Лабораторные создания

Звук странный... Что-то вроде тихого свиста, но глуше и непривычнее. Даже трудно описать его словами. И при этом всё вокруг кажется неподвижным. Где он находится? Всё тело словно пропитано липкой жидкостью — то ли слизью, то ли чем-то ещё. Нет, это точно какая-то жидкость. А где он, черт возьми, вообще находится? Трудно представить, в каком положении он сейчас... Тут пришлось бы задействовать логику, чтобы понять, где какая конечность. Он на операционном столе? Или, может, внутри какой-то банки? Всё вокруг кажется смутным и непонятным. А он только недавно радовался, что в лаборатории стал лучше видеть и слышать... Ни ясности, ни ориентиров — ничего. Свет... Пришлось зажмуриться. Накатило такое ощущение, будто в глаза светила лампа у стоматолога. Фе. Тут сквозь толщу не пойми чего послышались голоса и звук открывающихся дверей лифта. Ну или тех самых капсул, как в фильмах про лаборатории и эксперименты. Где-то в ногах открылся слив, жидкость начала уходить. Постепенно, с осушением пространства, он начал более хорошо ощущать своё тело. Мелкими иголочками дрожь прошла по коже. Резко похолодало, будто он в одних трусах вышел зимой на крыльцо дачи. Кровь прилила к пальцам ног и рук, виски начали пульсировать. Внезапно, как вспышка, всё тело онемело и резко расслабилось. После он почувствовал такое блаженство — не описать никак. А потом на мгновение все эти трубочки и другие приборы стали ощутимыми, и его пронзила ослепляющая боль- так больно ему никогда не было- но тут всё прошло. Даже показалось, будто всё это — какие-то мимолётные воспоминания, что проплывают перед глазами в момент смерти. — Живой? — перед ним стоял обеспокоенный Неадаптер. Привычные красные рога как-то потрескались. Бледноватая кожа слабо поблёскивала от капель жижи, попавшей на лицо. Света почти не было, но как он смог его развидеть? А, опекун пронёс фонарь, хотя, как он слышал, они строго-настрого запрещены из-за какого-то случая. Только сейчас Алфёдов полностью осознал, насколько необычно было его состояние — практически всё его тело было утыкано тонкими, острыми иголками и трубочками, которые словно проросли изнутри и покрывали каждую его мышцу и всю кожу. Несмотря на такую странную и очевидную нагрузку на своё тело, он удивлялся, что боли почти не ощущает. Быть может, ранее ему ввели что-то вроде анестезии? В голове будто всё было отстранённым от реальности, словно он наблюдал за происходящим со стороны. Только ноги и руки немного затекли, и это ощущение оказалось не настолько неприятным, чтобы он впервые за долгое время почувствовал всё остальное. Это было странное, почти гипнотическое чувство, мешавшее сконцентрироваться и заставлявшее поневоле морщиться. Мужчина что-то нажал, и «коробка» слабо приподнялась. Теперь он хотя бы немного видел своё окружение. Помещение отдавало вайбом операционной: стерильная комната с кучей всяких приборов. Над ним находилось несколько ламп. Казалось, что их было великое множество, но он насчитал всего десять. Вдруг пришло осознание, что в ту же самую комнату их повёл Джаст. После того, как они заглянули внутрь, он помнит всё очень смутно. В нос тогда ударил жуткий смрад: ржавчина и сладковатая, гнилостная трупная вонь. Кроме того, припоминаются впечатанные в стены доктора. Он так спокойно об этом думает, будто видит каждый день. Тут альбинос понял, что молчит, на вопрос старшего так и не ответивши. — Да... Вроде. А где Джаст и Сек'Би? Что вообще со мной такое? — слегка осипшим голосом он принялся задавать вопросы, предварительно ответив. Старший же на это отреагировал странно. Привстал, почесал затылок, прямо как рыцарь из мультика про богатырей. Постояв так с секунд двадцать, он пробормотал следующее: — Не уверен, на самом деле, где они и что с ними. Вроде в комнате спят, что же им ещё делать? А вот ты, будь добр, ответь мне на вопрос: что ты тут делаешь? — он практически повторил вопрос снежного, последний это заметил, но лишь нахмурил брови. Морщинка, не по-детски строгая и серьёзная, прорезала его лицо. Он не пришёл ни к каким выводам, призадумавшись. Но стоило напрячь память и задействовать мозг, как до него дошло, что после потери им сознания его либо кинули, либо побежали за помощью. К его удивлению, первый вариант показался ему логичным. Но это странно. Они же его друзья?.. В голове всё ещё плавал и проносился, как ветер волны носит, лик той комнаты злосчастной. Боль в висках не утихала, а лишь усиливалась. Вскоре парень смог пошевелить конечностями, пускай и выходило, по правде говоря, не очень. Из-за всей прикреплённой к нему херни и в дополнение своеобразных «наручников», приковывающих его к этому холодному столу, движения казалось совсем уж сдавленными и сдержанными. Он ощутил себя, словно зверь в клетке — способный мыслить, жаждущий свободы и обнажённый перед толпой, хотя толпой представал только Неадаптер. Он его уже давно перестал стесняться. Тут дверь приоткрылась. Поднялась суматоха, пускай и совсем тихая. «Опекуна ребёнка здесь быть не должно!» «Он знать не должен». Но знать о чём?

