Охота двух ястребов

      Тёмной ночью Гарри снился сон. Лицо его было странно горячим и влажным от пота. Ему снился таинственный сад с фонтаном, струящимся среди обилия цветов: и привычных английских роз, лилий и петуний из его детства, и экзотических тропических растений, а также жимолости, бальзаминов, рододендронов и многих других.       Он сидел на каменной скамье, украшенной резными херувимами, умывая лицо прохладной водой. Он прошёл долгий путь, но теперь был в безопасности, здесь, в саду среди цветов и фруктовых деревьев. Гарри повернулся и увидел рядом бокал сладкого гуавового и кокосового нектара. Мальчик жадно выпил его. Закончив, он поднялся, чтобы ополоснуть бокал в фонтане. Он чувствовал себя отдохнувшим и приятно сонливым.       Внезапно послышались шаги по мощёной дорожке. Гарри выпрямился. Неужели его враги снова нашли его? Но нет, по дорожке шла маленькая девочка, не больше пяти лет, в красивом платье из золотой ткани с маленькой рубиновой диадемой на золотых кудрях. Её пухлое лицо было бледным и измученным, а голубые глаза — влажными от слёз. Гарри подумал, что она похожа на принцессу из сказки. Принцессу, которая попала в беду.       — Помогите мне, пожалуйста! — всхлипнула она, крупные слёзы катились по ее лицу. — Он гонится за мной!       — Кто гонится за тобой? — крикнул Гарри, вытаскивая палочку.       — Плохой человек. Он хочет меня украсть. Вы поможете мне?       Её глаза умоляюще смотрели на него, и он не смог устоять перед отчаянным испуганным взглядом.       — Да, я защищу тебя.       — Спасибо! — разрыдалась она.       Вот оно что. Он никогда не мог устоять перед плачущими детьми. Гарри опустился на колени и сказал: — Эй, всё хорошо. Меня зовут Гарри, не бойся.       Она приблизилась к нему, её пухлые ручки протянулись и обвились вокруг его шеи.       — Обними меня, Гарри. Мне так холодно. Обними меня крепко и не отпускай. Здесь так холодно. И так страшно.       — Тссс, — он обнял девочку и запахнул вокруг неё свой плащ, уложив её в его складки. — Я с тобой, ты в безопасности.       — Я знаю. Обними меня, — попросила она и доверчиво положила голову ему на плечо.       Затем он поднял её и отнес обратно на скамейку, сел, крепко прижимая девочку к себе.       — Всё хорошо, принцесса. Я защищу тебя от плохого человека. Как он выглядит?       Она всхлипнула, а затем прошептала: — Ты увидишь, — и она улыбнулась. Жестокая, властная маленькая улыбка, хотя Гарри этого и не увидел, потому что девочка прижималась головой к его плечу. — Так хорошо. Очень хорошо, — прошипела она достаточно тихо, чтобы волшебник не услышал её. А потом она прижалась к Гарри, и её голубые глаза стали кроваво-красными.       Гарри не знал, сколько времени он просидел, держа её на руках. Минута? Час? Но вдруг девочка напряглась и взвизгнула: — Он идёт! Я чувствую его!       — Где?       — Там! — крошечный пальчик указал, и Гарри увидел тень высокого человека в чёрной мантии на краю дорожки. — Спаси меня, Гарри!       — Отдай мне девочку, мальчик, — прохрипел тёмный колдун, угрожающе держа палочку перед собой.       — Нет! Зачем она тебе?       — Чтобы убить её, — другой волшебник усмехнулся, и Гарри мог поклясться, что видел эту усмешку раньше.       — Иди к чёрту! — крикнул Гарри и бросил «Сектумсемпра».       Но тёмный колдун отразил заклятие и насмешливо рассмеялся.       — Как жалко. Отойди, мальчик, и отдай её мне.       — Нет! Она под моей защитой и принадлежит мне, — гриффиндорец поднял палочку, чтобы бросить ещё одно заклятие, но вдруг почувствовал, как содрогнулась земля, и он неожиданно стал падать…       — Гарри, проснись! Выпей это, — Северус тряс его за плечо и протягивал чашку с чем-то, что очень напоминало кофе.       