Охота двух ястребов

      Гарри упрямо молчал, не желая смотреть на Снейпа, ведь прекрасно знал, что увидит в его глазах гнев и разочарование. Мальчик знал, что повёл себя как безответственный идиот, рискуя своей жизнью из-за какого-то полёта во время дождя. Он знал, что вёл себя точно так же, как маленький ребёнок, с которым Снейп сравнивал его ранее, и что заслужил каждое едкое слово сарказма и осуждения со стороны Северуса. Гарри знал… но всё равно слегка обижался на мужчину. Как в детстве, когда Дурсли наказывали его за всё, независимо от того, виноват ли мальчик или нет. Когда он рос на Тисовой улице, ему никогда не разрешали выражать своё мнение, но в Хогвартсе всё изменилось.       Поэтому гриффиндорец почти всегда возмущался, когда Снейп наказывал его. Гарри понимал, что он делал это, только когда необходимо, но ничего не мог с собой поделать. Итак, сам того не осознавая, мальчик вернулся к прошлому себе и просто стоял, уставившись в пол, пока Северус чуть ли не кипел от злости.       — Мистер Поттер! Хочу напомнить вам, что мы не в школе, и вы обещали мне беспрекословно повиноваться мне в этом путешествии. И что теперь? Вы нарушаете моё указание и делаете самую большую глупость в мире. Я требую объяснений!       Этот тон разозлил его, и прежде чем мальчик понял, что говорит, угрюмо выпалил: — Зачем? Ты же всё равно не слышишь меня, так зачем что-то говорить?       Северусу не понравился тон мальчика.       — Если вы ответите на мой вопрос, я смягчу наказание, которое вы заслуживаете, Поттер. Или, может быть, вы хотите, чтобы я подумал, что вы вели себя как импульсивный безмозглый идиот и полетели в шторм без всякой причины?       — Нет… Но ты всё равно будешь так считать, и неважно, что я скажу, — пробормотал гриффиндорец. Гарри не знал, как, но он снова почувствовал себя пятилетним ребёнком, которого поймали, когда он пробирался к буфету, где стоял торт, что считалось серьёзным нарушением в доме Дурслей.       — Ну? Или я должен считать до трёх? — зарычал Снейп.       Гарри покраснел.       — Мне пятнадцать, а не два года!       — То как вы себя сегодня повели, больше смахивает на поведение малыша, чем подростка, мистер Поттер! — воскликнул его опекун. — Это ваш последний шанс.       — Хорошо! — сдался мальчик, решив, что хуже быть не может. — Я не планировал ослушаться вас, сэр, но… Я сходил с ума здесь, и мне действительно нужно было выбраться, поэтому я просто… Я трансформировался и улетел через дымоход. Я не знал, что дождь будет таким сильным, и думал, что ветер немного утих, так как Хедвиг смогла летать в нём, и она сказала, что он не такой сильный, как кажется.       Северус развернулся к спящей сове и превратился в Воина, чтобы понимать её речь.       — Чёрт возьми, Хедвиг! Как ты могла ему такое сказать? Я думал, что совы мудрые.       Снежная сова уставилась на ястреба-тетеревятника.       — Не смей обвинять меня в его безрассудстве, Воин! Откуда мне было знать, что он поступит, как настоящий балбес? Кажется, он твой подопечный, так почему ты не присматривал за ним?       — Я расшифровывал сложный код! — огрызнулся Воин, защищаясь. — Я не знал, что за ним нужно присматривать, как за чёртовым двухлетним ребёнком!       — Эй! Я вообще-то здесь нахожусь, — заметил Гарри, а затем сразу же пожалел, что не сдержал рот на замке.       Потому что теперь на него смотрели две пары глаз с явным неодобрением.       — Ты летал во время грозы, Гарри? — встревожено защебетала Хедвиг. Она настороженно сидела на холодной плите, бросая на Гарри укоризненный взгляд. — Чем ты думал, глупый птенец? Ты мог снова сломать крылья или что-то похуже!       Теперь Гарри было ещё более стыдно. Но он просто повернулся и огрызнулся, ведь так ему хоть немного станет легче:       — Эй, вообще-то ты сказала мне, что ветер не такой уж и сильный!       Снежная сова надулась и издала резкий крик.       — Я говорила это, ведь умею хорошо летать, а ты просто неоперившийся птенец, летающий всего несколько месяцев.       — Я хорошо летаю, Хедвиг!       — Но не так хорошо, чтобы летать во время грозы. Для этого требуется многолетняя практика, которой у тебя нет. А теперь прекрати спорить и пытаться обвинить меня в собственной глупости! Ты решил пойти и рискнуть собственной шеей, Гарри Джеймс Поттер, так что, если и хочешь кого-то винить, то только себя! — сова многозначительно зашипела, а затем резко повернулась к нему спиной, явно испытывая отвращение.       