Тени исчезают в варпе

      Двести семьдесят четыре...Двести семьдесят пять...Двести семьдесят шесть...       Милисента Эфес шагала по ступеням ведущим в храм имени Даззапа Решительного и тихо нашептывала литанию силы:       Я человек,       Подверженный слабости.       Но я Adepta Sororitas       И слабость моя – смерть.       Я сокрушу свою слабость       Силой моей гордости.       Триста два...Триста три...Триста четыре...       Она стала сестрой битвы сразу же после выпуска из Схолума, это было около десяти лет назад. Низкая, но крепкая девушка с волосами цвета огня, постриженными под прямое каре. Зеленые глаза пронзительно смотрели перед собой и казалось сами лучились светом.       Триста восемьдесят восемь...Триста восемьдесят девять...Триста девяносто...       Крепкие руки сжимали болтер. Меч, закрепленный на спине, постукивал по ремню в такт шагам.       Храм находился на отдельном участке улья, на эдаком шпиле, и был отрезан от остальных зданий пропастью шириной в сто метров.       Четыреста двадцать шесть...Четыреста двадцать семь....Четыреста двадцать восемь...       За Милисентой следовали десять штурмовиков. Остальные уже высадившись на «Валькириях» оцепили храм, хотя бежать с него уже и так было нельзя, но предосторожность превыше всего.       Четыреста девяносто девять...Пятьсот...Пятьсот один...       Милисента служила мне уже в течении трех лет, я был искренне рад этому факту. Её безграничная вера в Императора часто была для меня моральным компасом. Таким же был для меня и брат Верн, пусть трактование Имперского Кредо на его родной планете слегка отличалось от общепринятых норм, но Инквизиция закрыла глаза на эти легкие отклонения. Сестры битвы являлись воинствующим крылом Экклезиархии. Но порой их использовали как ударные отряды и инквизиторы, после одной из таких миссий канонисса благословила Милисенту на служение в моей команде.       Хотя моя организация в чем-то схожа с Экклезиархией, но ничего общего мы не имеем. Лично я всегда был за то, чтобы Экклезиархия несла свет веры, а задачи по уничтожению скверны иноверия и ереси оставляла Инквизиции. Но увы, из-за разногласий двух организаций часто между нами случались конфликты юрисдикции.       Пятьсот пятьдесят три...Пятьсот пятьдесят четыре...Пятьсот пятьдесят пять...       - Стоп - произнесла Милисента и подняла вверх левый кулак.       Ворота храма были закрыты, это были две тяжелые створки, покрытые керамитом и украшенные затейливым орнаментом. Сведенный, эти две створки создавали своим рисунком изображение имперской аквилы.       Милисента стояла на площадке перед воротами, до них, идя по площадке предстояло идти еще около пятидесяти метров. Позади неё все так же стояли штурмовики. По окнам пробегали лучи прожекторов с транспортников.       - Госпожа, прикажете начать штурм? - поинтересовался один из бойцов.       - Нет, сержант МакКлейн, находитесь в боевой готовности, но не атакуйте до моего приказа, нельзя все же вламываться в святую обитель.       - Принял, миледи.       Через десять минут на балкон вышел один из представителей братии. Он явно нервничал, глаза его бегали из стороны в сторону, и он то и дело поправлял свой белоснежный клобук.       - Сестра! Приветствую тебя. Что привело вас к нашей скромной обители в столь поздний час, мне очень жаль, все службы уже завершены, приходите утром. - прокричал он в усиливающий голос транслятор.       - Я пришла за понтификом Нумой Агреи, он объявляется еретиком и должен предстать перед судом. Где он?       - Я не знаю госпожа, он отправился на встречу в Торговое Представительство и все еще так и не вернулся.       - Хорошо, кто из старших братии находится в храме на данный момент.       - Святой иерофант Ишмаэль Октус       - Мне нужна встреча с ним - сказала Милисента.       - Н-н-но.. госпожа, иерофант сейчас спит, я не посме...       - Послушай, иди к нему и скажи, что от его действий зависит сейчас будущее вашего храма и вашей братии, по одному моему кивку это место сравняют с землей, а упоминания о нем вычеркнут из всех летописей - перебила говорящего воительница.       - Д-да, госпожа, сию минуту.       -Вновь потянулись долгие минуты ожидания. Затем створки ворот распахнулись и на площадку вышло несколько послушников храма, они приглашающим жестом позвали Милисенту в храм.       Воительница махнула рукой и пошла вперед. Позади неё раздались глухие шаги последовавших за ней бойцов.       - Правильный выбор - прозвучало в воксе сообщение сержанта.       - Именно Джон, именно.       Оказавшись внутри ей предстала чудесная картина богатого убранства зала. Повсюду были красочные мозаики, повествующие о героических свершениях имперских святых. Особое место занимал Оланий Пий, гвардеец, по преданию вставший между раненым императором и его падшим во тьму сыном. Храм поражал богатой отделкой, везде горели тысячи свечей, каждый день их меняли и зажигали две тысячи послушников и три тысячи специально запрограммированных сервиторов. Потолок терялся в вышине, даже освещение было не в состоянии полностью отразить его красоту. Рядом с алтарем порхали маленькие херувимы — сервиторы созданные похожими на младенцев, они представляли из себя гротескную пародию на ребенка. Летающие дети были лишены половых признаков, на их спинах виднелись маленькие крылья, а в организм был вмонтирован антигравитационный двигатель, позволяющий им летать. Из их ртов вырывались божественные хоралы и песнопения.       - Роркен бы не одобрил это - кивая в сторону летающих сервиторов произнес сержант.       - Да, он говорил, что терпеть их не может - согласилась сестра битвы.       Дойдя до монашеских келий, послушники остановились.       - Святой иерофант ожидает вас.       - Благодарю.       Отстегнув магазин от болтера Милисента прикрепила его на магнитный пояс, затем сделала это же с самим болтером. Не стучась, она уверенным движением распахнула дверь. Сразу же она увидела худого, заспанного мужчину, одетого кое как, но даже в таком виде мужчина излучал уверенность. Чувствовалось что он много лет уверенно вещал с трибуны истины Имперского Кредо.       - Сестра, приветствую вас. Позвольте узнать ваше имя и причину... столь внезапного визита.       - Как вы мягко завуалировали слово «вторжение». Мое имя Милисента Эфес, член боевого крыла Экклезиархии, принадлежу к малому ордену Святой Девы-Мученицы Юдикки.       - Очень рад знакомству. Так что же вас привело к нам?       - Ересь святой иерофант, ересь.       Мужчина удивленно поправил тиару и вновь уставился на свою собеседницу. Затем он ладонями растер себе лицо, видимо надеясь проснуться, однако убрав руки от лица он вновь заговорил:       - В чем подозревается мой храм и как я могу доказать обратное?       - Ваш храм подозревается в пособничестве еретику Нуме Агреи, от вас требуется полное сотрудничество и честность.       - Хорошо, я готов, с чего нужно начать?       - С полного обыска, каждого существа в этом храме и каждой комнаты, вплоть до неиспользуемых. С сегодняшнего момента вход и выход из храма строжайше запрещен, любой кто нарушит это правило обречет храм на уничтожение.       - Но, у нас в братии более семнадцати тысяч послушников.       - Значит мы будем тут очень долго иерофант.       - Понимаю, я подготовлю соответствующий приказ и прикажу транслировать по внутренним системам оповещения храма.       - Уж будьте любезны. А теперь меня ждут дела.       Милисента вышла из кельи.       - Джон, начать обыск, блокировать все входы и выходы, при попытке бегства хотя бы одного члена братии мы будем должны уничтожить это обитель, а ты знаешь, насколько я этого не хочу-произнесла дева.       - Да госпожа, немедленно приступаю.-ответил Джон и тут же начал раздавать приказы.       Спустя двадцать минут по внутренней системе оповещения началась трансляция приказа. Черные «Валькирии» сели на внутренних посадочных площадках храма и замерли вокруг него, как стая падальщиков над телом умирающего зверя.