Карт-бланш

      Голова беспощадно болит, а кожа стянута от соленых дорожек слёз. Весь вчерашний день, как в тумане. Он заполняет всё пространство, окутывает с головой, почему-то жгучей болью плавит внутренности. Чонин тянется к пачке сигарет, лежащей на журнальном столике, который стоит рядом с диваном, где он вчера и отключился.       На улице раннее утро, когда солнечные лучи только выходят из-за горизонта, окрашивая небо в красный. И кажется, словно это не предвещает ничего хорошего, словно скоро произойдет конец света и небесное светило опалит планету своими лучами. Писатель поджигает сигарету, щелкая зажигалкой. Едкий дым с привкусом ментола съедает легкие изнутри.

Плевать.

      На всё плевать. Он не лучший отец — это понятно невооруженным глазом, не лучший супруг или спутник по жизни, не прилежный сын и плохой друг. Писатель из него тоже отвратный, как человек — позор. Бельмо на глазу, которое хочется убрать. И Чонину бы утонуть в мягком одеяле, спать часами и пить виски с горла. Он помнил – нельзя, ему надо пить эти сраные таблетки, чтобы чувствовать себя лучше. Его уверяют, что они помогут. Но кто поможет ему с его никчемной жизнью?       — Выпей, - дочь ставит стакан с водой и ненавистную баночку с пилюлями на стол. Она отмахивается от дыма, а после забирает сигарету и тушит о пепельницу. – Считай, что вчера тебе крупно повезло, что детектив Бан привез тебя, а ни кто-то другой.       Чонин приподнимает брови, а после косится на баночку. Он под строгим взглядом Соён закидывает таблетки в себя и осушает стакан. Девушка удовлетворенно забирает его из отцовских рук, а писатель с тяжелым вздохом снова падает на диван. Он смотрит на потолок и пытается собрать себя по кусочкам.       — Пап, - она садится на край дивана и гладит мужчину по блондинистым волосам. – Я ничего ему не сказала. А ещё, - Соён натянуто улыбается. – Помни, что у тебя всегда есть семья. Мы с бабушкой поддержим, просто не думай, что один.       Соён не глупая. Чонин на это улыбается, смотря на дочь. Она похожа на его первую любовь – каждая родинка, улыбка или темнота в глазах. Всё это напоминает ему о Джису, которая не захотела, не смогла взрастить дочь. Но несмотря на внешнее сходство – Соён никогда не была легкомысленной. В свои года дочь была слишком умна, слишком взрослой. И казалось, что так не должно быть, ведь это Чонин должен вкладывать знания и мудрость, заботу в это юное создание, но получалось в точности да наоборот.       Это Соён видела все его неудачи, она говорила, что гордится им. Знала, что родитель из него плохой, но делала всё возможное, чтобы Чонин так не думал.       — Я знаю, - отвечает писатель. – Просто не хочу, чтобы мои ошибки очернили твоё будущее. Ты слишком хороша, чтобы быть моей дочерью.       — Прекращай так думать, пап. Никто не идеален, даже я, - она кусает щеку изнутри. – Мне нужно признаться. Я сделала очень плохую вещь.       — Правда? Какую?       — Я перебежала дорогу в неположенном месте, - видно, как девушка и правда переживает из-за содеянного, а Чонин смеется с хрипом.       — Да ты ж моя бунтарка, - он улыбается и под глазами виднеются едва заметные морщинки.       — Ты что, даже не накажешь меня?       Чонин приподнимает брови, смотря на дочь с явным непониманием ситуации. Это же мелкий проступок — что такого? Но по взгляду младшей Ян понимает, что Соён и правда переживает данное событие с сожалением. Ему хочется смеяться из-за этой щекотки под ребрами. Она бы точно спелась с одним слишком принципиальным детективом.       — Нет, не накажу.       — Но, пап! Я заслужила наказание, - она рассматривает свои ногти, выковыривает фантомную грязь из-под них. - Я не смогу нормально жить, если не понесу наказание за свой ужасный поступок.       — Ты точно не в нашу фамилию пошла, - он поглаживает ладонью голову дочери. - Хорошо, ты наказана на неделю. Никакого мороженного, - говорит Чонин всё же, а девушка расслабляется.       — Фух, слава богу. Спасибо большое, - она обнимает отца, а после всё же встает со своего места. – Кстати, звонил детектив Бан.       Ян сначала удивляется положительной реакции Соён на «наказание», ведь будь он на её месте в своё время, то закатил бы целый скандал, а после на слова о Чане. Чонин потирает лицо ладонями, пытаясь настроить себя на получение информации.       — Что сказал?       — Сказал, чтобы ты приехал в участок, - Ян Боа спускается по лестнице, попутно поправляет длинные перчатки, доходящие до локтей.       Писатель с тяжелым вздохом утыкается лицом в ладони. Осточертело. Ему всё осточертело до выворачивающихся органов. Ему снова надо надевать эту маску, снова делать вид, что он нормальный человек. Глупо и бессмысленно.       Он переберёт этот платяной шкаф с масками на вешалках, выискивая ту самую. Натянет и вздохнет тяжелой грудью. Камень осядет в его сердце, а сам Чонин попробует запереть себя в привычную клетку. Он будет той самой канарейкой в клетке.       Соён следит за ним изучающим взглядом, а Чонин понимает, что она хотела бы помочь. Но это невозможно. Это замкнутый порочный круг.