Всё это время Северус молчал. Он не полностью понимал Хедвиг, приняв обратно человеческий облик, только некоторые фразы, и то не до конца. Но было очевидно, что мудрая сова искренне не одобряла решение молодого хозяина рисковать своей шеей от скуки. Северус был в ярости. Неужели его подопечный не понимал, что такое поведение было не только детским, но и неприемлемым? Что он не просто важная часть пророчества, но и очень дорогой человек для Снейпа?       «Я потерял слишком многих, кто мне дорог. Я не хочу потерять и его! Особенно из-за такой глупой причины! Он моя ответственность, и я не могу снова потерпеть не удачу. Только не снова!»       — Глупый непослушный сопляк! — прорычал профессор и дал сильный подзатыльник Гарри. В воздухе поднялось облако сажи. Снейп поморщился и вытер руку о мантию.       Мальчик вздрогнул, но не пошелохнулся и не попытался убежать от разгневанного профессора. Ещё одно доказательство того, что гриффиндорец понял, какую ошибку совершил.       — Прости, Северус.       — Прости за что? За то, что тебя поймали? За то, что ослушался меня? За то, что вёл себя как грёбанный идиот! Молодец, Поттер! Тебе следует извиниться, потому что скука — это не повод рисковать своей жизнью. Сколько раз я должен это повторить, чтобы ты наконец это понял? Какую часть из предложения «не подвергай себя ненужной опасности» ты не понял? Может, стоить написать это на твоём лбу, чтобы ты понял? Я думал, что после Амбридж и того случая с анимагией ты наконец успокоишь хоть немного свой пыл и научишься думать, прежде чем действовать. Но нет, ты снова наступаешь на те же грабли.       — Это… это не так, сэр! — запротестовал гриффиндорец, рассеянно потирая голову. — Я просто хотел ненадолго выйти на улицу. Я не знал, что летать небезопасно.       — И что, скажите на милость, плохого в собственных ногах? Вы могли бы просто прогуляться вместо того, чтобы летать. И не говори, что не знал это. У тебя есть глаза, и ты видел, что на улице сильная гроза, — безжалостно сказал Северус.       — Ладно, я виноват! Ты это хотел услышать?       — Следите за тоном, мистер Поттер. Вам следовало бы уже запомнить, что я не потерплю ни от кого такого тона, а особенно от своего подопечного. Если ты не готов был к этому разговору, то не следовало ослушиваться меня. Я надеялся, что после прошлого семестра вы научитесь вести себя более ответственно, но, наверное, я ошибался, — опекун с отвращением покачал головой.       — Я не могу ошибаться? Наверное, я должен быть идеальной послушной куклой? — огрызнулся Гарри. Разочарование Снейпа ранило его сильнее любого удара, поэтому мальчик перешёл к обороне.       Северус открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, но резко остановился. Почему-то он не мог найти общий язык с мальчиком, а отвратительное отношение и поведение невероятно раздражало профессора, но мужчина не хотел, чтобы небольшая ссора переросла во что-то большее. «Не позволяй ему давить на тебя, Северус. Ты взрослее и умнее его, помнишь?» — напомнил сам себе профессор. Хоть Гарри и стал старше, но он всё ещё подросток. Снейп глубоко вздохнул и сказал максимально спокойным голосом, которым только мог: — Мы с тобой оба знаем, что совершенство есть идеал, и ни один подросток, каким бы он ни был, не сможет соответствовать ему, как и любой взрослый, если уж на то пошло. И я не ожидал этого от вас, мистер Поттер. Чего я действительно ждал, так это готовности признавать свои ошибки, сталкиваться с последствиями своих ошибок и то, что вы поймёте, если я что-то запрещаю вам делать, так это ради вашей безопасности, а не потому что мне так захотелось. Неужели ты не понимаешь, что случится, если ты умрёшь?       — Конечно, понимаю. Ты не сможешь выполнить пророчество и убить Волдеморта.       — Оставь это чёртово пророчество в покое! — выругался Северус. — Твоя жизнь намного важнее, чем любое пророчество, Гарри, и я хочу видеть, как ты растёшь, а не глупую смерть из-за глупой выходки! Да, я должен о тебе заботиться, но и ты не должен подвергать себя опасности. Или ты хочешь, чтобы тебя знали как мальчика-который-дожил-только-до-пятнадцати?       — Нет, — мальчик поёжился под строгим взглядом. Теперь вдобавок к стыду он ещё чувствовал себя виноватым. Он не хотел заставлять Северуса волноваться, но иногда Гарри забывал, что в его жизни появился человек, которому он действительно небезразличен.       — Ладно. Как я и говорил, мистер Поттер, вам пора начать ценить свою жизнь и не подвергать себя постоянно опасности. Ты не неуязвим, птенец, и последнее, что я хочу, — это хоронить человека, которым дорожу, — Снейп прокашлялся и продолжил: — Вы своими действиями подорвали моё доверие, мистер Поттер, и на это закрывать глаза я не буду. Я был уверен, что вы будете вести себя как взрослый человек, пока я работал над расшифровкой текста, что мне не нужно будет следить за вами постоянно. Оказалось, что я был неправ, и за вами нужно присматривать, как за непослушным двухлетним ребёнком.       Гарри покраснел.       — Нет!       — Нет? Скажите мне кое-что, мистер Поттер. Если бы вы были на моём месте, то есть опекуном, а ваш подопечный постоянно нарушал ваши запреты, что бы вы сделали? Как, по-вашему, вы бы отреагировали? Какое наказание вы бы предпочли? — прежде чем Гарри ответил, Северус развернулся и направился к выходу из крошечного домика. — Подумайте, мистер Поттер. Думайте долго и внимательно. Когда я вернусь, то буду ждать вашего ответа.       — Куда ты идёшь?       — Хочу прогуляться.       — Но… там ведь дождь!       — И что? Я знаю заклинание, отгоняющее дождь, — коротко сказал Северус, затем пробормотал его и вышел за дверь.       Гарри просто уставился на закрытую дверь, не зная, что и думать. Правильно ли он услышал? Северус Снейп, весь такой идеально правильный, только что попросил выбрать себе наказание? Что с ним произошло? Мальчик был уверен, что не ослышался. Почему Северус спросил его об этом? Гарри был уверен, что у его опекуна нет проблем с придумыванием наказания для полоумного дурака-подопечного. Он ведь профессор уже более шестнадцати лет и знает все виды наказаний.       — Хм. Ничего не понимаю, — пробормотал вслух мальчик, обращаясь к Хедвиг. — Что он имел в виду, сказав: «Что бы вы сделали?»       — По-моему, всё очевидно, — ухнула Сова, взъерошив перья. — Он хочет, чтобы ты побыл на его месте и понял, как он себя чувствует. И кстати, на твоём месте я бы действительно задумалась о наказании. А ещё тебе очень повезло, что я слишком устала и не хочу щипать тебя за ухо, хотя ты этого и заслуживаешь.       — Кем ты себя возомнила, моей матерью?       — Не дай Мерлин этому произойти! У меня бы все перья повыпадали с учётом того, как часто ты рискуешь своей шкурой, как какой-то придурошный скворец! Но я правда очень переживаю за тебя, Северус тоже. Подумай о том, что он сказал, птенец. Всё это было не просто так.       — Я понимаю, но зачем ему понадобилось моё мнение? Раньше он никогда не позволял мне самому выбирать наказание.       — Возможно, он хочет, чтобы ты больше брал на себя ответственности за свои поступки. В конце концов, ты всегда говоришь, что ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения.       — О… да… действительно, в этом есть смысл, — неохотно признал юный анимаг. Он развернулся и сел на нижнюю ступеньку лестницы, подперев подбородок руками. Хотя это и звучало странно поначалу, Гарри пришлось признать, что слова декана Слизерина заставили его хорошенько задуматься о своём поступке!       Мальчик никогда раньше не ставил себя на место опекуна или отца, и было немного странно это делать. Он понимал, что Северуса злило, когда его подопечный поступал безумно и необдуманно, но мальчик даже не задумывался, а почему. Первая мысль, которая пришла на ум, это то, что Снейпа бесило, когда его правила нарушали. Но подумав немного ещё, гриффиндорец понял, что его опекун злился, потому что боялся. Боялся потерять мальчика. Что сказал Снейп? «Ты не неуязвим, птенец, и последнее, что я хочу, — это хоронить человека, которым дорожу».       Гарри чувствовал себя одновременно и униженным, и любящим, когда вспоминал слова Северуса. Он наконец понял. «Северус любит меня. Как отец любит сына». Его опекун никогда не произносил эти слова вслух, но Гарри знал, что в душе это так. Теперь, вспоминая всё с момента подписания документов об опекунстве, мальчик понял, что Северус относился к нему больше как к сыну, а не ученику.       «Ох, Мерлин! Я действительно сильно облажался. Он пытался быть мне отцом, а я просто вёл себя как полный мерзавец».       Теперь он действительно пожалел о своей глупости и серьёзно задумался о том, что бы он сделал, если был бы Северусом, а его сын вёл себя так отвратительно.       «Я бы тоже разозлился, если бы мой сын сделал такую глупость. Хотя тогда всё, о чём я думал, это как выбраться из этого треклятого дома. Он слишком сильно напоминал мне мой чулан, а помимо темноты, я всей душой ненавижу маленькие замкнутые пространства. Тем не менее мне следовало быть умнее и просто прогуляться, в конце концов, ну и что, что идёт дождь? Я много раз работал в саду под дождём, и однажды, когда Дадли выгнал меня из дома, я даже провёл ночь на дереве рядом с сараем под дождём. После этого я сильно заболел бронхитом… Похоже, я медленно начинаю сходить с ума… Разговариваете ли вы сами с собой? Я — да. Так, Гарри, перестань отклоняться от темы».       Мальчик поморщился. Воспоминание о том лете было не из самых приятных, но тем не менее…       «Я должен извиниться перед Севом, а потом хорошенько ударить себя чем-то тяжёленьким за то, что вёл себя как настоящая задница! Почему я иногда веду себя так? Я ведь не хотел, просто… иногда забываю, что он не язвительный профессор, которого я раньше так сильно не любил, а мой друг и опекун и… возможно даже, почти отец, —мальчик вздохнул. — Наверное, я просто не привык, чтобы кто-то был рядом. Но пора это менять. Сев всегда пытается защитить меня, но это то, что у меня не совсем получается. Я привык защищать других людей, а не себя. Ещё одна вещь, над которой мне нужно поработать».       Мальчик прикусил нижнюю губу и задумался, как же ему поступить в следующий раз, чтобы не наступить на те же грабли. Наконец, ему пришло на ум наказание, как раз в тот момент когда вернулся Северус.       — Ну, ты подумал над моими словами? — сразу же спросил подопечного Снейп.       — Да. Во-первых, я хочу извиниться за то, что нагрубил вам, сэр, — признался Гарри. — Иногда я забываю, что ты… заботишься обо мне. Я очень сожалею об этом инциденте и постараюсь, чтобы это больше не повторялось.       — Извинения приняты, — сказал Северус. — Что насчёт другого?       — Я много думал об этом… Я бы тоже разозлился, если мой ребёнок поступил бы так глупо и неразумно. Знаю, меня следовало бы хорошенько наказать, просто у меня проблемы с небольшими пространствами, с тех пор как дядя с тётей начали меня запирать в чулане. Понимаю, что это не оправдание, просто… Я не собирался летать просто назло тебе, но мне действительно нужно было, Северус, и я просто сделал то, что первое пришло на ум. Я люблю летать, поэтому и превратился в Свободу. Когда я оказался на крыше и почувствовал ветер, понял, что поступил, как настоящий кретин, и мне следовало послушать тебя…       — Я рад, что ты понял это. Ты знал, что у тебя может быть клаустрофобия, Гарри?       — Клаустрофобия? — тупо повторил гриффиндорец. «Он назвал меня «Гарри». Может ли это значить небольшое перемирие?» Мальчик почувствовал, как груз упал с его плеч. Застрять в крошечном домике с разъярённым Северусом Снейпом было бы большой проблемой. Очень большой.       — Это страх перед маленькими или замкнутыми пространствами.       — Я знаю, что это такое, Сев. Я просто никогда не задумывался об этом, мне не становилось плохо в шкафу или душе.       — Возможно, у тебя это не в острой форме, но то, что ты мне только что рассказал, наводит на мысль, что у тебя это может быть не так сильно развито, — предположил Северус. — В свете этого всего отчасти понятна твоя реакция на то, что тебя заперли здесь.       — Но это не всё.       — Правильно. Ты подумал о том, что бы ты сделал в моей ситуации?       — Да.       — Рассказывай.       — Частично моя проблема заключалась в том, что мне было смертельно скучно. Поэтому я думаю, что неплохим вариантом было бы изучение чего-то полезного, вроде древних рун или различных техник исцеления или написания эссе.       Северус кивнул.       — Разумное предложение. Продолжай.       Гарри вздохнул: ему не нравилось то, что предстояло сказать.       — Ещё за непослушание и неуважение я мог бы сделать что-нибудь скучное и не особо полезное… Например, вымыть полы и камин без магии, просто водой с мылом и щёткой. И просто, чтобы вы знали, я ненавижу мыть полы. Тётя Петуния заставляла меня часами драить полы в доме, пока мои руки не покрывались волдырями от уксуса и воды.       Профессор нахмурился.       — Я не твоя тётя, во имя Мерлина, не надо сравнивать меня с ней. Что-то ещё?       Гарри поморщился. Наступила самая нелюбимая часть этого разговора.       — И поскольку я действительно вёл себя как… двухлетний ребёнок, то я считаю, что мне следует оставаться в поле вашего зрения в течение следующих трёх дней. Я ненавижу, когда за мной кто-то наблюдает.       «Не могу поверить, что я сказал это. О чём я думал, когда предложил наказание, которое ненавижу больше всего? Я что, совсем чокнутый?»       — Ты думаешь, это было бы идеальным наказанием для тебя?       Гарри кивнул.       — Хорошо. Тогда сделаем, так как ты предложил, — заявил профессор зельеварения. Он взмахнул палочкой, и на полу появились большое ведро с мыльной водой и щётка для мытья посуды. — Вы можете начать с пола или с эссе, как захотите.       Анимаг поморщился.       — Думаю, начну с пола. Но прежде я могу кое о чём спросить?       — Вы можете спросить меня кое о чём, — поправил его профессор.       — Ты расшифровал тот код из блокнота?       — Да. Я как раз шёл рассказать тебе об этом, как вдруг обнаружил твоё отсутствие.       — Ох.       «Я немного поспешил. Подожди я ещё несколько минут, может, и не попал бы в беду», — с сожалением подумал Гарри.       — Это здорово, Северус! Теперь ты можешь расшифровать тетрадь полностью.       — Да, но сначала я вздремну, — он развернулся и начал подниматься по лестнице. — Не буди меня, когда поднимешься и начнёшь писать эссе. После ужина можешь почистить чердак.       Гарри закатил глаза и пробормотал: — Да, сэр, — и взмахнул рукой в шутливом наклоне.       — Неисправимый птенец, — отругала его Хедвиг.       Гарри посмотрел на неё, его глаза озорно блеснули, и сказал: — Эй, так меня называет Сев. Крадёшь его фразочки?       — А почему бы и нет? — ухнула сова, её глаза лениво прикрылись. — Лучше начни мыть полы. От того, что ты будешь пялиться на него, чище он не станет.       — Мерлин, но ты правда говоришь, как моя мама! Ужас! — мальчик шумно вздохнул.       Час спустя у Гарри ужасно болели спина и колени от бесконечной возни на полу.       «Ты только что вымыл пол, Гарри! — мрачно подумал он, усердно орудуя щёткой. — НЕНАВИЖУ мыть пол. Но я ведь сам это предложил, так что грех жаловаться, — гриффиндорец тихо застонал. — В следующий раз скажу Севу, что ненавижу вытирать пыль или что-то в этом роде».       Он обнаружил, что вода в ведре магическим образом наполняется сама и остаётся чистой независимо от того, сколько раз мальчик макал в неё грязную щётку. Сначала гриффиндорец отскрёб камин от золы и сажи, а теперь принялся за пол. Забавно, что два часа назад пол казался ему не таким уж и большим, но теперь он словно не заканчивался.       Подросток остановился и кинул щётку в ведро с мылом. Единственное, что было хорошее в этом наказании, — это то, что рядом не было тёти Петуньи, готовой дать хорошего тумака за любой промах. А ещё не было Дадли, который частенько опрокидывал ведро на только вымытый пол.       Гарри осмотрел пол и нахмурился, потому что оставалось одно место, где погибла адская гончая, оставив на деревянных половицах чёрное пятно.       — Будь ты проклят! — раздражённо прорычал он. — Тупой адский пёс! Даже умереть нормально не можешь.       Он стукнул рукой по полу и заметил, что одна из половиц начала шататься. Гарри шумно вздохнул и решил домыть оставшийся пол, потому что ничего кроме магии не могло убрать это чёрное пятно.       Минут через сорок Гарри закончил мыть пол и лестницу, а также пол в ванной. Он был потный и грязный и вонял, как трубочист из романа Диккенса. Мальчик решил принять душ и вздремнуть минут десять, а затем приступить к написанию эссе.       Он достал из своего рюкзака чистую одежду и пошёл в душ.       Спустя минут пятнадцать он вышел, чувствуя себя намного лучше, чем до этого. По крайней мере, в доме было чисто, наверное, впервые за пятьдесят с лишним лет, а ещё во время этой ненавистной уборки Гарри переосмыслил своё поведение и дал себе торжественную клятву думать, прежде чем действовать. Ещё одного мытья полов и ссоры с Северусом он точно не переживёт.        Мальчик поднялся по лестнице и заметил, что его опекун спит. Было странно видеть Северуса таким умиротворённым. Спящий, Снейп выглядел моложе своих тридцати пяти лет и красивее. «Всё потому, что он не хмурится и не смотрит свирепо, — ухмыляясь, подумал его подопечный. — Он бы хорошенько меня отругал, узнав, о чём я думаю. Наверное, именно из-за этой ужасной репутации на него не набрасываются девушки», — Гарри прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос. Подросток представил, как десятки девочек-подростков пускали слюни, бросались на профессора зельеварения и кричали что-то вроде: «О, Севви, дорогой, я просто умираю от желания, чтобы ты поцеловал меня, обнял или хотя бы просто прикоснулся».       «Тьфу, Гарри, хватит об этом думать!» — ругалась рациональная часть его разума, но другая продолжала истерически бушевать. Подросток отвернулся от своего закутанного в одеяло наставника, сильно прикусив губу, чтобы случайно не разбудить Северуса. Ему надо было выспаться, ведь он очень много времени потратил, чтобы расшифровать этот код. «Тебе нужно написать эссе», — напомнил сам себе мальчик, но потом понял, что ему понадобятся какие-нибудь книги по техникам исцеления или Древним рунам, а Северус спал.       «Ну что ж, думаю, это значит, что я тоже могу вздремнуть», — подумал гриффиндорец и свернулся калачиком на своём спальном мешке.       Его разбудил Снейп. Профессор зельеварения смотрел своим фирменным хмурым взглядом.       — Спите на работе, мистер Поттер?       — Ну, я не мог убраться, пока ты спишь, а для эссе нужны были некоторые книги, — объяснился Гарри.       — Сначала закончи с уборкой, а потом я дам тебе несколько бумаг, — приказал опекун, и подопечный подчинился.       Ему потребовалось всего двадцать минут, чтобы вымыть пол на чердаке. Он был вдвое меньше и не такой грязный. Поужинав и умывшись, гриффиндорец взял текст от Северуса и начал изучать его при свете лампы, зачарованной Люмосом, в то время как его наставник приступил к расшифровке кода.       Гарри как раз заканчивал второй абзац эссе, где писал об уходе за ранами с помощью магических мазей и зелий, как вдруг зельевар воскликнул: — Риддл, а ты был умным ублюдком! Но недостаточно, чтобы стать самым умным.       Гарри отложил перо, он работал за маленьким столом, который Северус трансфигурировал из сломанного куска дерева, и с любопытством уставился на своего наставника.       — Ты о чём, Сев?       — О том, что юный Томми был слишком самоуверен и думал, что он настолько умён, что может записать все свои планы насчёт бессмертия в эту тетрадь, зашифровать её и спрятать здесь, и никто её никогда не найдёт.       — И он не думал, что такие, как мы, однажды найдут её, не так ли?       — Именно. Но теперь он заплатит за свою самоуверенность, — Снейп постучал по краю блокнота. — Судя по тому, что я перевёл на данный момент, можно сказать, что Волдеморт случайно узнал, как создавать определённые предметы из запрещённой книги по тёмной магии, полученной в Лютном переулке, и благодаря разговору с бывшим профессором зельеварения Слизнортом. Он пишет, что одним предметом был старый дневник ещё студенческих времён, когда-то принадлежавшей его матери Меропе. Другой предмет — это фамильное кольцо Мраксов, его он создал после того, как убил Марволо и разделил его душу с помощью ритуала.       — Ритуала? Ты хочешь сказать, что именно так создаются запрещённые предметы? С помощью убийства?       — Да. По-видимому, колдун использует энергию убитого человека, чтобы разделить его душу, а затем использует готовый сосуд, чтобы поместить её туда. И, конечно, всё это с помощью ритуала. Ещё он использовал ожерелье — бесценный медальон, который Меропа продала, когда сбежала от отца и сильно нуждалась в деньгах. Волдеморт выкупил это ожерелье в лавке «Горбин и Бэркес», а затем использовал его и тройное убийство бабушки, дедушки и отца, чтобы разделить свою душу и сделать крестраж из кулона и, как мне кажется, ещё из посоха Драконьего Глаза, который он украл из Министерства.       — Что за посох Драконьего Глаза?       — Очень мощный магический предмет. Считается, что когда-то его носил сам Мерлин. Драконий глаз принадлежал белому дракону, которого Мерлин видел в своём видении побеждённым красным драконом. Волдеморт не смог выдержать того, что у него его нет, поэтому и украл его, а затем использовал в отвратительных целях.       — А что дальше? Что насчёт ожерелья? Там написано про это?       — Есть небольшая загадка, которую я частично перевёл. Это может быть ключом к разгадке, — признался профессор. — Интересно, что ты думаешь об этом.       Он протянул подопечному кусок пергамента, на котором были нацарапаны переведённые стихи. Мальчик прочитал его вслух.

«Сокровище Слизерина — это я,

Раздавшимся на рассвете дня, под чьими-то шагами спрятан я.

В доме проклятья и обиды покоюсь я,

Жду того, кто больше всего любит меня».

