Завтра я полюблю тебя снова.

В компании с Хуа Чэном все стало гораздо лучше. Будто бы... Ничего и не произошло. Однако сам Хуа Чэн искренне не понимал, кто же теперь он с Се Лянем друг другу? Враги? Знакомые? Товарищи? Друзья? Возлюбленные? Но решаться задать такой вопрос Хуахуа сейчас был не в силах: слишком много событий успело произойти и это его хорошенько измотало. Да и какая реакция у Се Ляня будет на это? Наверное ему тоже не очень хорошо, или.. Даже хуже, не хотелось окончательно все портить. С принцем они провели достаточное количество времени. Вместе разговаривали, прогулялись по призрачному городу, ну и в принципе немного отдохнули, отходя от недавних событий, что въелись каждому, кто знал, в сердце, кроме Ши Цинсюаня, которого никто толком не втянул в курс дела, по этому он, спокойно прогуливаясь, размахивал веером, сгоняя жару, которая, на удивление, настигла даже в столице бессмертных, хоть по идее, там и должно было быть холоднее. К вечеру Хуа Чэн и Се Лянь попращались. Принц планировал вернуться в столицу, по этому, спустя какое то время оба оказались в храме "Водных Каштанов", чтобы попрощаться. Нежные объятья, крепкая ладонь Хуа Чэна легла на хрупкую талию, слегка поглаживая, отгоняя все прочие мысли прочь сразу на несколько сотен ли отсюда. Руки Се Ляня улеглись на плечи, покрытые красной тканью. Краткий поцелуй и принц отстраняется, в какой то момент замечая, как искозился злобой взгляд Хуахуа. В нем метнулись яркие красные огни, так же появилась жажда убийства, от самого князя демонов. За тем появилась и демоническая Ци, что пуще прежнего исходила от тела алого бедствия. — «Он смотрит на меня? А что я сделал? Надоел? Чем разозлил настолько сильно?..» — от столь враждебного взгляда Сяньлэ попятился назад, пока не уперся в кого то и чужие, еще более сильные руки, обняли его, тут то до Наследеого принца и дошло. — Гэгэ! Отойди от него! — воскликнул князь, положив руку на свой ятоган, готовясь к бою. И не важно, кто сильнее, самое главное - защитить самое дорогое. Однако, сколько бы Се Лянь не старался, вырваться из столь крепких объятих действительно не возможно. Не успел Искатель Цветов под Кровавым Дождем начать атаку, как вокруг него появилось магическое полес не позволяющее покинуть его пределы, а был он... Слишком мал, вокруг самого храма так же появилось подобное поле. Никто не мог проникнуть во внутрь и никто не мог уйти, это ловушка, которую невозможно разрушить даже Эмином — оружием, ради которого Хуа Чэн пошел на кровавую жертву. Гнев быстро сменило отчаяние. Настолько сильное, что хотелось взреветь от беспомощности и колотить пол, как ребенок в истерике, у которого отняли любимую игрушку и при нем начали ломать. — Хм? Сяньлэ, Сяньлэ. Разве я тебе не говорил даже не подходить к нему? Что за нюни ты устроил, небось рассказал все, да? Падленышь, я все для тебя делаю! Все! И вот твоя благодарность?! Я лишь пытаюсь тебя уберечь от этого пса, который зонозой сидит у тебя в жопе! Что-ж, вобьем эту занозу глубже, да, Сяньлэ? Я ведь тебя предупреждал, ох, как предупреждал! Но ты... Продолжаешь выводить меня! — кричало Белое Бедствие, сильнее сжимая объятья и еще кангу на шее, заставляя принца прохрипеть и сжаться, хватаясь за чужие одеяния. Князь Демонов Хуа Чэн стиснул руки в кулак так, что на них выперли вены, безумно хотелось раскромсать это ходячее поветрие ликов на множество мелких кусочков. Смерть и то слишком легкое наказание для такой отвратительной сущности как он. Наконец хватка чуть ослабла и принц вздохнул с облегчением, набирая по-больше воздуха в легкие. Однако страх сковало тело, заставляя его просто стоять, словно послушно ожидая, как его в очередной раз осквернят, только теперь со свидетелем, поистине отвратительно! Не хочу! Не надо! Отпусти! Прошу! Умоляю! — Хах? Ты даже сопротивляться не будешь? Послушно ждёшь, пока я тебя отымею перед этим демоном? Ну хорошо! Как хочешь, все твои желания исполню, — заливаясь смехом говорил Цзюнь У, сейчас он даже больше напоминал какого то мелкого демона