***

      В участке пахнет кофе и чернилами на листах бумаги. Вокруг звуки клавиатуры компьютеров, где каждый печатает очередной отчёт. Бесполезная трата времени по мнению сотрудников, но не начальства. Джисон посапывает на диванчике, поджав колени к груди, а Минхо поправляет очки на переносице, сидя за рабочим столом и перебирая информацию по делу. Он изредка разворачивается на кресле, чтобы взглянуть на напарника, который смешно морщит нос и слегка приоткрывает рот, а после снова садится за дело.       Часы приближались к обеду, а детектив Бан, сидя за своим рабочим столом, начинал клевать носом. Минхо сначала не понимал, что происходит, но стоило только узнать у сотрудников одну деталь, как всё встало на свои места.       — Что с ним? – Чанбин подходит к столу аналитика, в одной руке держит картонный стаканчик с кофе, а на вторую забросил свой пиджак. Он кидает взгляд на Чана, а Минхо не отрываясь от работы тяжело вздыхает.       — Референт говорит, что он вошел сюда в третьем часу ночи и не выходил до сих пор, - Минхо нажимает на «печать» в программе, ожидая пока принтер начнёт своё дело. – Нам с Джисоном он позвонил где-то в шесть утра, чтобы мы перепроверили всю информацию.       — Он выпил девять двойных эспрессо, - сонно подает голос Джисон со своего места, а после принимает сидячее положение и потирает шею.       Чанбин устало вздыхает. Информации у них почти нет, Чан изводит себя, а этот сумасшедший писатель творит что-то непонятное никому. Дурдом – не иначе.       — Вы проверяли данные по Джиуну? - раздается чужой голос совсем рядом. Чанбин пугается, а Минхо наклоняет голову на бок.       — Как раз просил данные по его звонкам и зарегистрированные передвижения по Сеулу, - он протягивает бумажку Чонину. Тот скользит взглядом по листу, прикусывает нижнюю губу. – Он словно испарился, его след обрывается после последнего убийства страхового агента его отца.       Чонин фыркает, отдает лист аналитику. Конечно, он не будет пользоваться ни мобильным, ни картами. Джиун хоть и ребёнок, возможно, придурок, но не умственно отсталый. Он подходит к столу, где Чан сидит над бумагами, но на деле уже давно в отрубе. Чонин наклоняется к уху детектива, жаром обдает чужую кожу.       — Доброе утро, спящая красавица, - шепчет он, а Чан резко просыпается и на чистых рефлексах заламывает руку писателя и впечатывает в стол. – Ну не на людях же, детектив, - Чонин кривит губы в ухмылке.       — Твою мать, - Чан ослабляет хватку. – Не смей так делать больше, а то в следующий раз будешь ходить со сломанным носом.       — Мне нравится.       — Припизднутый, - шепчет Бан и откидывается на спинку кресла.       Чан наблюдает за писателем с интересом, когда тот снова возвращается в своё привычное состояние, смешанное с привычными шутками и профессиональной заинтересованностью. Чонин по-хозяйски забирает папку с отчетами из рук Чанбина, а тот уже и не возражает. За эти несколько дней всем стало и без того понятно, что это бесполезно.       — Конечно, это же до простого гениально, - мычит Ян, чиркая в своем блокноте что-то. – Джиун, ты такой предсказуемый. Аж смешно.       — Что на этот раз, безумец?       — Видишь ли, детектив, в этом мире для таких, как он, придумали одноразовые телефоны и сим-карты. Надо проверить один источник, - писатель достает из кармана телефон и набирает чей-то номер.       Бан уже не пытается разобраться в ходе мыслей блондина. Просто попивает кофе из своей кружки — да-да той самой нелюбимой. Как говорится в мемах, которые часто показывает ему Джисон: «В такие моменты не надо ничего говорить, а просто кинуть взгляд загадочной мексиканской шляпы». Так же там говорилось?       В прочем, это не так важно.       — Алло, это мой любимый координатор? Здравствуй, дорогой, - Чонин смеется во время телефонного разговора. – Можешь подсказать, в ваших кругах не поступала слушка о Пак Джиуне? Да, тот самый.       Чонин озадаченно слушает собеседника, а потом что-то чиркает в своем блокнотике.       — Ты лучший, с меня полагается. Да, как обычно я помню. Передам через Донхека, - Ян выдыхает, когда нажимает на кнопку сброса звонка, а после с маниакальной улыбкой поворачивается на всю команду. – Поздравляю, мы почти его поймали.       Он машет блокнотом с какими-то, если честно, еле разборчивыми словами. Чан скрещивает руки на груди и приподнимает бровь.       — Он собирается нелегально валить в Китай на пароме. Уже внес крупную сумму денег, послезавтра отчаливает.       — Вот что значит власть и деньги, - с умным видом заключает Джисон, прокручиваясь на своём кресле.       — Дальше дело за вами, моя работа сделана, - Чонин заваливается на кожаный диванчик и закидывает ногу на ногу. – А я пока поищу вам нормальную кофемашину. Эта варит не кофе, а какую-то мочу.       В этот момент из этого исчадия ада выходят странные звуки, которых неподготовленный человек испугался бы уж точно.