***

После того, как парня выставили из комнаты с его ребёнком, конечно, не родным, но уже милым и любимым, в голове было пустовато. Хотя на деле его черепок был наполнен много чем. Обычная биология. А вот на философском уровне анализировать своё состояние и себя не выходило. Он уже видел такую сцену. Когда одну из его попутчиц отправили в дальний путь. Тогда он действительно верил. Верил, что она отправилась ко звёздам, изучать и познавать мир заново. Свободно, без сдавленной груди. Но лишь выросши и окунувшись в закулисье той огромной машины, что вырастила его, он признал горькую правду. Его подругу отправили не к звёздам, а прямиком к богу. Вот только бога здесь нет.

***

Пройдя с десяток длинных, извилистых коридоров, мужчина постучался в предпоследнюю на своей ответственности палату. Открыв дверь, он обнаружил семь устремлённых на себя взглядов, и считывающееся непонимание отразилось рефлексом и на лице мужчины. Он почти сразу опомнился. Эмоции сменялись часто, будто кадры мелькали. Частицы чего-то большего чуть не вылетели за пределы тела и разума. — Я у вас, кажется, что-то спросить хотел... А, точно. Джаст, Сек'Би, пойдёмте со мной. Ребята переглянулись, а на их лицах отразился чуть ли не весь спектр чувств; они словно собрались в кучку, готовясь к чему-то важному. Ну, как: скорее натянули что-то поверх футболки, вроде кофты или чего-то ещё. Кажется, между парнями мгновенно возникла мимолетная ментальная связь. Неадаптер, как обычно, усмехнулся мысленно, но тут же забыл о веселье: в памяти всплыл образ опечаленного, потерянного белобрысого мальчишки, так что улыбка тут же исчезла. Как только дверь захлопнулась, громким эхом разнеслись по стенам случайные шаги. Дети топали за опекуном, обменивались редкими взглядами и изредка нервно переглядывались, охваченные тревогой. Всё интереснее становилось, почему Алфёдов спросил про них. Неужели они как-то задействованы в его своеобразном «заточении»? Наверное, да. Сложно что-то предполагать, когда непонятно ровным счётом ничего. Остановиться он решил в зале для тренировок. Самом обычном, можно даже сказать, что это был просто спортзал. Двери закрылись, мальчики прошли вперёд, а Неадаптер остался у входа, опираясь на... металл? Сам врач не был уверен, из какого материала состоят стены и всё остальное. — Ну, рассказывайте, что же успело произойти. Он посмотрел на них выжидающе. С каждой секундой молчания, лицо мрачнело. Брови сползались к переносице. Наконец, в который раз переглянувшись, рассказ начал чёрт. — Ам-м, мы, то есть я, я разгуливал по коридорам от скуки и искал каких-нибудь секретиков, как делал это в детстве. И... нашёл. Там, комната была такая, — его лицо скривилось, будто съел лимон, — стрёмная. По какой-то причине я подумал, что стоит позвать туда Сек'Би и Алфа... На сей раз его взгляд был опущен в пол. Несмотря на достаточно высокий рост, он оставался таким же ребёнком, каким и был прежде. Ящер тронул его хвостом в качестве поддержки и сжал руку. — Вот я и, позвал. Привёл, а Алф сознание терять начал. Мы его оттуда вытащили, конечно. А вот там нас старший застукал... — у паренька чуть ли не слёзы на глазах были, он, ясное дело, переживал не только за своего друга, но и за себя с Сек'Би. Неадаптер наблюдал за ними с лёгкой грустью. Внезапно всплыли воспоминания из его собственного детства: жуткая вонь, падающая на пол юная девушка, и парень классом их выше. Он помог донести её к врачу. Последний раз, когда Неадаптер её видел, был перед её исчезновением... наверняка и перед её смертью. — Они ведь не тронут меня? Не тронут ведь? — девушка со слезами на глазах говорила что-то ещё, как в комнату зашёл медперсонал. Молодого парня выволокли из комнаты, прочь от рыдающей подруги. По кусочкам собирая ситуацию, мужчина всё больше убеждался в том, что не собирается терять ещё одно близкое ему существо. В раздумьях он отпустил ребят обратно в комнату, однако, посмотрев на время, изменил их маршрут и направил в столовую.

***

Джаст боялся. Боялся и Сек'Би. Они вместе боялись. До дрожи в коленях. Алфёдов ведь сейчас у врача, верно? Наверняка так, но в обыкновенной медицинской комнате никого не было. Мозги отказывались соображать, но из глаз сами собой покатились слёзы. Что с ними сделают? Что с ним сделают? Что это вообще за комната была? Быстро вытирая рукой слёзы, он сказал Сек'Би, что отойдёт в туалет. Голос задрожал, выдавая всё, что Джаст чувствовал. Ящер упрямо пошёл за ним, не желая оставлять одного: мало ли что случится? Однако Джаст был категорически против. Причина оказалась... не так проста, как вы думаете. Ведь Сек'Би не знает о Войде. Он не знает о том, что эта мразь может взять верх. С другой стороны, парень сможет помочь другу прийти в себя от истерики, и вероятность разнести помещение снижается менее чем до пятидесяти процентов. С зарёванным лицом чёрт всё же согласился. А вот ящер, несмотря на довольно спокойное лицо, был излишне взволнован. Взвинченная под давлением вверх тревожность ключом била из ушей, носа, глаз и рта. Но, делать, в конце концов, было нечего.