Сценарии нашей жизни

      — Тебе тоже кажется это странным? Не понимаю, почему Сону так поступил, прекрасно зная о чувствах Сонхуна. Никогда нельзя играть с чужим сердцем, я представляю, в каком состоянии сейчас находится Сонхун.       Знакомый голос ввинчивался в разум Сонхуна, обходя любые барьеры, которые он устанавливал. Самое печальное, что владельцу не требовалось активное участие в разговоре кого бы то ни было кроме себя. Сону спокойно мог болтать на протяжении часа, даже не получая никакого отклика. Другое дело, что обычно он так не делал, чувствительно относясь к игнорированию своей персоны.       Но сейчас ситуация требовала у Сону выхода эмоций, чем тот и занимался последние десять минут. А, так как Джей и Чонвон отказались находиться в комнате, где одновременно находятся жители этой квартиры, единственным слушателем оказался Сонхун.       После того как Сону покинул комнату, их Сону тоже вышел, беспокойно оглядываясь на лежащего без движения Сонхуна. Но вернулся, сообщив, что его здешняя версия заснула. Что-то явно не договаривая, но у Сонхуна не было сил допрашивать пытающегося скрыть нервозность Сону.       Он едва сдерживал собственное грызущее изнутри раздражение напополам с тяжкой горечью.       Боль Сонхуна он воспринял как свою. Так чётко представив, что это его сердце безжалостно вырвали из груди и бросили на землю, дав перед этим надежду.       — Мне очень жаль, что так произошло, — наконец, замолчал Сону.       Вид его сгорбленной фигуры, устроившейся у стены напротив, на мгновение взбесил Сонхуна. Но эта эмоция быстро ушла, уступив место привычному разочарованию. Бог знает, почему он испытывал эти чувства.       Бог и сам Сонхун.       — Не извиняйся за проступки других людей, — хрипло заговорил Сонхун, отворачиваясь. — Ты ничего не сделал.       — Но я мог.       Теперь он ощущал на себе взгляд Сону. В темноте сложно различить хмурился ли он или дул губы в расстройстве, но его интонации источали печаль. Грусть словно передавалась воздушно-капельным путём, сдавливая горло.       Скорее всего Сону сочувствовал Сонхуну. Главное, чтобы не расплакался.       Сонхун не мог позволить ему плакать из-за другого себя.       — Планируешь на выходных разбить пару сердечек?       Подначивание не попало в цель — Сону никак не отреагировал.       — Не знаю, — прошептал он вместо того, чтобы обиженно заныть. — Я думал, что хорошо знаю себя. Но сегодняшний день показал, что я ошибаюсь. Если я даже не могу предсказать свои действия или найти им причину, то как же мне сберечь сердца других людей?       Сглотнув, Сонхун уставился в очертания тумбочки перед собой. Сверху на ней покоилась рука Сонхуна, неудачно перевернувшегося во сне. Уже было около пяти утра, и тот только недавно сумел задремать. Иррационально они разговаривали очень тихо, будто тот способен услышать их.       — Мы не властны над чувствами, — слыша свой голос со стороны, Сонхун поражался тому, какую банальщину нёс ради успокоения Сону. — И не всегда можем предсказать, что может причинить другому боль или подарить надежду. Сону ошибся, но это не твоя ошибка. Не бери в голову.       Речь казалась не завершённой, но её окончание плотно сидело за зубами, отказываясь покидать пересохшие уста. Сонхун прикрыл ресницы и заставил себя продолжать:       — Нет смысла переживать о том, что никогда не случится. В конце концов, только в одной вселенной Пак Сонхун влюбился в Ким Сону. И был только один шанс отвергнуть его любовь.       Спустя долгое пронзительное мгновение, показавшееся вечностью, до слуха измученного Сонхуна донеслось согласное мычание.       — Ты прав, Сонхун-хён, — мягко и нежно ответил Ким Сону.       «Я всегда прав», мысленно добавил Сонхун.       Даже когда ошибаюсь.       Они просидели так несколько часов, пока Джей и Чонвон не заглянули к ним под звуки далёкого будильника.       