Глаза оленёнка. Брови как у волка

***

      Ведьмак хотел было оступиться второй раз и бросить все попытки идти по следу, но остановился в двух метрах от очередной двери. Он уловил легкий запах той самой девушки, которая кокетничала с Лютиком. На удивление мужчины, девушка находилась в своей комнате совсем одна и никакого намёка на постороннего человека. Что заметил Геральт ещё с помощью ведьмачего запаха так это то, что юная особа сидела возле зеркала, скрючившись, и придерживала голову рукой, мужчина понял — девушка плакала. — Почему, Лютик? — всхлипнув, девушка сжалась ещё сильнее в позу эмбриона.       Ведьмак был уверен в том, что юноша был с ней, с этой нежной особой, но сильно удивился, когда оказалось, что это совсем не так и они находятся порознь друг от друга. «Что же этот мудак наговорил тебе?»       Медленно шатаясь, мужчина пошёл дальше по следу пьянеющего персика. Идти пришлось ещё минут пятнадцать, чтобы запах Лютика наконец-то усилился и стал ярче. Наконец он увидел несколько комнат, которые тянулись вдоль коридора. От них не шло никаких запах, а тонкий шлейф вёл в последнюю закрытую дверь в конце. «Похоже, он здесь, если, конечно,» — ведьмак округлил глаза, — «волшебным образом он не окажется ещё с кем-то.»       Геральт нечаянно запнулся перед входом и толкнул дверь своим плечом. Дверь оказалась незакрытой, и поэтому она слегка приоткрылась, на удивление, не издавая никаких лишних шумов за собой и оставляя большую щель. Через неё Геральт смог рассмотреть, что находилось внутри комнаты. Она была скромно обставлена мебелью: кровать по середине комнаты рядом с ней находился красный ковёр, столик возле стены, на котором стоял светильник и бумаги. Рядом со столиком находился излюбленный инструмент юноши — эльфийская лютня. Ведьмачий же нюх вёл его в иное помещение комнаты. Прямоугольный каменный вход без двери находился рядом со столиком и лютней. Благодаря открытой щели под углом, можно было увидеть, что находилось в этой помещении. Лютик стоял в одних штанах и смотрел на зеркало, подпевая себе под нос незамысловатый мотив. Рядом с зеркалом стояла чаша с водой, из которой шёл пар, листок и перо с чернилами. Зачесывая свою бордовую чёлку назад, юноша скорчил гримасу своему отражению и сказал: — Ох, милая Свон! Как же жаль, что ты не Геральт из Ривии, я бы удостоил тебя своим телом и милым свиданием! — он притронулся к своей пышной груди обоими руками и начал её массировать. Когда его пальцы проходились по зоне сосков, он слегка пощипывал их, издавая вздохи наслаждения. У ведьмака на всё это зрелище чуть не полезли глаза на лоб, если бы у него была бы шерсть, она бы сейчас без сомнений встала дыбом. Неопознанное чувство внизу живота завязывалось в тугой узел, ноющее о неудовлетворенной блаженстве. Ему льстило, что на него мастурбировал, да не кто-то, а его глубокоуважаемый бард! — Ох, Геральт, как же мне хочется, чтобы ты не воспринимал мои шутки всерьёз и умел читать между строк, — юноша взял перо из чернил и начал что-то писать на листке бумаге. — Да! Отличная получилась песня просто «горячий ведьмак на блюдечке»! — причмокнув губами, он посмотрел на зеркало, чтобы снова причесать свою голову рукой. Посмотрев в зеркало, он застал смотрящего ведьмака сквозь щель двери, у Лютика от шока открылась рот и закрылся, словно он хотел, что-то сказать но всё ни как не находил слов. Тут ведьмак, разоблачённый, все-таки переступил порог комнаты и закрыл за собой дверь. — Лютик, какого…? — икнув, мужчина пытался сделать недовольное лицо и облокотился рукой о стенку, рука соскользнула и он чуть было не упал на пол, но устоял на ногах. Мужчина неуклюже выпрямился, скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на юношу.