с тупыми нравами, а не Верховного Бога Войны. Владыка Шэньу не мешкаясь стянул верхнее одеяние Наследного принца Сяньлэ и вот тут то младший пришел в действие, то споротивляясь, то толкаясь, то пинаясь, то ударяя Цзюнь У куда только можно. — Отстань! Прекрати! Не смей! Кхок! — восклицал при этом Се Лянь, пока его с силой не ударили в живот, при этом использовав духовную силу, что сделало удар более мощным. Агония распространилась по всему животу, от столь режущей боли у принца невольно ручьем потекли слезинки, в какой то момент он даже кашлянул кровью и спустя пару секунд вовсе упал на колени перед Цзюнь У, всхлипываяи хмыкая. Жалкое зрелище. Тут уже и Хуа Чэн дёрнулся, достав саблю из ножен, тот всеми силами пытался пробить барьер, однако эта задача оказалась чересчур сложной, спустя пару минут на барьере и трещенки не было, а Се Лянь уже раздет. Собственная беспомощность ломит грудь и разламывает сердце на миллиарды осколков. Он живет ради одного - Сяньлэ. Давным давно этот челлвек дал ему жизнь, а он пообещал себе, что будет защищать его, но сейчас он ни на что не способен. Не может защитить, спасти, ничего не может. Се Лянь же в какой то момент крикнул, когда его грубо бросили на пол, а после подтянули к себе. Цзюнь У с лёгкостью растегнул ширинку собственных штанов и достал член нехилого размера, после чего смазал небольшим количеством масла. Вскоре в принца с легкостью вставили, гораздо легче, чем в первый раз. Сначала Се Лянь раскрыл рот в немом крике, только потом раздался громкий крикс который быстро стал хриплым. Паренек, что был снизу, выгнул спину, а из его глаз потекли тонкие струйки теплых слез. Мужская рука аккуратно прикоснулась к щеке Сяньлэ, стирая одну из вытекших слез. Искатель Цветов под Кровавым Дождем округлил глаза, смотря, как страдает его возлюбленный, он уже до легких ранений на кистях, но все попытки тщетны. Он лишь ранит себя, стараясь разбить барьер. Еще один удар Эмином... Треск! Звон закружился в воздухе и отвлек Белое бедствие. — Ты что, пробил? — удивился Цзюнь У, глядя на Хуа Чэна, вскоре самодовольная улыбка зависла на лице, — Ха... Ха-ха-ха-хах! Гениально, Хуа Чэн, гениально! Продолжай в том же духе! Звон исходил от Эмина, который разломился на две части и одна часть лезвия со звоном упала на пол и треснула прям по середине. Это Божественное железо невозможно сплавить, а значит и починке оно не подлежит. Красный глаз раскрылся и забегал в стороны. У Се Ляня во рту появился ком от такого зрелища, он, мягко говоря, был в шоке. После этого с его глаз потекло ещё несколько слез и принц громко всхлипнул, вновь сопротивляясь мужчине сверху. Чвок! Один грубый толчок пробил ком в горле, заставляя кричать и снова выгибаться. — Кха! Хватит, хватит!!! Мне больно! — прокричал Наследный принц Сяньлэ, надеясь на пощаду, которую невозможно было получить, особенно от такого ужасающего демона, как Цзюнь У. Тут то Хуа Чэн буквально сам сломался и скатился на колени, поднимая в руку вторую часть лезвия Эмина. Невозможно. Это невозможно! Зрачки сузились, даже злость полностью отпала, мысль о страданиях Се Ляня покинула его полностью. Теперь ятаган волновал его в несколько раз сильнее, даже слеза сбежала с его глаза, а руки дрогнули. Принц же продолжал кричать от грубых и быстрых заходов, умоляя прекратить, но этим лишь сильнее заводя Цзюнь У. Он хотел лишь спастись от этого, провести с любимым время, кто же знал, что этому будет цена в виде Эмина? Тут то Се Лянь разрыдался, причем не только от боли, он винил себя. Чем его можно оправдать? Он знал, на что способен Бай Усянь и подверг Хуахуа опасности, да и в итоге меч был сломан. Кто же виноват, если не он? — Пощадите! Прошу! Пощадите! — умолял принц, желая поддержать и извиниться перед Алым бедствием. В ответ на это толчки лишь стали грубее, а боль с новой силлй распространилась по телу, он чувствовал, как чужой член растягивает узкие стенки, вновь их треская и расширяя трещины своим дружком, кровь так же дала о себе знать. А-Лянь хотел лишь спасения, хотел