Stolitz kids

Столас начинал нервничать. Пять минут. Блицо стоит уже так пять минут. Просто стоит, глядит на него, не отрываясь, с широко раскрытым ртом и с такими же широко открытыми глазами, в которых кроме полнейшего шока больше ничего не читается. И совёнок действительно пугается. Может принц превратил его в каменную статую и не заметил этого? Но нет, вот он бесёнок, дышит и моргает. Не окаменевший, зато явно ошеломлённый. Что же могло выбить так сильно из равновесия шутливого и озорного Блица? А вот знайте, жена Столаса. Будущая жена Столаса. Или, если ещё точнее, осознание, что она у того уже имеется. — Блиц, ты меня напрягаешь. Скажи хоть что-нибудь! Взгляд беса наконец-то вернул себе ясность, а с языка лишь слетело краткое и лаконичное: — Пиздец… Совёнок облегчённо выдохнул, радуясь «оживлению» друга, что даже не обратил должного внимания на мат из уст последнего. Всё же, тот хотя бы вышел из пространства, в которое впал благодаря принцу. Нет, Столас, конечно, знал, что Блицо вряд ли бы отреагировал спокойно и беспечно на его признание о том, кто именно изображён на одной из картин рядом с ним, но он точно не думал, что это поразит бесёнка настолько, чтобы тот мог соперничать с коллекцией скульптур его отца. Да, теперь принц так же знает, что в земной игре «Море волнуется раз», о которой он недавно прочитал, Блицу не было равных. — Итак, — начинает бесёнок, окончательно вернувшись в своё стабильное состояние и присаживаясь на ближайший стул, а то мало ли, что Столас может ещё такого выдать, надо быть готовым, — То есть, ты утверждаешь, что твой папаша самостоятельно выбрал тебе жёнушку в столь раннем возрасте, потому что таковы королевские порядки? Совёнок, немного призадумавшись, слабо кивнул головой, невинно посмотрев на второго. Столас не был готов сегодня к разговору об этом, хоть этот момент когда-нибудь бы всё равно настал. Рано или поздно, но рассказать о Стелле пришлось бы, и это «рано или поздно» — сейчас. — А вы в курсе, что ваши порядки совсем не в порядке? Это заставило принца как-то грустно усмехнуться и поднять глаза куда-то вверх. О, да, он в курсе. — Нам обоим не повезло с отцами что ли? — Что? — тупо переспросил совоподобный демон, не услышав фразы из-за водоворота восставших мыслей, рвущихся наружу. Нет, он не просто не был готов к разговору о своих проблемах, он максимально не был готов к разговору о своих проблемах. Совёнок почувствовал как глаза начало предательски щипать. Вот дерьмо. — Я говорю, твой отец такой мудак, да? Блиц быстро исправился, нечаянно ляпнув сначала необдуманный вопрос, но, к его счастью, принц, вроде как, этого не заметил. Сейчас он не имел желания вспоминать и говорить ещё и о своём отце. Не то время — нужно выслушать друга, а не погружаться в собственные неудачи жизни. — Слушай, — голос совёнка слегка надломился, от чего бесёнок тут же встревожился. Казалось, Столас пытался сдержать нахлынувшие слёзы, гипнотизируя потолок, а Блицо в этот момент почувствовал укол вины, видимо осознав, что невольно задел какую-то очень больную тему, — Какими бы не были наши королевские правила, их приходится соблюдать, даже если они до безумства нелепые или аморальные. У нас просто нет выбора. И принудительный брак одно из самых безобидных из них. Столас всё же посмотрел на друга, и тогда Блиц смог заметить одиноко скатившуюся по совиной щеке слезу. Атмосфера в помещении резко изменилась, чего оба не ожидали и не могли предвидеть, а ведь они всего лишь рассматривали семейные портреты. Совёнок зажмурился. Он так долго держался от этого в стороне, бережно хранил в глубине своей души все эти тайны и смятения, а тут они все разом решили выйти на свет. И из-за