Свобода или смерть (знак вопроса)

Когда тебя по сюжету уже несколько раз убили, начинаешь сомневаться в здравомыслии режиссёра. Особенно если твой режиссёр — Гоша Караимов. В фуражке-аэродроме с золотой кокардой, в красном мундире с огромным количеством разных нелепых наград, погонами генералиссимуса и толстенным аксельбантом передо мной стоял новый главнокомандующий — Герой Пермской Народной Республики, вождь нации, наш верховыный лидер и добрый друг наших детей, дорогой товарищ Георгий Будулаевич Караимов. — Ты сыграл свою роль прекрасно, Порох. Твоё имя будет в учебниках истории, ну а теперь. Бывший бездомный, торговец ножами, чёрный археолог и не вполне законный боец скота, Гоша Караимов, а ныне Герой Пермской Народной Республики, вождь нации, наш верховыный лидер и добрый друг наших детей, дорогой товарищ Георгий Будулаевич Караимов направил на меня револьвер и… Ну, не будем о грустном. Лучше давайте сразу перейдём к тому моменту, как мне удалось сбежать. — Не похоже, что тебе удалось сбежать. — Это всё просто дым и зеркала, но хороший фокусниик никогда не раскрывает своих секретов. Я мчался по трассе на ярко красном мотоцикле мотоцикле, на который у меня не было ни имущественных, ни водительских прав, только пара уроков от Гоши Караимова. Я мчался в Екатеринбург, столицу «Свободной Уральской Территории», что бы это не значило. Я знал, что последние несколько мсяцев война по факту не ведётся, а бойцы просто сидят и ждут атаки врага, который выжидает того-же самого и ни у кого нет стремления начинать бой, поскольку обе стороны выстроили огромные укрепления. Но есть способ их пересечь, если набрать достаточную скорость, так как укрепления со стороны защищающихся имеют форму восходящего склона, значит у меня должно получиться пересечь их пролетев чрез нейтральную территорию на мотоцикле. Шансы очень малы, но оставаться в респблике я не могу. Так что давайте сразу перенесёмся к тому, как я сидел в баре на крыше башни «Исеть». Когда-то это было самое высокое здание в городе, но с отменой строительного кодекса в городе начали появляться небосрёбы такие высокие и стоящие так плотно, что город начал напоминать сплошную стену, стоящую посреди пустыни. И да, тут теперь пустыня, я так до конца и не понял почему. Наверное. что-то связанное с изменением климата или выбросами химикатов, хотя в республике до сих пор сохранились смешанные леса. Одет я был в байкерский костюм, который подарил мне Гоша Караимов, ещё не ставший кровавым диктатором. Вокруг меня сидели «независимые подрядчики», как они себя называют. По факту, наёмные головорезы, одетые во что попало и все с плазмомётами, промышленными лазерами, рельсотронами и прочим нелепым и неудобным, но крайне убойным и круто выглядящим оружием. Все были младше меня, из них мало кто может дожить и до тридцати, а мне уже подходило сорок, так что несмотря на свой прикид я сильно выбивался из окружения. Я сидел за грязной хромированной стойкой и маленькими глотками пил брагу из синтетической сахарозы, налитую в большую жестяную кружку. Вместо бармена был старенький робот-сервитрон, ещё далеко не ИИ, просто консервная банка, понимающая голосовые команды с рукой-манипулятором и краном. На другом конце стойки я заметил молодую девушку, неверояятно тонко сложенную и явно намного чище, чем остальная ссобравшаяся тут публика, у неё были длинные, пепельного цвета волосы, с одним выбритым виском и прядью, выкрашенной в циан. Одета она была в белый топ с короткой чёрной курткой поверх, обтягивающие штаны защитного цвета и высокие сапоги с шипами. На куртке сзади заклёпками была выбита большая латинская буква X. Она посмотрела на меня и спросила «Куда смотришь, Старичелло?» Перейдём к тому моменту, когда я, побитый, лежу на грязном бетонном полу и она смотрит на меня с презрением. Тусклая лампа ослепляет глаз с фингалом, на лбу запеклась кровь. А на ней — не царапинки и только с пневмокастета капает кровь. Вот так я и познакомился с Икс, наёмницей, служащей влиятельным людям «Свободной Уральской Территории», технопанком и когда-то, но не теперь, верховной главнокомандующей. — И как так получилось, что ты не мертва? — Дым и зеркала. — Я видел кровь. — Ты видел жидкость, похожую на кровь. — И зачем тебе нужно было всё это проворачивать? — Слышал о Иосифе Виссарионовиче Сталине? — Встречал это имя в старых книгах. — Значит, мои люди… Вернее те, кто ими были раньше, плохо поработали. — Ты правила не так долго. — Однако у меня все эти книги были и я их прочитала. — А кем он был? — Да так, незначительный политический деятель эпохи Ильфа и Петрова, но однажды он сказал одну очень умную вещь. Та комната была вся розово-лилово-фиолетовая и отдавала чем-то чрезмерным, но непонятно чем. Даже повязка, которой Икс перевязала мою голову была нежно-лилового цвета. — Так что же он сказал. — Я чуть приподнялся с постели, голова всё ещё ныла. — Сейчас. — Икс достала голографический проигрыватель и передо мной возникла голограмма какого-то гадкого дядьки с усами, слишком сильно похожего на меня. «Мне трудно представить себе, какая может быть «личная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода» — Сильно. И к чему это? — А я вот подумала, какая свобода у человека вечно сытого? У которого удовлетворены все до последней потребности? Он становится свободен? Однако и вся его жизнь тогда становится предопределена. Он знает, чем будет заниматься сегодня, завтра и все последующие дни. — Повторяю: К чему это. — Голова болела сильнее. Икс сделала такое лицо, какое люди делают когда видят кого-то, кого очень сильно ждали, глаза её были открыты намного шире чем стоило, а уголки рта поднялись слишком высоко. Она встала и энергично помахала кому-то невидимому. — Мне вот кажется, что в этом и есть настоящая свобода, в том чтобы быть никому не нужным, не знать, пригодишься ты или нет. Умрёшь ли ты от голода или жажды? Погибнешь, потому что какой-то помоечной крысе понадобились твои сапоги и он решил воткнуть острый кусок стекла тебе в горло? Или тебя загрызут дикие собаки? Кто знает? — Похоже на то, как живут местные. И что, они свободны? — Именно! И я, пока живу тут, свободна! Но окончательно свободен лишь тот, кто отчаялся окончательно. Кто знает, останется ли он жив в следующую секунду или умрёт. — Что ты принимала? — В основном, Кропоткина, разбавленного идеями Ницше. — Ты сошла с ума… — А вот тут я и понял, что сам сошёл с ума, раз проехал столько, по сути, без причины. — Да? А ты убил меня! — Но ты ведь жива. — Но ты этого не знал. — Икс села на стул и, кажется, немного поумерила свой пыл. — А впрочем, как тебе удалось сбежать? — А это уже совсем другая история.