Пособие по содержанию демонического кота

Двое мужчин стояли, скрестив руки на груди и разглядывая открывшуюся их взору картину. Правда, Чу Ваньнин еще с утра успел вдоволь ей налюбоваться, хотя и едва не лишился чувств, стоило ему лишь открыть сегодня глаза. Теперь настал черед его компаньона пялиться что есть сил. Мужчина с трудом сдерживал смех, и надолго его самообладания не хватило. Сначала он негромко прыснул, а потом расхохотался с такой силой, что у него выступили слезы. — Ваньнин, — он перевел дух и смог говорить, не сгибаясь пополам от гогота. — Может, не будешь ничего с ним делать? Когда еще заполучишь в свое распоряжение такое очаровательное создание. — Таньлан, ты же не думаешь, что я использовал подаренную тобой единственную возможность демонического призыва только ради того, чтобы тебя повеселить? Это все, конечно, забавно, но в мои планы не входило обрести вместо привычного супруга его десятилетнюю версию. Но именно это с ним сегодня и произошло. Никаких эпитетов и метафор мира не хватило бы на то, чтобы описать степень его глубочайшего изумления, когда на рассвете он почувствовал на своей талии не большую теплую руку, а маленькую ладошку. Чей обладатель вскоре также проснулся, посмотрел на Чу Ваньнина, а потом выдал самый важный на данный момент вопрос: — Ваньнин, почему ты стал настолько больше? А потом до Мо Жаня дошло. Он подскочил с постели, заметался по комнате, причитая и бранясь, пока опешивший Чу Ваньнин наблюдал за его хаотичными передвижениям и пытался до конца принять обрушившуюся на их бедовые головы неприятность. Как будто мало им в свое время было кошачьих приключений самого Чу Ваньнина! К счастью, именно полученный опыт позволил ему быстро взять себя в руки, утихомирить Мо Жаня и начать искать решение проблемы. Пока Мо Жань пыхтел и ворчал, забившись в дальний угол кровати, мысли Чу Ваньнина завертелись с головокружительной скоростью. В итоге решено было обратиться к Князю демонов, не замедлившему явиться на зов старого друга, явившего его взору занимательный сюрприз. Чу Ваньнин, конечно, на друга наворчал, но и сам едва сдерживал предательски ползущие вверх уголки губ. Все потому, что мужественное и благородное лицо его супруга стало невероятно умилительным. Мо Жань ставил небольшие бровки домиком, поджимал губы — но всего его попытки изобразить суровое негодование рассыпались в прах из-за пухлых надутых щечек, рождающих острое желание либо мягко ткнуть в них кончиком пальца, либо ласково потрепать. — Ладно, давай для начала попытаемся понять, что вообще с ним произошло. Где ты на днях без присмотра оставлял? — Эй, я вообще-то здесь, — звонким мальчишеским голосом возмутился Мо Жань. — И с каких пор за взрослыми людьми нужен присмотр? — С таких, А-Жань, с которых взрослый мужчина за ночь превращается в мелкого хулигана, — отрезал Чу Ваньнин, и Мо Жань снова обиженно надулся. Оба мужчины выжидательно на него уставились, и он нехотя признался: — Я вчера прогуливался у дальней стены сада, выбирал место для того, чтобы устроить тебе сюрприз. Неожиданно нашел куст восковницы и не удержался, чтобы попробовать. На вкус ягода как ягода. Но вот теперь мы здесь. — Мо Жань, — Чу Ваньнин сильно нахмурился. — Но мы ее не сажали. Откуда ей взяться, и уж тем более в той стороне сада? — Ваньнин, — севшим голосом позвал его Таньлан. — Пойдем-ка посмотрим на этот злосчастный куст. Я начинаю догадываться, откуда он мог там появиться. Но чтобы убедиться, надо лично проверить. Чу Ваньнин кивнул и нерешительно посмотрел на Мо Жаня, пытаясь понять, стоит ли брать его с собой и быть вынужденным объяснять слугам, откуда в поместье взялся ребенок, — либо же оставить Мо Жаня в гордом одиночестве и с огромным шансом того, что еще что-нибудь учудит. После недолгих душевных метаний Чу Ваньнин