Сценарии нашей жизни

      Шестеро парней собрались в небольшой студии. Как радушный хозяин, Чонсон уступил все сидячие места, остановившись за кухонной стойкой, дабы наблюдать за всеми с возвышения.       Джей внимательно следил за ними. В первый раз, когда ребята собирались в ресторане, у него не было никаких причин присматриваться к их взаимоотношениям. Он просто веселился, внезапно получив возможность узнать, что было бы с ним в будущем, сделай он другой выбор. По большей части, Джей интересовался собой, упуская из виду большую картину.       Теперь он замечал, как проигнорировали друг друга Хисын и Сону, только неловко покачав головой с разных концов комнаты, как Чонвон намеренно сел на диван между ними, как Ники радушно встретил Джейка и тут же встал за плечом Сону.       — Хорошо, что они сами пришли, потому как мы боялись оставлять ребят, — тихо говорил Чонвон.       — Да, возможно это судьба, что и мы, и они, — Сону кивнул на парней из этого мира, стараясь тоже понизить голос и не мешать никому, — в итоге сумели воссоединиться.       — Как дела у Сону и Сонхуна?       Слегка прикусив губу, Сону помедлил с ответом, что уже ясно намекало на возникшие во время наблюдения за ними трудности. Джею было интересно сумели ли те двое решить недоразумения, но больше всего он волновался за состояние Рики и Хисына.       — Сонхун ещё не вернулся, когда мы с Сону ушли за котёнком, — в итоге просто сказал Сону. — Нам очень повезло, что клиника, где оставили под присмотром маленького Джея, оказалась местом работы Джеюна.       — А как дела у вас?       Чонвон глухо вздыхает.       Малодушно Джей радуется, что Сону выбрал Чонвона, а Сонхун Джейка как компанию. Он не хотел быть тем, кто расскажет им то, о чём они сами узнали из первых рук. Всегда сложно оказываться посредником.       В памяти ещё свежи воспоминания, когда после масштабного скандала вокруг Ники Сону приходилось прикладывать усилия, чтобы вернуть ENHYPEN к тому, что было раньше. Было просто-напросто тревожно видеть, как несмотря ни на что люди ускользают из твоей жизни и не мочь как-то остановить их.       С Хисыном и Ники у Сону случилась именно эта ситуация.       И если причины макнэ Джей понимал и принимал, уважая его решение защититься от нового скандала, то что двигало Хисыном — до сих пор тайна, покрытая мраком.       — Вы были вместе? — с любопытством спросил Чонвон, когда все расселись и закончили с приветствиями.       Джеюн всем телом активно закивал, изворачиваясь на единственном кресле напротив сидящих как уж на сковородке.       — Мы увидели маленького Джея, — оживлённо бормотал на фоне Сонхун. Прочие разговоры возникали то тут, то там, но голос Джеюна заставил всех замолчать:       — Сону-я как раз забирал Джея, когда я получил звонок от Чонвона. Поэтому мы приехали сразу из клиники, всё равно моя смена заканчивалась, и я планировал заехать к ним, — все перевели взгляд на Сону, поняв, куда именно собирался Джеюн. — Так что случилось?       Если Чонвон сидел более-менее расслабленно, то Хисын спрятался за закрытой позой, скрестив руки и ноги. Он молчал, однако по виду отчётливо читалось желание уйти отсюда. С приходом Сону это желание становилось явственней, словно нахождение с ним в одной комнате уже причиняло неудобство.       Это так явственно напоминало Джею о былых временах, что он мог только хмуриться. Его друзьям понадобилось много вынужденного взаимодействия, только чтобы их отношения пришли к нейтрально-рабочим, и это при том, что между ними не было никаких ссор.       Что же придётся испытать Сону и Хисыну, которые имели какое-то травматичное прошлое?       — Зачем тебе понадобилось копаться в старом белье, Джей?       Вопрос навис над сидящими, как топор над плахой. То, как быстро произошёл переход от дружелюбного обмена любезностями до острой темы, ошеломлял.       — Ты прям… с плеча рубишь, — слегка натянуто сказал Ники Джейку.       — Годы работы со скальпелем, — отозвался, будто обращались к нему, Сонхун. И на удивлённые взгляды пояснил: — Джейк тут работает ветеринаром. Сону и Сонхун оставили маленького Джея у него, и сегодня Сону решил забрать котёнка.       — А, так вот в чём причина, — протянул Чонвон, чьи глаза быстро перемещались между объектами обсуждения, на краткие доли секунд падая на Чонсона и Джейка. Те смотрели друг на друга и молчали. — Стойте, Джейк ветеринар?       — Я? — вторил Джейк, недоверчиво хлопая ресницами и спрашивая будто у всех разом. — Почему я вдруг ветеринар?       — Чонвон тебе не сказал? — прервал их Чонсон, упираясь выпрямленными руками в столешницу, из-за чего вены на коже выступили подобно ветвям голого древа. Джею пришлось временно оставить тему ветеринара-Джейка, хотя и его удивил подобный выбор профессии.       — Я только сообщил Джейку, что ты поехал в компанию, — заговорил Чонвон, сцепляя пальцы перед собой на коленях. Сону рядом с ним сидел с телефоном, внушая подозрения. Чтобы их проверить, Джей быстро встал подле дивана, заглядывая в экран. — И зачем.       — То есть ты не сказал ему, что О Чэнду вышел из тюрьмы?       Если реакция Джейка была предсказуемой — неверующий вздох, вырвавшееся тихое ругательство и дёрганье коленом без остановки от нервов, то Сону наоборот замер. Его опущенные глаза скользили по буквам, появляющимся в строке приложения, преобразовывающего аудио в текст.       — Вам обязательно обсуждать это здесь? — напряжённо спросил Хисын, исподлобья глядя на Чонсона.       — А что? — фыркнул Рики, доселе молчавший. - Тебя очень задевает обсуждение этой мрази? Вспоминаешь былые ошибки?       — Ники…       — Не называй меня, чёрт побери, этим именем, — агрессивно выплюнул Рики, не глядя ни на кого.       Хисын встал с места и, игнорируя руки Чонвона, пытавшегося его остановить, быстрым шагом преодолел расстояние между ними. Он встал напротив Рики, с вызовом поднявшего подбородок.       Сону стиснул телефон побелевшими пальцами.       — Если ты не в состоянии сдерживать свои подростковые замашки, то…       — То «что»? — выпалил Рики, отталкиваясь от стены, чтобы возвыситься над старшим.       Молчание казалось достаточно красноречивым, чтобы быть ответом. Боясь, что начнётся драка, все остальные привстали, а Джейк и вовсе бросился их разнимать, хотя парни друг друга и пальцем не касались. Только смотрели в глаза, будто ведя диалог на своём языке.       — Прекратите ссориться, — успокаивал их Джейк. — Мы впервые встретились почти полным составом, почему вам обязательно нужно ругаться? Разве прошлые обиды не остались в прошлом?       — Джейк верно говорит, — с тревогой Чонвон почему-то схватил Сону за руку, но смотрел на спорящих. — Чтобы ни было, оно уже в прошлом.       — Тогда почему Сону-хён должен страдать сейчас? — процедил Рики.       Джей сосредоточился на Сону, чья опущенная голова не давала заглянуть в лицо.       — Ты просишь не обсуждать О Чэнду при нём, потому что совесть внезапно взыграла? Знаешь что? Об этом следовало думать раньше, когда ты бросил нас всех и переметнулся под тёплое крылышко компании. Пока мы боролись против общественного мнения, пока Сону-хён пытался реабилитироваться, а Сонхун-хён чуть не угробил себя на подработках, чтобы помочь его семье оплатить больничные счета… Что ты делал? Где ты был?       Джей устало прикрыл веки, начиная понимать, что за происшествием в далёком прошлом таится настоящая змеиная яма, а не банка червей, как он думал раньше.       За обидой Рики, пострадавшего от притязаний О Чэнду, скрывалась также беспомощность ребёнка, подвергнутого оскорблению. И в тот самый момент, когда он ожидал помощи, тот, на кого он надеялся, решил остаться работать в той же компании. По мнению Рики Хисын предал его, приняв сторону обидчика.       — Вот почему он так злится, — вторил его мыслям Джейк.       — Но причём здесь Сону?       Никто не знал, но знал Рики, чей гнев словно рос по экспоненте.       — Мне надо было подвергнуть всю свою семью выплате долговых обязательств по контракту, чтобы ты был счастлив? — Хисын так сильно сжал челюсти, что на шее выступили вены. Напряжение держало всех в кулаке.       — Не ты один столкнулся с компенсацией, но, видишь ли, в чём дело… Оставаясь в Big Hit, ты не просто бросил нас, ты остался на их стороне. Когда мы подали на него в суд, кто поддержал эту тварь? Несмотря на то, что О Чэнду разрушил жизни многих стажёров, не только меня, не только нас, другие продюсеры отказывались верить. И ты просто стал одним из них. Для тебя нормально поддерживать этого ублюдка? — Рики недоверчиво расширил глаза, а затем, словно эмоций стало слишком много, чтобы он мог выразить их, просто усмехнулся. При этом вырвался надломленный звук, меньше всего напоминающий смех. — Браво! Вот ты и показал свою гнилую…       Продолжение явственно звучало в ушах Джея, но застряло на полпути в лёгких Рики, когда Сону резко развернулся и дёрнул того за рукав.       Между ними состоялся немой диалог, и в конце концов Рики сдался под напором настойчивого взгляда. Более не глядя на Хисына, который наоборот держал голову высоко, слишком высоко, чтобы это казалось естественным, Нишимура тяжело вздохнул.       — Окей, — слабо процедил он, рвано запихивая руки в карманы толстовки. Не найдя там ничего, он вырвался из хватки и широким шагом пересёк комнату.       На кресле, позади хмурого Джейка, лежала зимняя куртка, откуда Рики достал пачку сигарет и, как был, вышел из квартиры.       — Рики! Рики, стой, ты не можешь просто уйти, нам нужно… — слова Джейка повисли проигнорированными, — поговорить нормально. Great!       — Пусть проветрит голову, — остановил преувеличенные восклицания Чонвон, подходя к Хисыну и кладя ладонь на его плечо. — А пока мы все сядем, как цивилизованные люди, без криков и выяснений отношений. Верно? Хён?       — О чём они вообще говорят? — вопрос Сонхуна повис. Он поворачивал голову, ища того, кто бы смог прояснить для него конфликт, свидетелем которого им пришлось стать, но язык Джея прилип к нёбу. Неосознанно он посмотрел на Ники, не выдавившего и слова лишнего, пока ситуация накалялась. Реакции не было.       В это время бешеная вибрация пронзила воздух. Все головы повернулись к источнику звука, но так и не поняли причину его происхождения, пока Сону не потянулся к карману куртки. Он так и не снял её, из-за чего выглядел как округлый шар.       — Какое-то сумасшествие, — пробормотал себе под нос Джейк. — Кто ему звонит?       — Зачем тебе знать? — неестественно улыбнулся Джей, будто понятия не имел какую тропу выбрать посреди минного поля.       — Это Сонхун, — оборвал досужие разговоры Чонвон, замирая над сидящими.       — Стойте, а смысл ему звонить? — сделал акцент на последнем слове Сону, и они все не сразу поняли, о чём он.       Парни из этого мира пришли к тому же вопросу. Но Сону только молча подождал несколько секунд, после чего принял вызов.       — …Да, Сонхун-хён? — с заминкой ответил не ожидавший подвоха Чонвон, которому вдруг сунули смартфон. — Да, это Чонвон. Мы все сейчас в квартире Чонсон-хёна. Сону-хён тоже с нами, и нет, я не знаю, почему он не отвечал на твои сообщения. Я передам ему, чтобы он связался с тобой. Хорошо.       Когда звонок завершился, Чонвон быстро напечатал пересказ разговора, после чего пихнул телефон обратно мирно ожидающему Сону и выразительно ткнул в экран.       — Сонхун-хён уже выезжает.       Джей ожидал чего-то подобного, поэтому не удивился. Кажется, настал тот самый момент, когда ENHYPEN пришло время встретиться полным составом лицом к лицу. ***       За разговором мало кто заметил, что Ники тоже исчез.       Охваченный неясными предчувствиями он пронёсся вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки и не думая о том, что ему совсем не обязательно спускаться таким человеческим путём. В голове бились мысли, съедавшие его изнутри с того часа, как подробности ужасного прошлого Рики были раскрыты.       Он очень старался не поддаваться им. Но если бы люди умели управлять своим разумом, то не было бы столь подавляющей статистики самоубийств в их стране. Психиатрические клиники бы пустовали, а понятие эмпатии исчезло бы. Человечество стало бы напоминать фильмы о будущем, в котором половину населения заменили роботы.       