      Гриффиндорец подпёр подбородок рукой и тихо сказал: — Первая строка проста. Сокровище Слизерина — медальон.       — Логично. Что насчёт следующей строчки?       — Раздавшимся на рассвете дня, под чьими-то шагами спрятан я. Может быть, под лестницей? Или под его кроватью?       — Но Волдеморт никогда здесь не спал.       — А где спали Мраксы? Я не видел их спальню.       — Возможно, на полу, как собаки. Или на кровати, где-нибудь в углу комнаты, — сухо ответил профессор зельеварения.       — Фу! Это же просто… отвратительно! — Гарри скорчил возмущённую рожицу и содрогнулся. — Здесь ещё сказано, что сокровище Слизерина находится в доме проклятья и обиды. Может быть, это дом Риддлов? Там обитают очень обиженные приведения.       Северус задумался.       — Неплохое предположение, но он уже спрятал там один предмет. Зачем ему утруждать себя и прятать ещё? Это слишком рискованно. Нет, подумай лучше о том, кто мог бы написать эти строки, Гарри. Волдеморт не считает Риддлов обиженными. По его мнению, они получили по заслугам, поскольку его отец отрёкся от него, и именно из-за него он рос в бедности в детском приюте. Волдеморт никогда бы не простил его. Нет. Проклятья… Возможно, это Меропа. Она жила в поместье Мраксов, которое можно считать проклятым, поскольку Волдеморт призвал адскую гончую охранять его.       — Да! Я понял! И последняя строка… Предмет ждёт, когда Волдеморт заберёт его. Если мы сможем разгадать вторую строчку…       — Это то, чем я и занимался, — довольно раздражённо сказал профессор зельеварения.       Прежде чем Гарри успел сказать что-то ещё, в комнату влетела Хедвиг. Она мягко приземлилась на плечо волшебника и потрепала его непослушные волосы. Это было щекотно.       — Хедвиг, прекрати! Я сам могу причесаться!       Сова проигнорировала его и продолжила трепать волосы мальчика.       — Почему ты тогда не сделаешь это сам, а?       — Ай! Хедвиг! Неужели тебе больше нечем заняться?       — Не понимаю, почему тебе это не нравится, — прокомментировал Снейп.       — Смешно, Сев. Очень. Посмотрел бы на тебя, когда твои волосы будут так трепать, — проворчал Гарри.       Гриффиндорец нахмурился, глядя на пергамент.       — Раздавшимся на рассвете дня, под чьими-то шагами спрятан я. Что, во имя Мерлина, чёрт возьми, это значит? Где-то есть место, по которому ходят люди на рассвете?       Хедвиг перестала прихорашивать своего хозяина.       — Загадки, Гарри? Я люблю загадки, как и все совы, конечно. Иногда в Совятне мы устраиваем различные конкурсы на разгадывание загадок. Прочти мне, пожалуйста, свою.       Гарри обменялся со Снейпом недоверчивыми взглядами, а затем прочитал загадку своему фамильяру.       — Хм… Ты не понимаешь вторую строчку, верно?       — Да. Есть догадки, что она может значить?       Снежная сова моргнула, затем ответила: — Ну, вы, люди, не летаете, а ходите по земле. Так что, возможно, медальон под полом или зарыт в землю?       — Да, возможно… — начал Северус.       — Ты права! Пол… — гриффиндорец ударил себя по лбу. — О, я такой болван! Сев, когда я мыл пол, то заметил, что одна из половиц сильно расшаталась. На ней погибла адская гончая, из-за чего там также осталось большое пятно. Может, там?       — Может быть, — Северус поднялся, его нос нетерпеливо поддёргивался. — Покажи мне её.       Мальчик первым спустился вниз и быстро нашёл расшатанную половицу.       — Вот! Видишь, как она болтается? — Гарри прыгнул на неё.       — Да, теперь отойди.       — Как мы сможем достать оттуда?       — С помощью уменьшающего заклинания.       — О, и почему я об этом не подумал?       — Потому что у меня больше опыта, чем у тебя, — несколько самодовольно ответил Северус. Мужчина направил свою палочку и пробормотал заклинание.       Доска уменьшилась до размера зубочистки, оставив много свободного места.       Гарри натянул перчатки, блокирующие проклятия, и опустился на колени. Затем мальчик взмахнул палочкой и произнёс заклинание обнаружения. Оно ничего не показало, поэтому гриффиндорец спокойно сунул руку в отверстие и вытащил маленькую деревянную шкатулку для драгоценностей ручной работы.       — Думаю, это оно, — взволнованно объявил Гарри.       — Да. Стой, не открывай. Там могут быть ловушки, — предупредил Северус, затем произнёс заклинание обнаружения ловушек тёмной магии.       Гриффиндорец напряжённо ждал, пока его наставник подаст знак, что всё в порядке, и он, наконец, сможет открыть коробку.       