решил взять супруга с собой — и на этот раз смех не сдержал: Мо Жаню пришлось завернуться в его обычные одеяния почти втрое, а их подол волочился по земле. Что не мешало Мо Жаню шествовать с гордым видом, старательно игнорируя неудобства. Когда они отыскали перевернувший их привычный жизненный уклад куст, голос Таньлана упал окончательно. — Ваньнин, — простонал он. — Помнишь, ты отправлял в поместье демонов для слежки? Чу Ваньнин даже цыкнуть на него не успел, как Мо Жань уже воодушевленно интересовался: — А-Нин, золотой мой, когда такое было? — Сейчас это неважно, — буркнул Чу Ваньнин, готовый за болтливость прикопать старого друга под чертовым кустом. Мо Жань вдаваться в расспросы не стал, но мысленно себе пометку сделал. — К делу это отношения не имеет. Но, допустим, помню. Что дальше? — Один из них у нас… Кхгм. Садовод-любитель и заядлый огородник. Экспериментирует с ягодами и саженцами, накладывая на них заклинания и наблюдая, что вырастет. Эта восковница — его рук дело. Вероятно, случайно обронил семена. — Час от часу не легче. И как долго длится, — Чу Ваньнин обвел силуэт Мо Жаня рукой в воздухе, — эффект от этого чуда аграрной фантазии? — Два дня и две ночи. К рассвету третьего дня господин Мо снова станет самим собой. Мо Жань и Чу Ваньнин одновременно горько вздохнули. По их меркам это было невыносимо долго. К тому же, Мо Жаня придется прятать, сочинив для обитателей поместья какую-нибудь правдоподобную историю. Таньлан им, конечно, любезно предложил провести это время в его обители, но Чу Ваньнин наотрез отказался, заявив, что ноги его не будет больше там, где водятся таланты, представляющие угрозу для сельского хозяйства всех Трех миров. На весь срок, пока длилось действие зачарованных ягод, Чу Ваньнин дал себе волю и не отказывал в удовольствии тискать Мо Жаня, носить на руках, ласково поддразнивать и нежно гладить по маленькой спине, пока Мо Жань засыпал в его объятиях. Эти дни были наполнены абсолютно непривычными для них чувствами — и неудивительно, что они постепенно приходили к одним и тем же размышлениям. Которые просочились наружу, стоило лишь Мо Жаню вернуться во взрослую форму. — Мо Жань, — Чу Ваньнин позвал его тихо-тихо, на грани едва слышного выдоха, но он услышал. — Ваньнин. Дай сказать сначала мне. Я понимаю, что это может быть глупо с моей стороны. Но... Ваньнин, давай возьмем к себе малыша? В городе несколько приютов, я знаю, что в соседних провинциях при весенних домах и театрах тоже устраивают жилища для детей. Если ты, конечно, не… Когда он начал говорить, Чу Ваньнину казалось, что он сейчас рухнет в пропасть, но на самом деле он взмыл в небо. Пылкую речь Мо Жаня остановила мягкая ладонь, приземлившаяся на губы. — Ты совсем у меня дурак или так тщательно притворяешься? Я не против. После того, что произошло… Я тоже очень этого хочу. Не мог и представить, что так сильно, на самом деле. Так что, Мо Жань… — Чу Ваньнин сделал долгую паузу. Мо Жань молчал, словно боялся спугнуть до тех пор, пока его Ваньнин сам не решится сказать. И его терпение было вознаграждено. — Давай усыновим ребенка. Я клянусь, что буду лучшим родителем для него, я все сделаю. — Я так тебя люблю, — простонал ему в шею Мо Жань, крепко прижимая к себе. Его сердце сейчас заходилось в бешеном беге от восторга и переполняющих его эмоций. — Знал бы ты, как сильно. — Я знаю, — Чу Ваньнин крепче прижался к нему. — Я все знаю. Они уснули, переплетясь подобно двум уткам-мандаринкам. Но на грани сознания и дремоты они разделяли одни и те же мысли. У них обязательно будет самый очаровательный и смышленый сын. Или самая грациозная и сообразительная в мире дочь. А может быть, оба сразу. И их четыре очаровательных питомца у них тоже будут. Но что главное, они останутся друг у друга так долго, как это возможно.