Может быть тогда Рики бы не пострадал.       Но вряд ли стал бы счастливее.       Не в силах терпеть порыв своего сердца Ники выскочил на улицу, находя стоящего в отдалении высокую одинокую фигуру. Рики курил, глядя в небо и практически не двигаясь, но подойдя ближе становились очевидными следы его срыва.       Начиная от усталого пустого взгляда, тусклого оттенка кожи и сгорбленной спины до грубой складки в уголках губ и раскусанного фильтра.       Ники остановился прямо перед ним.       Он не знал, что ему делать. Одновременно хотелось схватить себя за плечи и хорошенько встряхнуть, но также хотелось заглянуть в чужую черепную коробку и узнать, о чём Рики думает. Так ли они отличаются на самом деле или Ники действительно никогда не поймёт, что двигало Рики, обвиняющего Хисына в том, что тот никак не мог контролировать. Зачем нужно было хранить эту обиду? Не легче ли перенаправить гнев на того, кто на самом деле причинил ему боль и оставил после себя душевные травмы?       Крепко зажмурившись, Ники постарался успокоиться. Но сердце продолжало беспорядочно выбивать ритм, грозясь выпрыгнуть из груди, где и без того становилось тесно от нехватки воздуха.       Как никогда ранее он яро мечтал оказаться вновь в родном мире. В этом же слишком часто столкновения с жестокой реальностью возвращали его в самый тяжёлый период, а он меньше всего хотел снова оказаться на распутье, где все дороги покрыты туманом.       Носа коснулся мерзкий запах сигарет.       — Ники? Ты почему ушёл так внезапно? — раздался позади голос Сону.       Спина одеревенела.       Желая избежать встречи с ним, Ники потянулся к закончившему курить Рики. Уши заложило от усердия, с которым он хотел стать невидимкой. Тот же стряхнул пепел, невидяще отбрасывая окурок на землю, как их руки соприкоснулись.       На краткий миг почудилось, что Рики ощутил прикосновение, иначе почему его глаза сконцентрировались чётко на нём.       Образы чужих воспоминаний поглотили его с головой.       — Ники?!       Как бы то ни было на краткий миг Ники ощутил свободу, позволяя дымке окончательно окутать его и втянуть прямо в ошеломлённого Рики.       Вспышка яркого света ослепляет.       Ники обнаруживает себя сидящим на диване в незнакомой студии. Он не один.       Образ мужчины перед ним, тянущего руки и бормочущего что-то малопонятное, внушает рефлекторную антипатию. Желание отпрянуть сталкивается со странной одеревенелостью, охватившей его тело с головы до ног. Помимо отвращения Рики охватывает панику и чистый страх от того, что может произойти.       Ладони касаются щёк, чужие пальцы с силой вцепляются в волосы. Рики раскрывает рот в крике, но мужчина тянет его на себя, заставляя уткнуться носом в ремень его брюк.       Калейдоскоп цветов взрывается перед мысленным взором, сменяясь обстановкой общественного туалета. Рики стоит на коленях, судорожно вцепившись прямо в ободок унитаза. Его рвёт кислой желчью, потому как в желудке пугающе пусто, а в голове мутно и неясно. Он вообще не осознает, как оказался тут, но точно знает, что его до сих пор тошнит, хотя вряд ли что-то ещё может выйти наружу помимо желудочного сока.       Ему так плохо, что тряска бьёт всё тело.       Указательный и средний пальцы левой руки покрыты слизью и остатками пищи, которые Ники выблевал, а на спортивных трико расплылись мокрые пятна. Эту одежду, как и всю ситуацию в целом он не помнил.       Головокружение охватывает Рики, рассеявшись посреди коридора компании, по которому он бежал что есть силы. По щекам струились горячие слёзы, а грудь разрывалась болезненной отдышкой, но несмотря на это он продолжал мчаться куда глаза глядят, не обращая внимания на шарахающихся в стороны сотрудников.       Когда, казалось, он выбежал в тупик, Рики только сдавленно икнул, нашёл кладовку прямо напротив студии Хисына и Джея и спрятался внутри. Там было узко, пыльно и забито средствами для уборки, но его это волновало в последнюю очередь.       