На настольных электронных часах зелёным горели цифры «08:10», когда следом в комнату проскользнул Сону и неуверенно остановился у порога. При его появлении все напряглись, не зная, чего ожидать. Каждый приход Сону привносил что-то новое в картину мироздания ребят.       Но он просто хотел разбудить Сонхуна, который проснулся от лёгкого толчка мгновенно — сказывались годы спортивного прошлого, когда мать поднимала его ещё затемно. Его сон всегда был глубоким, но чутким.       Тяжело разлепив опухшие глаза, Сонхун посмотрел на Сону.       В тишине можно было услышать трепетание крыльев бабочки, если бы таковая залетела сюда в начале зимы. Джей кажется вообще перестал дышать.       А нужен ли им воздух?       Отвлёкшегося Сонхуна в реальность привело движение на кровати. Сонхун взъерошил волосы и, посмотрев на часы, небрежно свесил ноги вниз. После чего посмотрел на Сону снизу вверх.       Сону же не осмелился на прямой зрительный контакт, в тревоге перебирая края футболки. Он покачивался на месте, пряча лицо за чёлкой, но нет-нет, да поглядывал сквозь неё. Совсем как ребёнок, которого наказали за совершённую ошибку.       Очевидно, что Сонхун не смог долго злиться.       Он вздохнул и показал пару жестов, на что Сону удивлённо захлопал ресницами. Когда Сонхун выжидающе выгнул бровь, Сону несмело улыбнулся. Чтобы не было сказано, но это навело мосты между ними.       Закивав как китайский болванчик, Сону рванул прочь из комнаты, так и не увидев момент, когда улыбка с бледного лица спала. И стали очевидны признаки недосыпа и застарелой боли в складках кожи.       — Он делает кофе, — объявил Чонвон, последовавший за умчавшимся парнем, когда они вышли из комнаты. Сонхун отправился умываться и ничего интересного кроме медленного бритья не делал.       Джей заглянул на кухню и остался стоять на пороге.       — Похоже его попросили сварить чашечку, — в пустоту сказал он.       — Надеюсь, они поговорят, — вздохнул Сону, усаживаясь на край дивана в гостиной. — Не хочу, чтобы поступок Сону разрушил их дружбу, это несправедливо.       Что именно кажется ему несправедливым Сонхун так и не понял, стоило его здешней версии появиться полностью одетым для выхода на улицу. Судя по всему, Сонхуна ждал рабочий день.       - «Ты не видел мой айфон?»       Сону подскочил на месте, испуганно прижав руки к груди, когда его плеча коснулись, дабы привлечь внимание. Успокаивающе погладив его по плечу, Сонхун дождался, пока тот не вскинет брови в вопросе и задал свой.       Задумчиво потыкав пальцем в свои губы, Сону вытащил из кармана толстовки телефон и парой действий нашёл контакт Сонхуна в экстренных вызовах. Продемонстрировав экран, Сону улыбнулся парню, помчавшемуся ловить звонок где-то в квартире.       Они снова собрались на кухне. Сонхун копался в чатах, среди которых можно было увидеть переписки с Сону, общую беседу с семьёй, отдельную с Йеджи и несколько групп, неизвестных Сонхуну. Сейчас он был более живым, чем сразу после пробуждения, а когда Сону поставил перед ним кружку свежесваренного кофе, то вообще преобразился.       — «Очень вкусно», — похвалил Сонхун, словно Сону приготовил ему по меньшей мере ужин из пяти блюд, а не налил чашку кофе из кофеварки. — «Не думал открыть свой бизнес?»       Закатив глаза, Сону даже не стал что-то отвечать.       — Похоже между ними всё наладилось, — предположил Чонвон, садясь на соседний стул.       — Больше похоже на то, что оба избегают серьёзных обсуждений, — покачал головой Джей. — И как долго продлится этот мир?       Как выяснилось, совсем недолго.       Достаточно было Сонхуну неудачно наступить на ногу, как его прошибла боль. Сону, протянувший руку за пустой кружкой, тут же запаниковал. Его лицо изменило выражение с благодушного на испуганный.       — Почему ты не можешь быть аккуратнее? — цокнул Сонхун, страдальчески морщась от той быстроты, с которой эти двое слиплись в одно целое, когда Сону побежал помогать.       