Не берите Марата на слабо

When I first saw you from across the room,

I could tell that you were curious.

One Direction

      Еще в восьмом классе Суворов был уверен, что он уйдет после девятого в казанский колледж и будет себе преспокойно учится. Но нет, черт его потянул в этот ебанный десятый класс. Вот и что забыл такой обалдуй, как Марат, в этой шараге? Уж лучше бы ушел в колледж какой-нибудь и жил бы он в ус не дуя.       Естественно, он знает, что там не такая расслабленная обстановка, как в школе, зато не надо будет ебать себе мозги с ненужными предметами. Например, как физика. Только время зря тратит. А мог бы, между прочим, поспать то время, которое делал задание по физике. Но у них учительница дура и не понимает, что из их класса никому физика не сдалась. Но все равно дает километровые задания с весом десять баллов. Серьезно, вот нахуя Марату сдались эти ваши Ньютоны-Хьютоны? Не понял в седьмом классе, так нехуй начинать, верно?       Вот сейчас он мог спокойненько себе лежать в кровати и мирно спать, укутавшись в теплое одеялко. Но нет. Тупая физичка решила провести тест, при этом грозно добавив: «А те, кто не соизволит прийти на урок без уважительной причины, получат по двойке! Это вам понятно?». И никак ей не вдолбить, что предмет ее не сдался никому и была воля Суворова, он бы не появлялся на ее уроках. Но он, пока, молчит, сцепив зубы, потому что в аттестат нужна хорошая оценка.       Начало нового учебного года дается всегда с трудом, особенно тогда, когда на улице такая отвратительная погода изо дня в день. Это Марат усвоил еще за девять прошлых лет. Но со временем привыкаешь и вливаешься в привычную рутину, даже пытаешься совмещать остальные дела, оставшиеся с лета. Но, когда у тебя не получается, то ты забываешь об этом развлечении. Учеба ведь на первом месте.       И Марат вам напомнит, что идет только вторая неделя учебы, а он уже заебался, как никогда раньше. С каждым годом становится все сложнее и сложнее (это он так думал каждый раз, когда переходил на класс старше) и времени не то, чтобы на себя нет, его вообще нет. Приходишь в восемь часов утра в школу, а уходишь — в пять вечера. Не жизнь, а сказка, так думает Суворов каждый раз, когда после учебы снова садится за учебу. О здоровом сне, и не только, можно благополучно забыть.       Марату иногда кажется, что с такими темпами ему светит не светлое будущее, а закрытая крышка гроба. И такая перспектива ему нравится больше.       Легкий ветерок хлещет Суворову в лицо, из-за чего морщится и переводит взгляд с серого неба на такой же серый асфальт. В воздухе он чувствует запах влаги и сырости, как обычно и бывает осенью. Именно этот запах вызывает у него раздражение, а не уют. С каждым шагом, когда он наступал в лужу, расплескивалась вода. Она забрызгала всю заднюю часть черных джинс, оставляя за собой пятна грязи. Намочила и загрязнила также серые кроссовки, проникая внутрь и оставляя за собой влажные следы. Марат ругнулся себе под нос, продолжая идти дальше, пока в поле зрения не появляется знакомое здание с табличкой «Школа 49».       Он ненавидел приходить сюда снова и снова.       Марат выуживает телефон из кармана куртки, чтобы взглянуть на время. На часах 7:34. Парень удивленно вскидывает брови. Сегодня он пришел в школу намного раньше, чем планировал. И это его ни капельки не радует. Значит, схожу покурить на третий, проносится в его голове, пока дергает дверцу ворот. Потому что заслужил успокоить свой гнев на учительницу.       Бегом поднимается по лестнице, по пути снимая шапку и расстегивая молнию на куртке. Открывает дверь и проходит мимо охранника прямо к гардеробу.       В школе не так светло и радостно, как об этом говорят родители детям. Здесь тускло, отчего на тебя находит грусть. Здесь страшно, потому что тут ненавистные и непонимающие тебя учителя. Здесь пахнет той же раздражающей сыростью и затхлостью, как и на улице. Но тут, по крайней мере, находиться лучше, чем стоять в ледяных лужах под дождем.       