***

      Ян смотрит как за окном впервые за долгие летние дни пошел дождь. В своё время, он бы сказал, что это очень даже располагающая погода к писательству, но сейчас строчки не лезут в голову. Чонин застрял на первой же странице. Снова тупик.       Блондин косится на бутылку виски, стоящую на одной из полок. И когда он уже стоит с бокалом в одной руке, а во второй с той самой бутылкой, тогда из-за спины чужие ладони забирают предметы. Чонин издает возмущенный звук, а потом ему в руки вкладывают бутылек с таблетками.       — Не смешивай алкоголь с лечением, - Соён прячет алкоголь куда-то подальше от отца. – Пойми, что…       — Да-да, - Чонин открывает бутылек и высыпает таблетку на ладонь. – Я помню, что это только для моего блага.       Младшая представительница семейства улыбается и обнимает родителя со спины. Да, Ян безалаберный родитель, а дочь у него невероятная.       — Спасибо, - он запивает таблетку водой, а после улыбается Соён. – Что бы я без тебя делал?       — Валялся бы в канаве, - безжалостная, но факт. – Расскажешь про дело?       — Помнишь Джиуна?       — Конечно, - девушка хмыкает. – Тот самый фрик, который бегал за тобой и скупал все книги с твоими автографами. А что?       — Ну, твои слова на его счет как всегда точны, - Чонин садится за диван и снова смотрит на открытый файл на ноутбуке. – Он убил свою сестру и страхового агента, пытается сбежать из Кореи. Но мы уже засекли когда он будет это делать.       — А вы не думали, что он делает это всё для отвода глаз? Ну чтобы вы пошли по ложному следу, если фрик знает, что ты работаешь с копами, то явно у него есть «план Б», - девушка массирует кожу головы отца и рассуждает.       И боже мой — Соён слишком права.       Чонин распахивает глаза, когда до него доходит. Твою мать, она слишком умна для своих лет. Он печатает что-то в телефоне Чану, начинает нервно топать ногой. Сраный Джиун всё знает! И это сводит с ума, ведь его редко можно провести.       Тем временем для Чана получить сообщения от писателя в третьем часу ночи кажется чем-то из ряда вон выходящим. Он только лег в кровать после долгого и мучительного дня. Бан по несколько раз вчитывается в сообщение от писаки, где совсем не понятно, что тот пытался сказать. Что вообще значат эти: «Джиун. Мой дом. Едь сейчас». Стоит ли ему беспокоиться?       Темноволосый натягивает первую попавшуюся одежду из своего скудного гардероба. По привычке прихватывает табельное оружие и бежит к машине. Если главный свидетель — даже если это надоедливый и зажравшийся писатель, для которого поимка преступника лишь развлечение — сейчас пострадает, то Чан себе не простит. Мчит под сто двадцать по полупустым улицам Сеула.       