В ней был бархатный мешочек на шнурке. Когда подросток развязал его и перевернул вверх дном, большой овальный медальон упал ему на ладонь. Он был сделан почти из чистого золота, на лицевой стороне была большая буква «С», выполненная драгоценными изумрудами.       Почти сразу его шрам начало покалывать и жечь.       — Ой, — мальчик изо всех сил начал тереть его.       — Что случилось? — спросил профессор.       — Мой шрам немного… покалывает.       — Когда это началось?       — Только что, когда я взял медальон в руки.       — Это точно запрещённый предмет, — мрачно сказал Северус. — Пора избавиться от него раз и навсегда.       — Северус… что это значит? Почему мой шрам внезапно начал беспокоить меня? — с тревогой спросил подросток. — Он пытается вернуться?       — Нет. Думаю, из-за того, как был оставлен шрам, ты теперь всегда будешь особо чувствительным к предметам тёмной магии, а это один из самых темнейших предметов, когда-либо созданных, — успокоил подопечного профессор. — Дай мне знать, что произойдёт, когда я уничтожу его, — мужчина выхватил медальон из рук подопечного.       Затем он призвал свой железный котёл и ящик с зельями, разрушающими проклятия.       Зельевар позволил ученику бросить ожерелье, смесь зашипела, вспенилась, почернела и задымилась. Медальон полностью растворился.       Несмотря на носовой платок, повязанный вокруг носа и рта, подросток закашлялся, из глаз потекли слёзы. Северус подошёл и распахнул дверь, в комнату ворвался свежий ветерок, унёсший отвратительную вонь и дым.       Почти сразу же «молния» перестала болеть.       — Как твой шрам, Гарри?       — Больше не болит.       — Ты уверен? Не стоит разыгрывать из себя великомученика.       — Я не разыгрываю, — подросток посмотрел вниз на чёрную жижу в котле. — По-моему, оно исчезло навсегда.       — Эванеско, — сказал Снейп, и содержимое исчезло. Затем протянул руку и слегка взъерошил волосы подопечного. — Молодец, Гарри. Ты и твоя сова — отличная команда.       Мальчик тихо улыбнулся.       — Да, Хедвиг рулит. Она нам сильно помогла, не так ли, Сев?       — Да. А ещё она помогает уберегать тебя от всяких неприятностей, птенец.       — Ха-ха, очень смешно. Что будем делать теперь?       — Теперь нам пора спать. Мы много сделали сегодня. Пока я не расшифрую полностью весь дневник, мы останемся здесь. Кстати, напоминаю, что тебе всё ещё нужно закончить своё эссе и не покидать моё поле зрения.       — О, зачем ты напомнил об этом? — застонал ученик. — Я надеялся, что ты… забудешь об этом.       — Уже пытаешься уклониться от наказания, которое, кстати, сам же и выбрал, — сказал опекун, нахмурившись. — Помни, что тебе некого винить, кроме самого себя.       — Я знаю, Северус! — проворчал Гарри. — Но ведь мне это и не должно нравиться.       — Но зато ты усвоишь хороший урок.       — И правда, — пробормотал пятнадцатилетний подросток. Он поднялся по лестнице и приготовился ко сну, не забыв поблагодарить Хедвиг за её помощь. Одно было ясно наверняка: в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем сотворить какую-нибудь глупость, потому что отбывать наказание, придуманное самим собой, было невыносимо! И гриффиндорец даже не мог злиться на своего опекуна, так как тот даже не был причастен ко всему происходящему.       Печально покачав головой, Гарри забрался в спальный мешок.       «Если у меня когда-нибудь будут дети, они будут думать, что я худший отец. Всё потому, что я буду знать все виды наказаний, — он зевнул. — Мерлин! Похоже, я очень сильно устал… раз думаю о детях? Чёрт возьми! У меня даже нет детей. Как бы то ни было, об этом мне стоит забеспокоиться позже, когда Волди навсегда окажется в аду».       — Спокойной ночи, Северус, — пробормотал ученик, подпирая рукой голову.       — Спокойной ночи, птенец, — последовал ответ шёлковым голосом, и Гарри мог поклясться, что перед тем как закрыл глаза, он почувствовал знакомую руку, гладящую по волосам.       Северус стоял, глядя на спящего подопечного и слегка улыбаясь.       «Завтра я закончу свой перевод и, возможно, ещё немного поговорю с ним о его клаустрофобии. Медитация могла бы помочь ему контролировать это. Однако с этим придётся подождать, пока мы снова не окажемся дома. Мерлин, помоги нам вернуться в целости и сохранности!»       Он поднял голову и увидел Хедвиг, настороженно примостившуюся на стуле у стола.       — Спасибо тебе.       — Не за что, профессор. Думаю, вместе у нас получится спасти его от всяких неприятностей.       — Надеюсь, — затем мужчина развернулся и пошёл к своему спальному мешку, оставив сову нести вахту при лунном свете и единственном отблеске маленького ночника рядом с Гарри.