Никакой практической пользы от чужой поддержки не было. У Сонхуна даже не вывих, зачем ему чья-то помощь?!       — «Всё нормально, всё нормально».       Сону отпустил локоть, в который вцепился мёртвой хваткой. Затем что-то сказал, и Сонхун отвёл взгляд.       — Я не понимаю, — сокрушённо вздохнул Чонвон, с тоской глядя на экспрессивный обмен мнениями на языке жестов. Никто из них не понимал, потому как Сонхун перестал озвучивать себя же.       — Это самая тихая ссора, в которой одновременно участвуют Сону и Сонхун, — пошутил Джей.       — Думаю, это также самая тяжёлая ссора, — тихо проронил Сону, стоящий в двух шагах от обсуждаемых. Его глаза тускло сияли в утреннем свете, не отрываясь от лица Сонхуна.       — Ты меня за ребёнка принимаешь? — выпалил Сонхун. Жестикуляция возобновилась: — «Я понимаю, что ты волнуешься, но это даже не вывих. Нет нужды мне брать больничный».       Сону всплеснул руками. Его пухлые щеки затряслись в такт, привлекая внимание к белому как пельмень лицу.       Они в этом мире были старше. Бытие айдолом автоматически вешает на тебя обязанность выглядеть презентабельно, желательно с накачанными мускулами и твёрдым прессом. Появиться на официальном мероприятии с щетиной — абсолютное вето.       Вчера Сонхун щеголял с небритым подбородком, но Сону казалось даже спал с бритвой в руке. Иначе как можно объяснить идеальную гладкость его кожи?       Забывшись, Сонхун протянул руку, желая ущипнуть манившие щеки, но, конечно, потерпел неудачу. Вместо этого на него обрушилось три взгляда с разной степенью удивления.       Сону просто вздохнул со смиренной улыбкой.       — Тебе придётся подождать, пока мы не вернёмся в свой мир и попытаться ещё разок, хён, — фыркнул Чонвон. Его зубы обнажились как у кролика, когда лицо приняло оттенок лёгкой брезгливости.       Сонхун бы посмеялся, сам не понимая, что на него нашло, но Джей ничего не сказал. Однако его вида было достаточно, чтобы неясное тревожное чувство поселилось в желудке.       Джей выглядел так, словно решал сложную головоломку, главный секрет которой составлял сам Сонхун.       — «Возможно тебе стоит больше беспокоиться о том, что ты сделал вчера, чем о моей совершенно здоровой ноге?» — взорвался вопрос между ними с той же неожиданностью, с какой звучит щелчок сработавшей мины. Ты знал, что идёшь по полю, усеянному ими, но всё равно надеялся их избежать.       Обречённо прикрыв ладонью глаза, Сонхун повернулся к истинным главным героям сцены. За годы публичности, сначала как фигуриста, затем как артиста, он привык к тому, что от камер не скрыть ничего. Каждая деталь его жизни будет раскрыта и с хирургической тщательностью проанализирована.       Каждый из них хоть раз да натыкался на фанатские разборы и теории касательно них и их же внутренних взаимоотношений. Возможно со стороны лучше видно, однако Сонхуну было просто смешно. Как можно судить о том, насколько глубока их дружба, лишь наблюдая?       Однако теперь его самого усадили в зрительские ряды. И, если смотря видео, он мог с уверенностью опровергнуть чужие выводы, принять их как гиперболизацию в угоду фансервису, то сейчас Сонхун и сам понятия не имел, что происходит.       Хорошо хоть, Джей и Чонвон не горели желанием следить за жизнью другого Сонхуна.       — Позовёте, как это, — Джей неопределённо обрисовал в воздухе круг, — закончится. Мы побудем на балконе, оттуда классный вид.       Сону отшатнулся, как-то потерянно заморгал и «ответил». Рядом с ним обеспокоенно крутился их Сону.       Да, точно. Вот это и плохо.       Сонхун не мог попросить его уйти. Значит остаётся сгорать от стыда вместе с ним, если это вообще возможно. Несмотря на ярую застенчивость, Сону на самом деле лучше всех воспринимал свои неудачи. Вряд ли он вспомнит хоть один раз, когда тот был неуверенным или страдающим от комплексов.       