И боже, как же он зол, когда Чонин встречает его с этой придурковатой улыбкой и чашкой зеленого чая в руках. Почему он заставляет его переживать по пустякам?       — Чаю?       — Ты ебнулся.       — Не исключаю этого варианта, проходи.       Чан недовольно следует в глубь дома, снимая верхнюю одежду и оставляя обувь на пороге. Он кивает Соён, которая лежит на диване к верху ногами, пока голова свисает куда-то вниз. Девушка машет детективу, а тот рад видеть хоть что-то здравое в этой странной семье.       — Так тебе чай наливать? – голова писателя с растрепанными блондинистыми волосами выглядывает с кухни. – Есть разный: зеленый, черный; черный с бергамотом, с лимоном; каркаде; успокаивающий травяной, для почек, для печени, для желудка, пуэр…       — Я бы посоветовала выбрать уже какой-нибудь, потому что у нас его много, и папа не остановится пока не перечислит всё, - девушка сочувствующий взглядом смотрит на гостя. – Поверьте мне, вы не захотите слушать весь перечень.       — Черный с лимоном, без сахара, - Чан кидает первое что пришло в голову, а Чонин довольно кивает и скрывается в кухне. – Пока он заваривает чай, можешь объяснить, что вообще происходит?       — И лишить себя удовольствия наблюдать за чужими страданиями? Уж спасибо, но откажусь.       Блондин же в этот момент практически вылетает из кухни с кружкой горячего напитка. Он ставит её на кофейный столик, а сам усаживается рядом. Мужчина что-то обдумывает, а потом с выдохом заключает:       — Нас обвели вокруг пальца.       — Что? Ты же сказал, что он собирается покинуть Корею, - Чан сводит брови к переносице.       — Скажите, что бы вы сделали на месте придурка, узнай, что папа работает с копами? Он явно следит за отцом, поэтому и придумал отвлекающий маневр, - Соён наконец-то принимает нормальное положение.       — Я бы и правда сделал тоже самое… Но тебе то откуда знать, что Джиун из себя представляет?       — Поверьте мне, я не первый день живу, чтобы не видеть, как этот сумасшедший катил яйца к отцу, - она беспристрастно зевает, пока Бан пребывает в странном смятении от такого выражения, слетевшего с уст младшей-Ян. – Фрик слал ему письма и подарки тоннами, заявлялся в наш дом, что даже пришлось установить дополнительную защиту.       — Это правда, - Чонин пожимает плечами, словно ему этот мир уже абсолютно понятен. – Так вот, я и подумал об одной вещи, когда Соён высказала свою теорию об ложном следе. Где бы вы спрятались, чтобы отвести от себя след?       — В незаметном месте, где меня бы никто не нашел. Это же очевидно.       — Нет, - Ян делает очередной глоток чая. – Самое укромное место всегда на виду. Он прямо у нас под носом, и у меня даже есть догадка… Попроси Джисона с Минхо навести справки на одного человека.

