Пособие по содержанию демонического кота

«Как разнообразить жизнь с супругом, если вы ему наскучили?». Чу Ваньнин держал в руках книжонку с этим сомнительным названием так, словно готов был к тому, что из нее вот-вот градом начнут сыпаться червяки, пауки и прочие очаровательные насекомые, вызывающие у него острый приступ брезгливости. Он никак не мог решить, какое чувство брошюрка бесполезного содержания будит в нем сильнее: желание ее выкинуть или слегка избить ей Мо Жаня. Потому что именно в его книжном шкафу Чу Ваньнин ее и нашел. Он всего-то полез отыскать какую-нибудь подходящую книгу из «кошачьей» коллекции, чтобы на ночь почитать красивую сказку усыновленному ими малышу Наньгун Сы. Мальчик с первых дней пребывания в их поместье проявлял повышенный интерес к кошкам, заставляя Чу Ваньнина закатывать глаза и ворчать под нос что-то вроде «Весь в отца». Даром, что именно Чу Ваньнин сказки про этих самых кошек ему с завидной регулярностью и читал, а заодно вместе с ним играл с их питомцами. И вот, не чуя никакого подвоха, он лезет в коллекцию Мо Жаня, где в самых глубинах — догадался же так спрятать, стервец! — находит нечто такое, от чего его брови так сильно ползут вверх, что грозят вот-вот оказаться на затылке. Потому что он из любопытства изучает ее и видит там такие несусветные глупости, что хочется побить еще и автора. Просто за компанию с супругом. Ну и может быть сломать несколько пальцев, чтобы какое-то время писака не наносил невинным читателям душевные травмы. «Предложите возлюбленному обменяться парными украшениями». Пфф, они это сделали еще в самом начале совместной жизни, у них такого уже целая шкатулка, только бери и выбирай. «Смените обстановку. В привычных четырех стенах легко стать жертвой повседневной рутины. Выберите какой-нибудь необычный постоялый двор или гостиницу в незнакомом месте, это подарит чувство новизны». Да они уже половину страны проехали! Их в этих гостиницах в лицо узнают, сразу предоставляя номер, где они всегда останавливаются. «Внесите изюминку в свою внешность. Обычная смена прически или новый гуань в волосах точно привлечет внимание возлюбленного и станет причиной для комплиментов с его стороны». Конечно-конечно, скажите это Мо Жаню, по сто раз на дню говорящему Чу Ваньнину, какой он красивый, изящный и вообще с неба на него свалившийся. «Возможно, проблема в ваших постельных утехах. В конце моей работы вы сможете найти наглядные иллюстрации, которые смогут показать, как их разнообразить». На этом месте Чу Ваньнин с громким «Тьфу!» захлопнул книгу и надменно фыркнул. Они с Мо Жанем сами могут подобное пособие написать, бурная и неутомимая фантазия вместе с практическим опытом в помощь. Чу Ваньнин задумчиво постучал указательным пальцем по губе. Кажется, им с Мо Жанем сегодня предстоял серьезный разговор по поводу того, зачем ему вообще эта книга понадобилась. Хотя Чу Ваньнин догадывался, в чем причина, но хотел убедиться в этом наверняка. Он унес «гениальное» творение и «шедевр» человеческой мысли в свою библиотеку, тщательно припрятал и направился в комнату к Наньгун Сы. С приемным сыном он провел несколько часов, пока того не начало клонить в сон прямо на коленях у Чу Ваньнина. Тогда он позвал няню, передал ребенка, чтобы она уложила его спать, вернулся в библиотеку и начал поиски Мо Жаня. К своему удивлению, обнаружил его Чу Ваньнин в той самой беседке, где когда-то прошел их первый ужин — и где случился их первый поцелуй. Почти неслышно он приблизился, чуть ли не крадясь на цыпочках. Но это было и не нужно: Мо Жань был настолько глубоко погружен в свои мысли, что не заметил бы и проходящего мимо бегемота. На Чу Ваньнина он обратил внимание, лишь когда тот положил на его плечо руку и окликнул по имени. — Мо Жань, нам нужно поговорить. Почему-то от этих слов Мо Жань сильно поник, опустил глаза и покорно кивнул. Тогда Чу Ваньнин достал книгу, протянул ему, подождав, пока Мо Жань ее примет, затем скрестил руки на груди и спросил: — Ты не хочешь объяснить мне, что это и зачем оно тебе нужно? Мо Жань теребил книгу и молчал. Ковырял носком сапога пол беседки — и молчал. Чу Ваньнину, который тоже не проронил ни звука, терпеливо ожидая ответа, даже пришлось прислушаться к его дыханию — а то мало ли, успел получить сердечный удар. Или вообще внутренне обратился в собаку: понимать понимает, а сказать ничего не может. Спустя чашку чая Мо Жань все-таки заговорил. Жалобно, едва не плача: — Все потому, что ты совсем перестал