Даже та пресловутая диета, которую он соблюдал в период скандала о фатшейминге, являлась результатом договорённости между руководством и Сону.       — «Ты не такой бессердечный человек, Сону-я».       Голос Сонхуна отдавал отчаянием.       Сону замотал головой. Его пальцы прижались к лицу, пока он старательно кусал губы.       — «Тогда почему?»       Спустя долгие секунды, на которые растянулись молчаливые объяснения Сону, с каждым шагом приближавшегося к привалившемуся к холодильнику Сонхуну, раздался невесёлый смешок.       — «Я знаю, когда ты лжёшь, Ким Сону», — Сонхун снова усмехнулся, а затем, к великому ужасу Сонхуна, рассмеялся в ладони.       Широкие плечи затряслись, из-за чего Сону сделал неправильный вывод, с беспомощным выражением лица протянул руку и положил на спину. То, как он смотрел на давящегося собственным смехом парня, показалось крайне болезненным. Словно Сону также страдал от чужих неразделённых чувств.       — Зачем же они так мучают друг друга? — тихо спросил Сону. — Эта любовь… не приносит никакого облегчения.       После того, как правда о природе привязанности, которую питал здешний Сонхун, стала известна, Сонхун крайне чётко ощущал присутствие Сону. Особенно в те моменты, когда другие они так или иначе оказывались в двусмысленной близости.       Сону словно был занозой, которую Сонхун случайно загнал слишком глубоко.       — Она не приносит никакой взаимности, а потому и нет облегчения, — эхом отозвался Сонхун.       Он не повернулся, продолжая смотреть, как Сонхун постепенно успокаивался. ***       Чонвон стоял, опираясь на перила, и взор его занимал утренний Сеул.       Квартира располагалась в слабо знакомом районе, и с пятого этажа не получалось получить чёткое представление, как изменился город за несколько лет. Казалось, что улицы ничем не отличались от тех, что хранил Чонвон в своём сознании.       — Слишком дико, — вполголоса сказал он, прищуриваясь, дабы разглядеть, в какой стороне находится дом, в котором группа жила с момента дебюта.       Конечно, это невозможно.       Джей ничего не сказал, хмуро стоя рядом в напряжённой позе. В отличие от расслабленного Чонвона, не обращавшего внимания ни на что другое кроме пейзажа, тот словно готовился сорваться с места. Обратно в душную квартиру.       — Если ты так волнуешься, то зачем вышел? — наконец, сдался Чонвон, обращаясь к слону в комнате. — Не думаю, что они снова начнут целоваться.       Никто не указывал прямо, чему им вчера пришлось стать свидетелями, и поэтому Джей слегка недоверчиво моргнул.       — Тогда я тоже не думал, — глухо ответил Джей, сунув руки в узкие карманы сценических брюк.       — Всё бывает в первый раз, — пожал плечами Чонвон. — Первый друг, первый концерт и первый секс.       — Please! — в досаде прервал его Джей, сморщившийся так, словно набрал полный рот лимонов. — Можешь, пожалуйста, не подкидывать мне такие мысли?! Goddamn, мне было достаточно и вчерашнего!       Рассмеявшись с разочарованного друга, Чонвон качнул головой, смахивая чёлку. Ему, в целом, было неважно, чем занимаются Сонхун и Сону в своей спальне. То, что происходит под одеялом других людей, его никак не касалось. Единственное, за что он мог переживать — это психические состояние здешних ENHYPEN.       Вчера Сону ведь не от большого желания поцеловал Сонхуна.       Больше похоже на какой-то извращённый акт самопожертвования. Не нужно быть гением, чтобы собрать воедино все подсказки, щедро разбрасываемые участниками драмы.       — Думаю, Сону считает себя обязанным по отношению к Сонхуну, — принялся вслух рассуждать Чонвон. — Возможно это связано с инцидентом, который привёл Сону к глухоте, а нас к уходу из компании…       — Ты полагаешь, это один и тот же случай? — нахмурился Джей, прекращая пялиться в кухонный проём через широкое балконное окно. — Как это вообще связано? Сону поранился, и мы все решили поддержать его и ушли из компании? Я очень ценю и люблю Сону, но отказываться от своей мечты это уже слишком.       — Ты прав, — задумался Чонвон, почесывая подбородок. Во-первых, уход вслед за Сону ничем ему не поможет. Во-вторых, за разрыв контракта придётся оплачивать неустойку, а это слишком большая сумма для него. Другие, возможно, сумели бы справиться с ней, но не Чонвон.       Но это также объясняет, почему Хисын остался.       Возможно, он не смог позволить себе хлопнуть дверью в силу тех же финансовых причин.       — Но мысль не лишена логики.       Чонвон вопросительно посмотрел на Джея.       — Возможно, то, что произошло с Сону, не было случайностью, — осторожно намекнул он. — Возможно… Я просто предполагаю, что кто-то мог специально навредить ему. Ты же помнишь тот случай с Кевином.       Взгляд Чонвона остановился. Разговор завернул на вязкую почву, которую никто не затрагивал с момента дебюта.       В любой конкурентной среде наступает переломный момент, когда рамки дозволенного стираются. И тогда происходят вещи, на которые в обычных условиях человек решится с трудом.       То же произошло с Кевином, и его другом, До Сумином. Чонвон не знал подробностей, однако между ними вспыхнул конфликт на почве рейтинга лучших стажёров. В итоге Кевин попал в больницу с тяжёлым отравлением, а Сумин больше не появился в компании. Дело быстро замяли.       Если Сону стал жертвой такого случая, то возможно именно они стали свидетелями и не смогли справиться с жестокостью мира, куда жаждали попасть.       — Если это так, тогда становится понятной реакция Ники на работу Хисына, — тихо сказал Чонвон, прикусывая губу. — Боже, от этих теорий мой мозг готов вскипеть. Пойдём посмотрим, что там у них происходит.       Джей не казался воодушевлённым, но и возражать не стал. Скорее он хотел знать, что Сонхун и Сону разрешили свои недоразумения, но лично наблюдать не желал.       Приглушённые голоса доносились с кухни, и Чонвон уже видел стоящего у входа Сонхуна со скрещёнными руками. Его спина загораживала вид, но сбоку было очевидно, насколько тот был недоволен.       — Кажись… — начал было Чонвон, но затих, стоило изнутри послышаться невесёлому смеху.       — Она не приносит взаимности, а потому нет и облегчения, — вполголоса сказал Сонхун.       Переглянувшись с Джеем, Чонвон молча заглянул внутрь.       Картина стоящего к ним спиной очередного Сонхуна, а также двух Сону по обе стороны от него, с настороженностью следящих за ним, слегка удивила.       — Никогда, — вдруг заговорил Сонхун. Чонвону пришлось наклониться, чтобы убедиться — никаких жестов тот не показывал. — Никогда я не жалел о том, что влюбился в тебя. С самой первой нашей встречи ты поселился в моих мыслях, а я так долго был дураком, даже не понимая почему. Лишь когда чуть не потерял тебя, до меня дошло.       Звук его голоса, пронизанный застарелой горечью, прорезал тишину кухни как нож масло.       Чонвон чувствовал, как тяжело давались ему слова, но не понимал, почему Сонхун продолжал говорить. Почему признавался в любви человеку, которые его даже не слышал.       Так больно.       И жалко.       — До сих пор иногда просыпаюсь от кошмара, где ты лежишь без движения, а вокруг головы медленно растекается кровь. Это был самый страшный день в моей жизни. Наверное поэтому я не сильно огорчился, когда понял, что ты никогда не полюбишь меня в ответ, — Сонхун остановился. Глаза Чонвона расширились.       — В… в крови? — Сону прикрыл рот.       Сону потянулся к лицу Сонхуна, убирая налипшую чёлку. В тот момент, когда другой человек раскрывал свою душу, тот, кому это предназначалось, не мог разобрать ни слова.       Может поэтому Чонвон воспринимал Сону как лишний элемент.       — Но!       Крик выбил их из равновесия. Сонхун схватил руку Сону и стиснул, а его рот скривился в грубой усмешке. С широко распахнутыми глазами Сону пришлось выгнуться, позволяя нависать над собой до тех пор, пока Сонхун не разжал пальцы по одному, выпуская из крепкой хватки.       