***

      — Ты был прав, - Чан поворачивается на писателя, который методично отбивает ритм ногой.       — Тогда зови наряд.        — Прямо сейчас? Тебя не смущает твой внешний вид? - детектив приподнимает брови, осматривая внешний вид писателя.        Чонин же ничего не отвечает, лишь накидывает на плечи бомбер, чтобы было теплее. Ночь всё же. А то, что прямо сейчас он чуть ли не в пижаме собирается ехать на задержание — мелочи. Ну подумаешь увидят его, ну возможно удивятся, напишут парочку статеек да успокоятся.        — Когда-нибудь я перестану удивляться, - шепчет Бан, поднимаясь с дивана.        Соён машет рукой и просит быть осторожнее.        — И удачи там, возвращайся поскорее. Мы ещё не досмотрели предварительный показ фильм дяди Феликса, - переводит взгляд на детектива. - Вам тоже удачи, господин Бан.        И скорее тут она желает это, зная каким странным может быть её папаша. Чан кивает, а после закрывает дверь. Чонин уже давно ждет его на улице, оперевшись на капот.        — Садись, - Ян кидает ключи от своей машины прямо в руки детективу, который рефлекторно ловит их. - Так будет быстрее.        Чан заводит мотор, а писатель роется в бардачке. Где-то тут у него припасена парочка конфет на случай чего. Вообще он пытается бросать курение, но выходило плохо. Собственно для таких случаев у него распиханы вишневые леденцы везде где угодно. Ян умудрился вычитать, что это может помочь в бросании такой вредной привычки.        — Пристёгивайся давай, - бурчит Чан, но блондин никак не реагирует на его слова.        И в такие моменты приходится приходить к действиям. Он буквально вжимает мужчину в кресло, одной рукой придерживает за плечо, чтобы тот не вырывался, а второй тянется к ремешку. И стоит защелке издать характерный звук, как Чан нажимает на педаль газа, срываясь с места.        А Чонин только осознает, что произошло. Он выпячивает нижнюю губу, а брови удивленно приподнимает. Неожиданно, определенно неожиданно…       Ночной Сеул практически пустой. По крайней мере Бан не ощущает такового потока. Он лавирует на полной скорости по улицам, обгоняя машины. Мужчина достает из кармана кофты свой телефон, машинально снимает с блокировки и кидает гаджет писателю.        — Ищи в контактах Чанбина.        — И как он забит? Его по поиску нет в контактах, - через какое-то спрашивает Чонин.        — А ты не найдешь его под этим именем. Пиши «fuck buddy», - Чан усмехается уголком  губ.        — Серьезно? Детектив, что вы ещё скрываете от меня?       — Многое, а теперь прошу тебя не медли. То, что ты языком умеешь работать — я понял.       Машина останавливается возле типичной многоэтажки. Через какое-то время должен подъехать наряд. Бан отстегивается и зарывается лицом в ладони. Боже, хоть бы всё прошло нормально. Чонин, сидящий на взводе, сейчас грызет щеку изнутри.        — Приехали, - Чан видит несколько полицейских машин. Он выскакивает из салона, но перед тем как закрыть дверь говорит. - Умоляю, хоть здесь сиди спокойно. Мы не знаем вооружены ли они.        Он идет навстречу Чанбину, который уже стоит с бронежилетом в руках. Со кидает детективу предмет, а Чан попутно надевает его. Ян может увидеть, как мужчина что-то объясняет напарнику. Он указывает на подъезд, а после на машину, где сидел писатель. Со кивает, бросает что-то Джисону и достает из кобуры пистолет.        Хан подходит к машине Чонина, стучит по стеклу, чтобы тот опустил его. Ян нажимает на кнопку, следуя немой просьбе.        — Почему не идешь на задержание?        — Сказали смотреть за одним писателем «бульварных детективов», - Джисон делает кавычки в воздухе. - Если что, я так не считаю.        — Не доверяет, - Ян зарывается пятерней в свои выбеленные волосы. - Ожидаемо.       Рация в руке Хана шумит, а после слышится голос Чана. Чонин с интересом ждет, что скажет представитель закона.        — Хан, приём.        — Слушаю, прием.       — Писака рядом? Если «да», то пусть надевает жилет и идет к нам. Как понял?        — Будет сделано, конец связи, - Хан отвечает, после поворачивает голову на блондина. - Ну что? Дождался своего выхода, пошла дам тебе броник.        Глаза Яна сверкают так ярко после услышанного. Кажется, что ждал он такой возможности всю жизнь. Стоит ему открыть рот, как Джисон прерывает его:       — Нет, табельное тебе не выдадут, - словно считывает вопрос, который писатель даже не успел задать. Чонин наигранно вздыхает, а после ловит жилет, который ему кинул Хан. Полицейский показывает на подъезд. — Пятый этаж. А после уже найдешь, где они.