С размаху упав на пол, он прижал колени к груди и спрятал голову, продолжая давиться рыданиями. В голове настойчиво бились тягостные мысли, природу происхождения которых он не знал. Однако сквозь шум в ушах, отягощающий сознание, Рики различал внутренний голос, кричащий ему бежать.       Не дать непоправимому случиться.       Дать отпор.       Спрятаться.       Рассказать кому-нибудь.       Спутанные волосы превратились в гнездо на голове из-за частых расчёсываний пальцами. Рики хватал целый клок и дёргал, в надежде, что это поможет утихомирить эмоциональную бурю.       Пока получалось только причинять себе боль. Но и это было благословением.       Он плакал и плакал, выплескивая в чужих страданиях и свои собственные.       Десятки хейтерских комментариев, и каждый словно врезался в память Ники, как и многочисленные видео с разбором его ужасного поведения, лица энджин, не стесняющихся показать себя и своё недовольство им, инфоблогеры, наживающие аудиторию на раздувании сплетен. Тихие перешёптывания старших участников, осторожные взгляды их команды, не знающих, как подступиться к насупленному подростку.       Руководство, посоветовавшее ограничить их с Сону взаимодействие.       Сону с щемящей сердце улыбкой. Сону, мягко желающий «спокойной ночи» спине Ники. Сону, чьё трепетное отношение терялось с ходом времени.       Ему нужен был Сону прямо сейчас. Почему же он сбежал от него?       Дверь кладовой распахнулась.       Сквозь слипшиеся от влаги ресницы и заплывшие веки, Рики разглядел застывший на пороге силуэт Сонхуна. Того Сонхуна, каким тот был несколько лет назад, угловатого подростка со стрёмной стрижкой и округлыми детскими чертами лица. Которые исказились тревогой при виде Ники.       — Рики!       Сону показался следом с широко раскрытыми глазами. Он не остановился ни на секунду, тут же бросаясь внутрь кладовой, чтобы упасть коленями на холодный и грязный пол.       Облегчение при виде него потрясло. В глубоких сверкающих под искусственным светом одинокой лампочки радужках Рики утонул.       Размазанные огни — красные, белые, жёлтые — охватили всё поле зрения.       Кто-то держит его в крепких объятиях. Надёжные руки вокруг тощего тела кажутся знакомыми, Рики вдыхает запах и расслабляется. Джей что-то настойчиво втолковывает над его головой, но все звуки кажутся приглушёнными, словно далёкое эхо включённого в дальней комнате телевизора. Как не напрягайся, а слов не разобрать.       Апатия пронизывает каждую клеточку тела. Одновременно с ней Рики чувствует, как саднят колени и пульсирует раненый лоб, а во рту ощущается лёгкий привкус крови, будто он разбил губу как в детстве и заглотил пару капель.       — …я сообщу родителям, — решительный голос Чонвона прорывается сквозь пелену, и Рики вспыхивает подобно спичке, поднесённой к огню.       — НЕТ!       Все смотрят на него. Чонвон и Хисын сидят на одном кресле в пошарпанной комнатке отдыха для стажёров, рядом с ним на диване Сону, а за ним Сонхун с Джейком, оседлавшем налокотник. Помещение без окон, с единственной дверью и низким потолком, коих множество в здании, и они частенько зависали там, чтобы урвать немного сна или отдохнуть от постоянного напряжения.       — Рики-я, мы должны, — мягко и тихо говорит Джей, поглаживая худую спину. — Никто не справится с этим в одиночку. А этого ублюдка нужно остановить.       — Нет!       Все молчат. Рики не может объяснить, почему идея сообщить о чём-то родителям, кажется такой ужасной. Он просто думает, что Чонвон не должен был даже предлагать это. Нельзя. Мама никогда не должна узнать, с чем пришлось бороться её сыну, пока она думала, что у него всё замечательно.       Он только нашёл хороших друзей. Только начал делать успеха на поприще айдольства, готовился к своему дебюту и надеялся на лучшее. Никто не выдержит, если его усилия обесценят прямо перед финишем.       — Может быть Рики прав.       — Почему ты думаешь, что молчать — это хорошо? Ты осознаешь, что он преступник?!       — Я не говорю, что нужно покрывать его!       