От взгляда Чонвона не ускользнуло, как дёрнулся было Сонхун.       Патока давящего молчания сгустилась промеж них.       — Даже зная это, мне всё равно больно! — Сонхун отвернулся, с остервенением хлопая по дверце холодильника. — Ведь я знаю, что никогда не смогу тебя разлюбить. Это останется со мной до самого конца.       И, словно сказанного было недостаточно, Сонхун повернулся и улыбнулся.       Кривая безнадёжная улыбка.       Очень медленно Сонхун поднял руки на уровень груди, глядя на настороженного Сону.       — «Больше не пытайся загладить свою воображаемую вину передо мной», — говорил он. — «Когда ты делаешь что-то подобное… я чувствую себя неловко.»       Затаив дыхание, Чонвон следил за тем, как черты лица Сонхуна смягчились, словно и не было того разрушительного взрыва эмоций, словно он просто собирался с мыслями, прежде чем начать говорить. Во всяком случае, так всё наверняка и выглядело для глухого человека.       — «Сейчас мне нравится кое-кто».       Что?       Неожиданные слова заставили Чонвона усомниться в своих ушах.       Сону испуганно открыл рот, на секунду показалось, что вот-вот он скажет что-то, вот-вот знакомый голос вырвется из его горла. Но вместо этого он в отчаянии заломил руки.       — «Это недавнее», — с деревянной улыбкой объяснял Сонхун. — «Просто больше не делай ничего странного. Не… надо».       Поспешно закивав, Сону сказал что-то ещё, на что было совершенно невыносимо смотреть, зная, что на самом деле Сонхун ему солгал.       Ложь во спасение, себя ли, кого-то иного ли, Чонвон не понимал. Чувства такой глубины для него слишком далеки и неясны. Ему сложно понять, как Сонхун заставляет себя оставаться подле Сону, мучаясь неразделённой любовью и сломанной мечтой.       Сону стоял посреди кухни, цепляясь до покраснения пальцев в свой телефон, а его глаза пристально смотрели на Сонхуна. Со слабой улыбкой он посмотрел на экран, уголок его губ дёрнулся.       На секунду Чонвону показалось, что выражение лица Сону неправильное.       — «Ты прав, мне уже пора на работу», — Сонхун отвернулся после «слов» Сону, гримаса вынужденного счастья пропала в тот же миг.       Словно ничего не произошло, под пристальными взглядами четырёх призрачных человек они разошлись в одной точке — кухни, где принудительно воссоединились два мира. Сону остался в их окружении, Сонхун ушёл.       Джей прикрыл веки, буквально упав спиной на стену подле застывшего Сонхуна.       Никто не говорил.       Чонвону перевёл взгляд на Сону, собираясь спросить, было ли что-то важное в разговоре. Входная дверь громко хлопнула.       Из рук Сону выпал телефон.       Сначала всхлип. Сону сдавленно охнул, стоило звуку вырваться из покусанных губ. Телефон лежал у его ног, экраном вниз, а он смотрел на него так, словно видел нечто иное.       — Что?..       Вопрос повис в воздухе, прерванный задушенными рыданиями.       В ужасе Чонвон застыл с протянутой рукой, не зная, что ему делать, когда из глаз Сону покатились слёзы. Ни с того ни с сего начавшийся плач выбил из колеи. Чонвон никогда не умел справляться с чужим горем, чувствуя себя бесполезным полотенцем, так как мог только дать другому человеку уткнуться в его объятия. В такие моменты язык становился тяжелее гири, не давая сказать даже банальных слов утешения.       — Почему Сону плачет? — беспомощно спросил Чонвон, не ожидая ответа.       А никто и не знал.       Только когда Сону упал на колени и дрожащими пальцами перевернул телефон, Чонвон прерывисто вздохнул.       Порой он забывал, что за добрым сердцем и весёлым характером Сону был тем, кто быстрее всех соображал в стрессовых ситуациях.       — Так он всё записал, — поражённо сказал Джей, останавливаясь рядом.       Разбитый экран с расшифровкой записанной аудиозаписи издевательски мигнул в последний раз и погас.