снова в объятья Хуа Чэна, хотел быть только рядом с ним, от этого небожителя ему тошно, он сорвал голос и стал хрипеть, горло разрывало от боли, так же он почувствовал удушьем и схватился за шею, на которой сжалась канга. Помогите! Я сделаю все, что угодно! Спасите меня! Наконец плоть покинула тайное местечко Се Ляня, оставив внутри свой влажный след. Цзюнь У наклонился и подобрал своего любимца на руки, накрывая своим плащем. — Давай же, Сяньлэ, попрощаемся с этим жалким зрелищем, что тз себя представляет Хуа Чэн, — с лучезарной улыбкой предложил небесный владыка, на что получил лишь хрип, однако ему и этого было достаточно. Они исчезли и появились в столице, барьеры исчезли, наконец Хуахуа поднял взгляд, взял остатки сабли и аккуратно сложил в ножны, отправляясь в призрачный город с помощью сжатия тысячи ли. Он больше ничего не чувствовал, словно его сломали уже дважды, либо окончательно. Кристальное сердце превратилось в пыль. Такое смешное поражение, лишение меча и осквернение возлюбленного, ужаснее этого, наверное, ничего нет. Он не винил Се Ляня в этом, никогда не будет винить, он знает, что тот не виноват, знает, что тот просто хотел побыть рядом. Что-ж, об этом надо сообщить Му Цину, Ши Цинсюаню и Фэн Синю, попытавшись связаться с ними, до того дошло: ему ограничили связь и наверняка перекрыли дорогу в столицу бессмертных. Теперь ни с кем из небожителей не связаться. Настоящее отчаяние, с его щеки вновь скатилась слеза, тот сел на кровать в своих покоях. — Гэгэ... Гэгэ, прости меня, я не смог тебя защитить... Я так виноват перед Гэгэ.. Жаль, что ты наверняка больше не услышишь меня. Но прости, — вяло молвил Сань Лан, тихий всхлип, мужчина в красных одеяниях попытался прийти в себя стирая слезы, ненависть горела в его сердце, ненависть ко всему, кроме любимого. Каждый шорох, дуновение ветерка, скрип раздражали его, настолько, что Хуа Чэн был готов голыми руками разбить каждую стену здания, в котором находился, руки невольно стиснулись в дрожащий от силы кулак. В голове пробежали хорошие воспоминания: нежные поглаживания по голове от Се Ляня, обнятья в кровати перед сном, поцелуи, наполненные любовью, взгляд счастливых искристых медовых глаз, казалось, прежней искры в последнее время не было. То, что склеило Алое бедствие из разбитого сердца Сяньлэ полностью стерлось в порошок. За это Хуа Чэн упрекал себя, но больше всего злости было на Цзюнь У, который, кажется, с счастливой улыбкой ранил принца. Хуа Чэну стоило догадаться раньше. — Сука! Скатина! Мразотина! Я уничтожу тебя! Точно когда нибудь уничтожу! Сотру в порошок! — стал кричать мужчина, ударяя кулаком в мягкую кровать, — Гэгэ.. — от одной мысли об возлюбленном вновь хлынули слезы. *** Се Лянь проснулся в мягкой кровати у себя в дворце. Все тело ныло, не хотело слушаться, принц хрипло простонал, стараясь хотя бы сесть, что удалось ему с трудом, а боль пробила все тело, будто пуля, болезненный стон, паренек подскочил и тот час рухнул на колени, он и не заметил, как тут очутился Безликий Бай, что так же подлечил его. Глаза Наследного принца Сяньлэ вспыхнули с такой сильной злобой, что казалось, он превратиться из небожителя в самого настоящего свирепого! Как и его противный тщеславный братец. — Сяньлэ, Сяньлэ, с чего ты так зол? Я же сделал так, как говорил, я предупреждал тебя, как же ты воспринял мои слова? Да ты зашвырнул их глубоко в мусор, чтобы больше не вспоминать! — вспыхнул Цзюнь У, посвящая сильный пинок в плечо своей жертве, которая от этого и вовсе в сторону отлетела, проскользив прямо по полу. Жалобный хрип, сейчас все, что можно было получить от Се Ляня, в котором не было ни капельки сил, даже слезы от удара не пошли, он просто лежал на полу, просто сдался, позволил распоряжаться им как тряпичной куклой на ниточках, полученную с помойки, а значит, не имеющую никакую цену. — Владыка... — выхрипел младший, слегка прикрывая глаза, наполненные уже не злобой, а болью и полной беззащитностью. Это вызвало смешок у приближающегося Верховного Бога Войны, который