Хисын ничего не говорит. Но его рука стискивается в кулак, после чего он резко поднимается и выходит прочь. Всё происходит так быстро, что никто не успевает отреагировать. Джей кого-то останавливает, Рики снова не слушает. Его взгляд прикован к хлопнувшей двери, за которой скрылся Хисын.       — …тогда почему ты думаешь, что это хорошая идея?! — спор Джейка и Сонхуна разгорается с новой силой.       — Я схожу за Хисын-хёном, — тихо сообщает Сону, настолько тихо, что слух Рики едва улавливает, что он говорит. А может это потому что мысли его так далеко, что он не слышит сидящего рядом человека.       Сону в последний раз касается бедра Рики и встаёт следом.       Рефлекторно он следит за тем, как спина Сону на мгновение останавливается перед дверью, затем тот поворачивается. Его губы складываются в какое-то послание.       Тяжесть в груди становится невыносимой.       В окружении подавляющего шума, в тот момент, когда кровь с упоением стучит в ушах, а перед глазами плывет пелена невыплаканных слёз, Рики поднимается на ноги как сомнамбула.       Его рубашка лишена нескольких пуговиц, шнурки кроссовок перепутаны, будто он собирался в спешке, ворот внутренней майки растянут и висит на груди как веревка. Рики кажется сам себе отвратительным.       Наконец, он понял.       — Рики? Ты куда?       Игнорируя призыв остаться, Рики отчаянно толкает дверь, за которой простирается лабиринт запутанных коридоров компании. По ним он ходил так часто, что и не пересчитать, но этот Рики растерянно путается, куда идти.       С каждым шагом стук в голове утихает. Он бежит.       Он видит их издалека.       Высокая долговязая фигура Хисына и пониже — Сону. Они стоят перед эскалатором, но если приглядеться, то можно уловить детали: Хисын напряжён и пытается стряхнуть с себя чужую хватку, Сону упирается ногами в пол и что-то быстро и торопливо говорит. Словно убеждает его не торопиться, остановиться.       Ники может представить их диалог, это не сложно.       Расстояние между ними внезапно увеличивается. Коридор кажется бесконечным, пол и стены растягиваются как резина, вынуждая Рики задыхаться от бессмысленного бега в попытке догнать друзей. Он бежит и бежит, ощущая колющую боль в боку и недостаток кислорода в лёгких.       Почему-то хочется плакать.       Ники знает, что ничего не исправить. Но его горло горит от желания крикнуть во всё горло, чтобы его заметили, его услышали.       И он кричит. Но уже поздно.       В ту же секунду коридор возвращается к реальным масштабам, когда Хисын в гневе разворачивается, выдергивая предплечье из хватки Сону.       В процессе спора они сдвинулись слишком близко к эскалатору. Сону не успевает восстановить равновесие. Ужас катится по венам, замораживая конечности, стопы отказываются отрываться от пола.       Как в замедленной съёмке Сону валится назад, его руки карикатурно взметнулись в воздух в отчаянной попытке схватиться за что-то. Ноги надламываются, и его тело исчезает из виду. Только застывший Хисын остаётся с вытянутой рукой.       Этот страшный крик Ники не забудет никогда в жизни.       Приближающийся эскалатор расплывается, безжалостно переходя в новое изображение. И ещё до того, как он сумел разглядеть его, сердце охватило ледяное прикосновение. Ники не думает, что когда-нибудь сможет носить красный цвет.       Его так много вокруг головы Сону, кровь мгновенно пропитывает ткань джинс Хисына, упавшего как марионетка без нитей. Он безостановочно зовёт Сону по имени, боясь прикоснуться к безвольному телу, что Ники просто хочет сказать ему заткнуться. Прекратить вопить, а сделать хоть что-то.       Шок, потрясший Рики, столь велик, что он тоже застывает на месте, позволяя лестнице эскалатора спустить его вниз, туда, где в неестественной и ужасной позе лежит Сону.       Ники кажется плачет. Сложно сказать, когда тело принадлежит не ему, а связь с реальностью столь оторвана. Он знает только, что не может больше смотреть.       Он закрывает глаза, в последний миг перед исчезновением из чужой памяти слыша надрывный вопль Сонхуна.