Тени исчезают в варпе

      Серебряный «Громовой Ястреб» урчал турбинами на холостом ходу и ждал меня на посадочной площадке позади резиденции барона. Не спрашивайте меня как мне достался такой тип транспорта. Просто он был у меня и все, а на его бортах красовалась инквизиторская инсигния.       Я поднялся на борт в сопровождении Нарции и Октии. Убийцы двигались словно в странном танце, в каждом их движении сквозило изящество воина. Ни одного лишнего движения или жеста, они были похожи на две сжатые пружины.       Корабль был специально модифицирован для использования обычными людьми, а не космодесантниками. «Громовой ястреб» являл собой венец авиастроения Империума и технического гения Адептус Механикус. Агрессивный угловатый корпус ощетинился болтерными установками, на крыше была размещена крупнокалиберная пушка.       - Спасибо, пока отдыхайте. - сказал я обращаясь к своим спутницам и они тут же заняли два пассажирских кресла.       Я вошел в кабину пилотов, она была большой, что было и неудивительно, такие аппараты делались для сверхлюдей, Ангелов Смерти самого Императора, бессмертных воинов из Орденов Адептус Астартес. Благодаря модификациям, произведенным под чутким руководством Атиллы еще пять лет назад, ему удалось приспособить летающее судно для обычных пилотов, места стрелков за турелями занимали сервиторы.       За штурвалами я заметил двух своих пилотов. Они были абсолютными противоположностями во всем, кроме одного, оба любили полеты и «Громовой Ястреб».       Раф Модести сидел на месте первого пилота, это был темнокожий и мускулистый выходец с Главии, планеты со слегка пониженной гравитацией и скалистой местности, дети там садились за штурвал почти с самого рождения и это давало свои плоды, они становились прекрасными пилотами. Один Обряд Совершеннолетия стоил многого, когда двенадцатилетний ребенок вел длинноносую главианскую яхту среди скал Варманской впадины, также на Главии находится множество Имперских учебных Академий Военно-Космического Флота. Он был дерзким, самоуверенным, упрямым и как все главианцы чрезвычайно опасным. В руки же ему была вживлена знаменитая главианская биосхема, представляющая из себя сотни тонких серебряных полос, они вживлялись под кожу пилоту и позволяли ему буквально «чувствовать» корабль. Это делало Рафа идеальным кандидатом в пилоты.       На месте второго пилота сидел Эрих Йоханс, типичный элизианец, высок, светловолос и голубоглаз. Там, где Раф предпочитал лихачество и опасные маневры Эрих действовал с педантичной выдержкой и дисциплиной, совершая выверенные маневры словно по учебнику. Но иначе он и не мог, он почти тридцать лет отслужил в космическом флоте планеты Элизия, которая находилась в секторе, часто подвергающемуся атакам пиратов и ксеносов.       Эрих казалось был всегда невозмутим и каждую новую ситуацию и событие принимал с должным фатализмом и спокойствием.       Эти двое идеально дополняли друг друга. Хоть они постоянно ругались между собой, было понятно, что за эти несколько лет службы у меня они превратились в двух разных, противоположных, но лучших друга.       Доходило до смешного, одному Императору известно почему, но кроме навыков пилотирования они были гениями игры в регицид, они не играли на деньги или желания, даже на выпивку, нет, они играли на то, кто займет кресло первого пилота в следующем полете.       Хотя порой все было проще, просто кто-то кого-то запирал в душевой или раздевалке.       - Раф, Эрих, рад вас видеть, - произнес я обращаясь к ним, затем повернулся к главианцу и поинтересовался — Неужто удачная партия?       - Этот скот просто добежал быстрее! - с деланным возмущением заявил Эрих.       Раф на это лишь глухо рассмеялся и обернулся ко мне, в его зубах торчала сигарета лхо, ох уж эти главианцы.       - Куда летим Роркен? К храму?       - Нет, там справится Милисента, летим на «Серафим».- ответил я усаживаясь в кресло позади кресла Эриха.       Турбины взвыли и давление на краткий миг вдавило меня в кресло. «Ястреб» начал стремительно набирать высоту. За это я и любил эту машину, мощь, сила, пусть он и не был способен на межзвездные перелеты, но одного его вида было достаточно для того что бы запугать того, кому я наносил визит, а как вы уже поняли я любил эффектные появления.       