***

      Пули свистят по квартире. Где-то за спиной Чонина слышится, как разбивается стекло в дверке кухонного шкафчика. Он прячется под столом с барной стойкой. Рядом раздраженный и взбудораженный Чан. Бан пытается выглянуть из укрытия, чтобы посмотреть откуда идут выстрелы.       — Сука, я не вижу откуда они стреляют, - возмущается Чан.       — Секунду, - Чонин достает телефон и включает камеру.       — Что ты творишь! – шипит на него детектив.       — Смотрю, где они прячутся, - писатель высовывает кончик языка, рассматривая фото. – Вот тот дверной проем. – Ян показывает снимок. А после уже обращается к преступникам. – Юхен, Джиен! Зачем вам это всё? Давайте просто обсудим всё!       — Нечего обсуждать! Особенно с тобой, Чонин! – мужской голос идет из-за дверного проема.       Именно в этот момент Чан делает очередной выстрел, попадая прямо в плечо Джиуна, который отвлекся на беседу. Тот извивается от боли, кричит невыносимо громко. После этого в квартиру врывается спецназ. Они валят мужчину на пол, а девушку, что готова была схватиться за выпавшее из рук сообщника оружие, прижимают к стене. Чан достает наручники и надевает их на Джиуна.       — Пак Джиун, Чо Юхен, у Вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Ваши права вам понятны? – зачитывает он права задержанным, а Чонин думает про себя, что такой Бан выглядит невероятно. – Уводите их.       Спецназ берет под локоть задержанных и уводит вниз к машине. Чан по привычке зарывается в волосы пятерней. Мда, хоть и вышло задержать, но сейчас будет ещё одна сложность – допрос. Ещё и этот писатель самодовольно стоит.       — Ты знал, что звучишь очень сексуально, зачитывая права?       Детектив косится на писателя. Он не ослышался?       — Что? Я говорю, то что думаю, - блондин пожимает плечами, а после получает подзатыльник. – Ауч, за что?       — Твоя тощая задница должна была помочь в переговорами, а не начать прямой огонь! Да чтобы я ещё раз с тобой встретился после того, как мы посадим их за решетку! Я на увольнение подам такими темпами.

Упс?