уделять мне внимание! Ты все время проводишь у А-Сы, устаешь так, что для меня совсем ничего не остается. Между прочим, я хочу, чтобы в твоем, если так можно сказать, расписании находилось местечко и для меня! Я же не прошу многого, но хотя бы ужинать так же часто, как и раньше. Или тайком от слуг сбегать в город. Про брачное ложе я и говорить не хочу. Чу Ваньнин оторопел. — А что не так с нашим брачным ложем? Мо Жань, мы олицетворение философии «Каждый день — значит, каждый день». Так было и раньше. — Не так! — Мо Жань обиженно надул щеки и поджал губы. — Вот видишь, об этом и речь. Ты даже не замечаешь, что изменилось в наших отношениях. И как мне тебя не хватает! Мне вообще кажется, что ты меня или стал меньше любить, или вовсе растерял все чувства, что были. Желание слегка поколотить супруга снова вернулось к Чу Ваньнину. На мгновение он даже пожалел, что теперь не может пользоваться своей магической плетью. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, слегка помассировал виски, чтобы отогнать надвигающуюся головную боль, успокоился и спросил: — Мо Жань, скажи, сколько у нас детей? Кошачий выводок тоже можешь посчитать. — С ними пять, — ответил Мо Жань, с недоумением на него взглянув. — Мне начинает казаться, что шесть. Включая тебя. Неужели ты не слышишь, какие глупости говоришь? Удивляюсь, как подобное тебе могло прийти в голову и засесть там до такой степени, чтобы тебе пришлось покупать дешевые книжонки с идиотскими советами, а потом сидеть в одиночестве и медитировать на Луну, лишь сильнее загоняя себя и отравляя разум подобными мыслями. Чу Ваньнин посмотрел на Мо Жаня и понял, что одних слов этому большому ребенку будет мало, чтобы убедиться в серьезности им сказанного. Поэтому он в несколько шагов подошел к супругу, откинул полы ханьфу и решительно уселся на колени Мо Жаня, обхватив его лицо ладонями. — Смотри на меня, внимательно слушай и запоминай. Когда мы готовились взять А-Сы, то обсуждали, что наша жизнь так или иначе изменится. Но я сказал тебе тогда и скажу сейчас. Одно останется неизменным: сила моей любви к тебе никогда не станет меньше. Скорее небеса на землю рухнут, чем это произойдет. Сколько бы у нас не появилось детей, никто не сможет сместить тебя с главного места в моем сердце. Я знаю, что ты ощущаешь то же самое. И обожаешь А-Сы не меньше меня. Поэтому должен осознавать, что любви у нас меньше не стало, ее количество наоборот увеличилось. Просто наша с тобой другая. Но если тебе кажется, что я стал уделять тебе меньше внимания, я обязательно придумаю, как это исправить. — Правда? Все-все правда? — с надеждой спросил Мо Жань, крепко сжимая руки на талии Чу Ваньнина и зарываясь носом в его шею, чтобы шумно, с удовольствием вдохнуть родной аромат. — Да, Мо Жань. Так что прекращай переживать из-за того, чего не существует. И, кстати… Кое-что мы можем сделать прямо сейчас. Мо Жань сразу встрепенулся, едва ли не принимая боевую стойку. — Золотой мой, что ты приду… Договорить он не успел, потому что Чу Ваньнин заставил его вечно несущий глупости рот замолчать самым эффективным из отработанных на практике способом: утянул в поцелуй с такой силой, что у Мо Жаня голову повело сильнее, чем от той крепкой водки, что ему как-то ради шутки подлил вместо вина Мэй Ханьсюэ. Руки Мо Жаня тут же принялись ласкать, разжигать прикосновениями кожу Чу Ваньнина, пусть и между ними все еще была преграда из одежды. Мо Жань касался — и Чу Ваньнин мгновенно отвечал, — его так, словно поглаживаниями, надавливаниями, легкими щипками заново исследовал. Хотя, казалось бы, они и так уже изучили каждый цунь друг друга. Но каждый раз был для них подобен первой совместной ночи, когда они жадно ловили, глотали все вздохи, стоны и реакции. Верхние и нижние одежды полетели в сторону, превратившись из изысканных и дорогих нарядов в бесформенную кучу, ставшую молчаливым свидетелем того, как двое мужчин, забыв о существовании мира вокруг, отдаются страсти. Как тонут в ней, задыхаясь, захлебываясь, цепляясь друг за друга. Хлынувший внезапно дождь застучал по крыше так громко, что заглушил два одновременных протяжных стона. Капли, отскакивая от перил и опор, падали на разгоряченные тела, успокаивая их и смывая мгновение назад еще полыхавший жар. Охватившая их волна удовольствия постепенно схлынула, уступая место молчаливой гармонии, служившей обещанием: Мо Жань и Чу Ваньнин навечно переплетены так крепко, что разорвать их связь неспособно ничего ни в одном из Трех миров.