присел, склонившись рядом. — М? Что такое, мой милый Сяньлэ? Ты что то хотел? — с яркой, словно солнце, улыбкой промолвил Владыка Шэньу, ожидая просьбы, что должна была сорваться с уст этого жалкого создания, — Мда, выглядишь ты отвратительно, оправдываешь свою кличку, мусор. — Владыка... Владыка... Мне больно, очень больно... — буквально "мяукнул" Се Лянь, действительно, выглядел он так, словно Цзюнь У - хищный голодный волк, а он — котенок, желающий жить. В ответ Белое Бедствие лишь фыркнуло, прикасаясь к плечу своей "куклы" и направляя туда духовную энергию, залечивая то, что он только что ранил. Кто же знал, что обычный пинок треснет кость его плеча, но Бай Усяня это вовсе не удивило. Он силен и все это знают. — Не показывайся никому в таком жалком виде, от одного взгляда на тебя блевать хочется! — рявкнул Цзюнь У и растворился в воздухе, снова. Сяньлэ так и остался валяться на полу, при вспоминании об Эмине и Хуа Чэне у него потекли слезы, тот сжался в маленький комок, закрывя свою голову рукавами, дрожа, всхлипывая и роняя прозрачные кристалики слез. — Сань Лан... Сань Лан.. Прости.. Прости меня... Я был так глуп прийдя к тебе... — прошептал Бог войны, сильнее сжимаясь, в очередной раз он желал себе смерти, все несчастья связаны с ним, все из-за него и этому нет никаких оправданий. До чего же они оба похожи. Готовы бесконечно извиняться перед друг другом, беря всю вину только на себя, лишь бы сделать легче любимому человеку. Единственному человеку, который всегда будет за тебя, никогда не пройдет мимо, если в тебя вставили нож, вынет его, промоет рану и залечит.. Цзюнь У всегда отличался. Он был тем, кто вставит нож тебе в спину, заставит страдать, а потом с улыбкой спрячет рану от чужих глаз. Ненавижу. Ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу-ненавижу! Душа Сяньлэ буквально пропиталась ненавистью ко всему, кроме Хуа Чэна, что произошло и с князем. Словно между ними была какая то определённая связь. Не сдержавшись от настолько мелкого количества сил он провалился в глубокий сон. Казалось, будто проспал он целый век, во сне вся жизнь пронеслась: времена правления его родителей и благополучия, спасение Хуа Чэна, вознесение, война, поветрие ликов, длительное блуждание вместе с Му Цином и Фэн Синем, уход Му Цина, уход Фэн Синя, смерть родителей, суицид, месть, второе вознесение и свержение обратно, блуждания, сбор мусора в течении около 800 лет и третье вознесение, а после это.. То, что происходило совсем недавно. Проснувшись, паренек вскочил с пола в холодном поту, с глаз текли слезы, видимо пока он еще спал они вновь хлынули тонкими реками, яркими кристалами, горькими воспоминаниями. Он ненавидит этот мир и когда нибудь... Когда нибудь заставит всех понять насколько! Заставит страдать Цзюнь У, уничтожит его, сотрет с лица земли, все поймут его злобу, весь мир он будет держать в цепях страха, боли и страданий. Все поймут его.. Все. Резко Се Ляня дёрнуло, как он мог обещать себе что нибудь подобное? Он же такими темпами станет копией Бай Усяня! Испытав отвращение к себе, принц постарался успокоиться, отбросив злобу и идею заставить всех понять его прочь, тот встал и переоделся в адекватную одежду, а не плащ Цзюнь У, который едва ли скрывал его от кого либо. Одев привычные монашеские одеяния, он вышел из своего дворца, из своей маленькой норки и заметил Фэн Синя и Му Цина, что как раз хотели открыть дверь. — Ох? Здравствуйте? — спросил Се Лянь, удивленно поглядывая на двоих пришедших и делая шаг назад, пропуская их в свой дворец. — Да-да, здравствуйте Его Высочество, как вы? — по интересовался Фэн Синь, оглядывая Сяньлэ, вроде выглядел он нормально, только вновь были видны следы слез. Му Цин так же оценил его строгим взглядом и закатил глаза. — Да нормально с ним всё, только как всегда слезы льет, он выглядит даже лучше чем в прошлый раз, — рявкнул небесный чиновник. Наследный принц промолчал, после чего резко вышел из своего дворца, не обращая внимания на двоих генералов и мирно гуляя по знакомым улицам с дворцами.