чего? Из-за лёгкого упоминания Стеллы. Однако от такого лёгкого упоминания каменные стены внутри не выдержали, уставшие хоронить всё за собой. Судорожный вдох послужил признаком продолжения откровений, а для Блица ещё и предупреждением о надвигающейся истерике. — Моя мама… — продолжил юный принц, но запнулся, собираясь с силами, чтобы открыться бесёнку, — Я не видел её уже почти год. — Потому что… — Да. Таков порядок. У Блицо в голове творился хаос, который он старательно пытался успокоить, разложить по полочкам. Тут был и гнев, и непонимание, злость и сожаление, грусть и сочувствие. Всё это бесёнок пытался подавить, ведь эмоции не помогут ему утешить друга. В голове сразу же всплыл образ его матери. Без неё жизнь в цирке стала бы настоящим кошмаром. Даже единственное представление об этом вызывало боль. Блиц любил маму чисто, искренне и безусловно, и был уверен, что Столас любил свою точно так же. Поэтому он смотрел на него сейчас с безграничной болью и поражался насколько сильным и вместе с этим хрупким оказался принц Гоэтии. — Я так скучаю по ней… — Верю… Сгрести в охапку, поглаживать пёрышки и шептать на ухо всякую чушь — решение, которое показалось бесёнку самым эффективным из всех. И вправду. Столас ещё мелко подрагивал в его объятьях, но с его стороны уже проскальзывали редкие смешки, ведь Блицо не переставал нести какой-то абсурдный лепет про банановые пудинги. Спустя время совёнок успокоился и притих, доверительно жмясь поближе. Бесёнок же старался игнорировать сжимающееся от милоты сердце, решаясь задать один вопрос. — А…какая она? — Мама? — Столас, расположившись теперь на плече Блицо, исподлобья взглянул на него и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил, — Она замечательная! Очень понимающая, милая, ласковая. А её нежный голос? О, ты бы слышал как она поёт! Тебе бы понравилось. Оба неловко хихикнули. — А что насчёт Стеллы? Улыбка на лице принца угасла, а серьёзный, внимательный и тяжёлый взгляд уставился Блицу прямиком в душу, от чего тому захотелось тут же проглотить язык из-за испорченного шаткого спокойствия. Но Столас не рассердился, не расстроился, а обычным и повседневным тоном предоставил ответ. — Она стерва, Блицо. Высокомерная, жестокая, лицемерная, жадная и всё то, что ты ещё любишь говорить про высшее общество. Она этому самый настоящий пример. Бесёнок медленно и понимающе кивнул. Он рад, что Столас сегодня открывается ему всё больше и больше как бы сложно это не было, делясь тем, что так терзало душу на протяжении долгих дней. Когда-нибудь и Блиц поделиться с ним своими переживаниями, но когда-нибудь. — Стелла любит обращаться со всеми как с бесполезным мусором. И не только с демонами, но и с животными. Она мучает и душит квифов, при чём ей это нравится! — Я надеюсь твоя стерва лошадок не трогает? Ай, прости! Блицо не понял до конца за что получил щипок под рёбра, но тёплый взгляд подсказывал, что Столаса вроде не задело, когда друг напомнил о неизбежных семейных узах. — А её брат нисколь не лучше! Но тому хотя бы хватает ума открыто не показывать свой гнилой характер! — Да, Столас, хороших же членов семьи твой отец подогнал. Вот уж постарался! — подвёл общие итоги бесёнок, делая пометки на будущее, если вдруг, с ними не любезничать. — И не говори! Никогда бы не подумал, что моя будущая жена будет такая… — Сучка? — утончённо предоставил свой вариант Блиц вследствие образовавшейся паузы. — Да, сучка, — согласился с ним совёнок. Кратко, но зато подходит на все сто процентов. Больше они говорили об этом и к картинам не возвращались. Но теперь оба знали, что, несмотря ни на какие трудности, могли выговориться друг другу, не получив со стороны никакого осуждения.