  Девочка приводит Ликса в свою комнату, усаживая на маленькую кровать с розовым покрывалом и пихая в руки игрушечную кружку с воображаемым чаем. Они часто устраивают такие посиделки, рассказывая друг другу смешные истории. Или страшные, но редко, потому что Оливия плохо спит. — Ну что, маленькая мисс, я, оказывается, балерину ращу? Лив застенчиво усмехается. Но в следующую секунду уже эмоционально выкрикивает: — Да! Да! Представляешь, я прошла кастинг! — Кастинг? — Я там на шпагат села и много-много всего показала! Мама сказала, что я достойна. Что меня похвалили! — Ты моя умница. Тогда наши нелепые танцы по вечерам отменяются? — Эй! Почему это? — возмущается Оливия. — Балерины должны быть изящными. Неумело закатанные глаза девочки говорят сами за себя. Поэтому Феликс переводит тему: — А почему именно балет? Ты вроде другие виды танцев любила. — Ёнми, — незнакомое имя бьёт по ушам, — это всё из-за Ёнми. Она моя подружка.  — Я не знал, что у тебя есть подружка. Ты не рассказывала, — обиженно произносит Феликс. — Ты бы сказал, что Ёнми плохая! — С чего бы это? Лив, я начинаю злиться. — Она песок ест. Ли вопросительно выгибает бровь, на что Оливия заливается смехом. — Попался! Попался! Мне хотелось посмотреть, как ты отреагируешь на то, что я от тебя что-то скрыла. Я ведь ничего от тебя не скрываю. — Прям уж? — Честно-честно!   Феликс ласково обнимает девочку, поглаживая по любимой пушистой макушке. — Но ты ведь действительно ничего не сказала мне про Ёнми. Как вы познакомились? — Мама стояла в очереди. Покупала мне мороженое, когда мы недавно гуляли. Мне стало скучно, и я решила выйти на крылечко. А там она сидит и плачет. Вот я её и пожалела. А потом мы вместе мелками на асфальте рисовали! У неё они такие яркие. Пришла её мама, и они с нашей обменялись номерами. Вот так мама Ёнми позвонила и пригласила меня танцевать. Теперь мы будем с Ёнми встречаться чаще! — Хорошо, что у тебя появился кто-то помимо меня.   — У неё волосы такие золотые! Она как принцесса! — Ты тоже у меня принцесса. Но я не прочь познакомиться с ещё одной принцессой.   — Приходи забирать меня с тренировки. Я вас познакомлю! — А когда у тебя первое занятие? — Уже в понедельник. В семь. Ты подойдёшь встречать меня? — Конечно, малышка.  — Ты лучше всех! Оливия прижимается к Феликсу так, что становится трудно дышать. С каждым днём он понимает, что любит Лив всё сильнее. И если бы счастьем можно было назвать человека, этим счастьем для Феликса была бы она. И никто больше. Хотя... конечно, Ликс назвал бы им маму или Джисона, но Оливия... Она особенная. У них слишком сильная связь.