За иллюминатором стремительно исчезал улей и планета опять превращалась в ржавый и тусклый шар. Спустя тридцать минут полета с нами связался Атилла.       - Рорк, как все прошло? - голос был все таким же бесстрастным, хоть с Атиллой Жарковым я был знаком еще до окончания Схолума я не переставал каждый раз мысленно удивляться машинному звучанию.       - Обсудим на борту дружище, все прошло не так как я запланировал, но в целом неплохо.       - Все, как всегда. - прозвучало в ответ, и он отключился. Спустя минуту я понял, что это была шутка в исполнении Атиллы. Чертов безэмоциональный голос, даже пошутить он не может нормально!       -Сэр, прибудем на «Серафим» через двадцать две минуты и сорок секунд, погрешность расчетов состав...       - Не надо Эрих, я понял тебя, спасибо.       Стал виден благородный профиль космического корабля, это был имперский эсминец класса «Кобра», максимум скорости и маневренности, и тяжелого вооружения в ущерб защите. «Серафим» был новым кораблем, спущенным с верфей самого Марса не больше восьмисот шестидесяти трех стандартных терранских лет назад. Его нос был украшен символом, которому было более десяти тысяч лет, и он уже почти не встречался теперь в Империуме, Раптор Империалис, голова Орла перекрещенная двумя ветвистыми молниями, клюв птицы хищно выступал вперед словно таран. Борта ощетинились портами орудий, двигатели были выключены, а сам корабль был окрашен в темно-зеленый цвет. На его борту высоким готиком под названием корабля была выведена надпись «Неси волю Императора как факел, разгоняй им тени».       Открылась одна из створок бортового ангара, я заметил мерцание пустотного щита, окутывающего корабль. Раф в очередной раз продемонстрировал свою любовь к лихачеству, вместо того чтобы снизить скорость и влететь в ангар на минимальных оборотах он увеличил обороты и круто развернувшись посадил «Ястреб» носом на выход.       - Показуха - закатив глаза произнес элизианец и начал отстегивать ремни безопасности.       - Мы еще нужны босс? - проигнорировав Эриха поинтересовался Модести.       - Я думаю, что да, останьтесь тут, в любой момент вас могут вызвать Верн или Милисента.       - Окей - одновременно ответили оба пилота, Раф при этом уже откуда-то из-за приборной панели вытащил доску для регицида и начал расставлять фигуры.       Я спустился по трапу в ангар, в нем было довольно прохладно, но этому и не стоило удивляться, совсем недавно тут царила космическая пустота и холод. Ассасины последовали за мной, жестом я показал, что они свободны.       Меня встречала внушительная процессия. Фигура Атиллы в алой мантии возвышалась над остальными, чуть позади стоял боевой сервитор, рядом с ним парили два сервочерпа, первый был абсолютно обычным черепом-стражем, сделанный из головы неудавшегося «инициата в скитарии» как рассказал мне когда то Атилла, второй череп представлял собой массивный череп грокса, травоядного животного, разводимого на многих планетах ради мяса, на нем была выгравирована надпись «XOXL», что она означала Атилла не говорил, однако часто упоминал, что этот монозадачный череп его самый большой трофей который он когда-либо находил за свою жизнь.       Рядом с ним стоял еще один полуразумный сервитор человек-пес по имени Фрюштюкен, личный сервитор капитана «Серафима». Несмотря на аляповатый и странный вид человек-пес был весьма полезен для капитана, он просчитывал курс, проверял нижние палубы на коррозию и неисправности, но не знаю почему, либо из-за невозможности, либо из-за прихоти капитана пес мог только лаять и рычать, ему не вмонтировали разговорных имплантантов, хотя это и придавало псу определенный шарм.        Во главе процессии стоял сам капитан «Серафима». Ньевес Кинтана. Красивая девушка с лицом словно излучающим оптимизм, карие глаза с прищуром наблюдали за мной. Она опиралась на красивую трость, которая скрывала в себе смертоносный клинок рапиры.       -Инквизитор.       -Капитан Ньевес, Атилла, Фрюштюкен, рад вас видеть.       -Гав.       -Ты начинаешь повторяться Фрюштюкен.       -Гав-гав.       -Ладно, прекращай уже. Фрюштюкен довольный собой высунул язык и завилял хвостом, это выглядело комично, хотя, когда он обыгрывает Эриха или Рафа в регицид, это бывает еще забавнее, а обыгрывает он их всегда.       На этом мое формальные приветствие завершилось, и мы пошли прочь из ангара. На выходе Атилла на трескучем бинарном коде отдал какую-то команду сервиторам и они скрылись из виду, затем он повернулся ко мне и произнес:       - Меня вызвал Верн, просит помощи в каком-то деле, я отлучусь.       - Да, хорошо       Цокая по палубе своими металлическими протезами техножрец скрылся из вида, если бы он не служил под моим начальством он уже давно мог бы стать магосом на какой-нибудь кузнице Адептус Механикус, но как он говорил, «свободные исследования» на данном этапе его существования важнее, я не спорил, с его уходом я потеряю одного из важных членов команды.       - Ну-с, Рорк, желаешь ли немного рекафа? - с усмешкой поинтересовалась Ньевес.       - Не откажусь, я, конечно, больше люблю танну, но и рекаф будет неплохо, в конце концов ты готовишь его лучше всех на этом корабле.       Позади раздался возмущенный лай.       - Да, конечно же после тебя Фрюштюкен.       Лай стих, зато появилось самодовольное фырканье.       Через пятнадцать минут мы добрались до каюты капитана. Она сразу же начала хозяйничать в ней, откуда-то появился рекаф и в комнате приятно запахло зернами, он был одновременно резким и бодрящим. На столе лежало несколько карт и каких-то археологических находок, как я помнил она всегда любила древность и на её корабле хранилось несколько археотехнических находок, которые она активно использовала в улучшении корабля. На стене висел безобидный пример ксеноархеологии, официально это было запрещено, но череп круута абсолютно не смущал меня, и я никогда не высказывал своего порицания капитану.       Так же на столе лежал её любимый роман, «Девочка, которая ждала», за авторством Натаниэля Жребса, хотя многие поговаривают что написала все его великие книги женщина, а мужской псевдоним она взяла лишь для того, чтобы не было проблем с издательством на родине автора, Коломине 113.       Удобно расположившись в кресле, я стал ждать завершения готовки обжигающего напитка.       Обернувшись Ньевес обеспокоенно посмотрела на меня нахмурив брови.       - У тебя кровь течет.       - Ох да пустяки, всего лишь царапина. Со мной все будет в порядке - начинал я создавать вокруг себя геройский ореол ответил я.       - Да мне наплевать на тебя, ты заляпаешь весь ковер! Пошел вон. Сходи в лазарет и только потом приходи.       В смущении я вышел в коридор и поплелся в лазарет. Старый ветеран Мордианской Железной Гвардии доктор Менгел обработал мои раны спреем с синтекожей и аккуратно зашил рану на бедре, распрощавшись со штатным врачом «Серафима» я отправился в свою каюту переодеваться.       Вернувшись в каюту капитана, я увидел сидящего в углу Фрюштюкена, он забавлялся с какой головоломкой и никак не среагировал на мое появление.       Вновь удобно устроившись в кресле, я взял кружку горячего рекафа со стола и отпил.       - Это Фрюштюкена, он уже пил из неё.       Аккуратно вернув рекаф из своего рта в кружку обесчещенную Фрюштикеном, я потянулся к другой.       - Она то хоть чистая?       - Да, она чистая.       Немного отпив горячего напитка, я насладился разливающимся по телу теплом, тут же я почувствовал всю усталость, которая накопилась во мне за весь прошедший день, да и за те прошедшие полгода что я провел на Иенорисе.       - Итак, инквизитор, щебечите. - сказала она свою коронную фразу. Она любила мои рассказы, будучи капитаном она всегда была на орбите и не участвовала в моих операциях, и эти мои россказни были почти единственной связью с внешним миром.       А я начал щебетать, естественно, как я уже говорил, я был человеком, который любит внимание, поэтому во время рассказа я почти без посторонней помощи расправился с охраной резиденции, в одиночку взял штурмом дворец барона Секстина...       Про Тони я не сказал ни слова, его мне было жаль. Правда.