Вокруг него снуют туда-сюда школьники пятых, восьмых и девятых классов. Ходят дежурные, проверяя наличие школьной формы. Марат показательно снимает перед одним из них куртку и проходит мимо с злым выражением лица. Его взгляд цепляется за одного парнишку, который стоит около одного из дежурных.       На вид кажется обычным парнем без каких-либо особенностей. Но Суворов смог разглядеть в нем что-то такое, отчего он замер возле гардероба, как статуя. Он стал проходится по нему взглядом.       Он блондин. Волосы длинные, но не модные «шторки», а больше похожее на «каре». Хотя Марат не уверен. Они также светлые на кончиках, а у корней темнели. Обычно у блондинов, как знал Суворов, брови тоже светлые, но у него они темные. А еще он их забавно хмурит. Челка спадала на глаза, из-за чего парень откидывал ее своими тонкими и длинными пальцами. Как у пианиста. Черты лица не такие резкие, как у Марата, но присутствовали.       Тот, похоже, ощутив на себе чужой, проникающий словно в душу, взгляд испугано мнется и поворачивается в сторону Суворова. Но стоило ему взглянуть на него, он тут же отвел взгляд обратно.       Он, что, испугался меня? Такой вывод делает Марат, когда наблюдает за уходящим в панике парнем. Его тело, это он мог точно сказать, дрожало, когда он пытался скинуть с себя настойчивый взгляд Суворова.       Но из-за чего тот так испугался предположить не смел.       Марат заметил его, в этом учебном году, не в первый раз. Видел пару раз в столовой и на школьной линейке первого сентября. И ему не доводилось разглядеть парня лучше, чем сейчас. А он, определенно, перевелся сюда в начале года. Потому что знает параллели десятых классов хорошо. И этого парня видит впервые.       И все разы, что Марат видел его, он был зажатым, практически убегал от любого контакта с людьми и смотрел на всех так, будто ожидал от людей вокруг чего-то плохого, но уже давно смирился с этим. Впрочем, он не слишком уж обращал внимание на этого новенького. Был занят своими делами.       Прошедший рядом пятиклассник снова задел его так, что Суворов пошатнулся на месте. Этот удар выводит его из небольшого транса и он заходит в гардероб, чтобы повесить куртку. Подхватив рюкзак, он пошагал по коридору. Подходит к лестнице и начинает подниматься на третий этаж, где обычно всегда курили школьники. Курят там, кстати, почти на каждой перемене. И Марату остается только удивляться, как его еще не поймали.       В коридорах школы пока немноголюдно, потому что основной поток школьников придет ближе к началу первого урока. Какой дурак придет в школу за полчаса до урока? Суворов мгновенно вычеркивает себя из списка. У него первым уроком тест по физике, а физичка та еще сучка. В этом случае полезно приходить вообще за час до урока. Парень разочарованно вздыхает.       Марат заходит в туалет, почти сразу вынимая из кармана рюкзака сигарету. Но, пройдя чуть вглубь туалета, замечает двух парней в туалете; первый — с темными кудрями. Он, оперевшись на стену, стоял в черной рубашке и темных спортивных штанах. Возле него на подоконнике сидел второй — в серой водолазке и классических брюках. А его голова, в отличие от первого, была гладко выбрита.       Обернувшись на звук, оба замечают Марата, который стоит в проходе с сигаретой. Лысый спрыгнул с подоконника и в два счета оказывается около Суворова. Довольно улыбаясь, он протянул руку и воскликнул на весь туалет:       — Здорова, Маратик!       Марат вставил сигарету в зубы и взял руку друга в свою.       — Дорова, Вахит. — более менее внятно поздоровался Суворов. Затем повернулся к кудрявому, который оттолкнулся от стенки, ожидая привычное приветствие: — Дорова, Валера.       — Здорова. — кудрявый парень пожал руку в ответ и затянулся сигаретой, что покоилась у него между средним и указательным пальцами.       Марат кидает рюкзак к стене, который, до недавнего времени, покоился в руке, и запрыгивает на подоконник. Просит друга, чтобы поджег фильтр сигареты. Тот послушно поджигает. Суворов делает глубокую затяжку и в один миг легкие наполняются приятным сигаретным дымом. Разум затуманивается, а былая злость на учителя уходит. Хорошо. Очень.       — Ты че так рано приперся? Обычно всегда ко второму приходишь, — интересуется Зиматлединов, отбирая из рук десятиклассника сигарету.       — Первым уроком физика, тест нужно написать. — отвечает Марат, послушно делясь сигаретой.       Вообще, Суворов не имеет против ничего того, что парни берут у него, можно сказать, в наглую что-то, предварительно не спросив. Ну, а смысл?       Вахита он знает, когда был еще совсем мелким. Его брат, Вова, с ним тесно дружит. Он вытаскивал Марата из многочисленного говна, брата выручал, так зачем ему спрашивать о чем-то, если Марат всегда выручит или поделится последней рубашкой? Вахит, для него, тоже брат. Как родной.       Валеру он знает тоже давно, но не так, как Вахита. Этот придурошный ему тоже как брат. Помогает много с тем, с чем Марат в жизни бы не справился. Пример тому физика. Не напишет он без помощи друга сегодняшний тест. А тот ведь поможет и не откажет.       Так что пусть с него последние трусы снимут, если надо. Он не против.       Когда сигарета возвращается к нему, он вновь делает глубокую затяжку, но в этот раз выдыхает дым в окно.       — Ты че у нас, задротом заделался? — усмехается Валера, устремив взгляд на друзей.       — Не-е-ет. Она просто так двойку влепит, если не появлюсь. Да и оценки нужны по предмету. Не хочу потом на цыпочках бегать у этой курвы. — бурчит недовольно Марат. — А она дополнительные не дает, сука такая.       — Понятно. — говорит тот, выкидывая в окно окурок. Оглядывается на Суворова и спрашивает: — Ты же помнишь, что на выходных Малик из одиннадцатого «В» у себя собирал людей?       — Ну, да, — вспомнив, отвечает Марат.       — Жаль, что тебя не было, — жалобно вздыхает Турбо, облокачиваясь головой о стену, — Мы бы там та-а-а-ак оторвались!       — А че вы вдвоем не могли оторваться?       — Так этот, — показывая на Вахита ладонью, вскрикивает Валера. Тот лишь тихо посмеивается над другом, — всю ночь жарил девку и даже минуты времени другу не мог уделить!       — Серьезно? — Марат улыбается краешками губ, спрашивает неверующее, — Что за девчонка? Из пятнадцатой школы которая?       — Ага. — удовлетворено вздыхает Вахит и закидывает руки за голову, — Она такая классная, ты бы знал.       — У-у-у-у, — присвистывает Суворов и кидает окурок в туалет, — Похоже, кто-то втюрился, да?       — Ага. Она за душу взяла прям, — ответил будто обреченно Зиматлединов. — Думал, не так просто будет к ней подкатить. На вид серьезная и недоступная. Оказалось все намного проще.       — Че брешишь-то? Тебе ко всем девчонкам легко подкатить! — встревает Туркин, — Все ведутся только на морду твою.       — В чем-то Валера прав, — задумчиво тянет Марат, постукивая пальцем по подбородку, — даже у меня столько девчонок не было.       — Эу! Она другая, вы не понимаете! — кричит Вахит на друзей. Он оборачивается на друга. — Тем более ты на девочек не падок. Тебе только члены и подавай.       В туалете послышался заливистый смех двух старшеклассников. Марат смог лишь закатить глаза на реплику друга. И неожиданно для себя начинает спорить со старшими:       — Да я и пацана завалить смогу. Труда особо не составит.       Парни перестали смеяться, серьезно глядя на десятиклассника. Внезапно Суворову стало неуютно под пристальными взглядами друзей, но вида не подал. Он же пацан настоящий. А пацаны не смущаются.       Хотя кому он заливает про пацанство, если сидит здесь голубой-голубым.       — Не слабо? — спрашивает Валера, — Прям сможешь завалить любого парня?       — Не слабо! — даже не раздумывая над ответом, отвечает Марат, потому что уверен в своих силах.       — Если завалишь того новенького из десятого «А», то с нас бутылка коньяка, — ставит условие Туркин, — хорошая. Но если ты проигрываешь, то нас за свой счет поишь. Даем тебе на это месяц, так как ты еще неопытный в этих делах.       — Да без базара!       Он пожимает руку Валере. А это означает, что пари заключено. И только сейчас он понимает насколько влип.       «Капец тебе, Маратка»