Гарри моргнул и открыл глаза, затем резко вздрогнул, толкнув руку Северуса так, что горячий кофе выплеснулся из чашки и попал ему на руку.       — Гарри, ради Мерлина!       — А? Ох, прости. Сильно больно?       — Бывало и хуже, — вздохнул профессор зельеварения. Затем он передал своему ученику чашку и потёр руку.       — Прости. Я просто… мне снился сон, и ты был в моём сне… как бы… там был человек, похожий на тебя… — Гарри покачал головой, не желая обсуждать, как Снейп из его сна пытался убить его и маленькую девочку. Он отпил кофе, найдя его тёмным и насыщенным. Он дал ему прилив энергии, как только Гарри проглотил его.       — Кошмар?       — Нет. Это был просто странный сон, про сад и всё такое… — Гарри пожал плечами, игнорируя шёпот в глубине своего разума: «Спаси меня, Гарри! Он плохой человек». — Не про… не про тех инферналов прошлой ночью.       Северус просто кивнул.       — Я знаю, что ты почти не спал прошлой ночью, но нам нужно скоро уходить. Хедвиг говорит, что Сивый взял наш след. Выпей всё, туда добавлено несколько капель лёгкого тонизирующего зелья. Оно взбодрит тебя, и ты сможешь лететь около двух часов, прежде чем нам понадобится отдых, — он поймал пристальный взгляд Гарри и сказал: — Прежде чем ты спросишь, да, я тоже его использовал, и нет, это не как стимулирующее зелье, оно не вызовет привыкания или депрессии. Однако после того, как его действие закончится, тебе нужно будет поспать.       — Ладно, я понял, — сказал Гарри, стараясь скрыть раздражение в своём тоне. Действительно, неужели Снейп должен так всё контролировать и обращаться с ним как с младенцем? Ему почти шестнадцать, ради Мерлина!       Он подул на содержимое чашки и снова сделал глоток, допив кружку через несколько минут.       Хедвиг влетела в небольшой овраг, тихо ухая.       — Поторопитесь, ястребы! Этот Сивый очень сильно торопит своих оставшихся волков. Они скоро настигнут вас!       Северус взмахом палочки убрал кружки и котёл и уменьшил свой рюкзак. Гарри поступил так же со своим постельным бельём и превратился в Свободу, поймав восходящий поток воздуха через мгновение и взлетев в небо с удовлетворительным криком.       Но получил выговор от Воина.       — Цыц, глупый птенец! Или ты хочешь рассказать каждому живому существу в радиусе пятнадцати метров, что здесь есть краснохвостый ястреб?       Свобода немного смутился и махнул крылом в извиняющемся жесте старшему ястребу, а затем полетел на северо-запад с большой скоростью. Зелье в его крови давало огромный запас энергии.       «Чёрт бы побрал старого хрыча! Вечно за мной хвостом ходит. Ладно, я могу его обогнать!»       По какой-то причине обгон занудного ястреба доставил Свободе большое удовольствие. И Воин не сможет его ругать за хвастовство, поскольку они должны были быстро улететь от оборотней, низкий рык ярости которых доносился снизу.       «Проклятые оборотни! Почему вы просто не оставите нас в покое?»       Они летели по прямой около часа, и дважды Свободе казалось, что они сбили оборотней со следа, но каким-то образом они всё ещё преследовали их. Хедвиг предложила снова сыграть роль приманки, но Воин отказался, сказав, что этот трюк можно использовать только один раз, и он не хочет, чтобы они разделились.       Свобода наслаждался новой скоростью и энергией, которые он приобрел, используя сильные воздушные потоки, чтобы лететь быстрее и дольше, чем когда-либо прежде. Ветер гудел и ласкал его, и он чувствовал себя чудесно, как будто мог покорить мир.       «Покорить мир? А? Я не хочу покорять мир, просто хочу жить нормальной жизнью с Северусом», — подумал Свобода, озадаченный тем, почему его мысли постоянно отклоняются в ту сторону, которую он не хочет исследовать.       «Уверен?» — прошипел тёмный голос в его подсознании. «Ты действительно хочешь жить с тем, кто постоянно ругает тебя за всё и никогда не позволяет веселиться?»       Взмахи крыльев Свободы замедлились, когда он задумался, а затем возобновились, когда он ответил себе: «Уверен, у нас совсем не было времени на нормальное лето, мы охотимся на эти проклятые тёмные предметы. И он ругает меня только тогда, когда это нужно».       Тёмный голос замурлыкал, логично рассуждая: «Конечно. И ты заслужил презрение и насмешки все эти годы в школе? Ты заслужил чувство унижения и гнева? Разве ты не помнишь, как это было?»       И тогда Гарри вспомнил, вспомнил дни, когда он и Северус были в ссоре, и зельеварение было предметом, которого гриффиндорец боялся больше всего, потому что его учитель хотел его достать, и единственное, чему он там научился, это тому, как чистить котёл до блеска и как рубить селезёнки крыс и писать строки. Воспоминание заставило его поморщиться, но он всё ещё пытался оттолкнуть его.       Это было в прошлом. Всё закончилось. Снейп признал, что был неправ, и Гарри простил его. Не так ли?       «Он хочет причинить тебе боль, контролировать тебя. Разве ты не видишь этого?»       Свобода покачал головой. Нет, это неправильно. Воин лишь хочет его защитить.       «Правда? Он хочет всю славу и почёт для себя. И признание за уничтожение этих предметов. Вот почему он не позволяет тебе носить кинжал. Он хочет его для себя, эгоистичный мерзавец».       Свобода попытался возразить, но перед его мысленным взором всё время возникало лицо Северуса, когда тот забирал у него кинжал в приюте, лицо, выражавшее облегчение. Он настаивал, чтобы кинжал остался у него.       «Он сказал, что это может меня развратить. Он просто пытался защитить меня».       «Это то, во что он ХОЧЕТ, чтобы ты поверил. Ему просто нужно защитить свою шкуру».       Свобода задрожал. Когда-то он сам так думал о своём наставнике, пока не узнал его как личность за те недели, что провёл в качестве фамильяра Северуса. А что, если это первое впечатление было верным? А что, если у Снейпа есть свои планы, и он просто использует его?       «Как Дамблдор. Он тоже лгал тебе».       «Северус не такой, как Дамблдор».       «Не такой? Он пешка Дамблдора… его шпион. Он хорошо знает искусство предательства. Не доверяй ему».       Свобода чувствовал себя так, словно летел сквозь туман, все его мысли были приглушены ватой. Они кружились и вились в его мозгу, как листья в буре, а он не мог схватить их. Смущённый и расстроенный, он молча пролетел над обширным лесом — они достигли границы Уэльса.       — Полетели, Свобода. Думаю, здесь можно немного отдохнуть, может быть, немного поохотиться, — позвала его Хедвиг, и затем она и Воин направились вниз в лес.       Свобода последовал за ними, всё ещё смущённый и злой на Воина.       Вскоре он обнаружил, что в лесу много дичи, и поймал прекрасного кролика, которого с удовольствием съел. По какой-то причине Свобода увидел видение, как он нападал на Воина и убивал его. Гарри быстро отбросил это тревожное чувство. Он устал и хочет спать, вот почему возникали эти странные образы.       Он тщательно очистил когти и привёл в порядок перья, аккуратно удалив все следы крови, а затем присоединился к своим спутникам, отдыхающим на ветке дуба. Хедвиг с любовью посмотрела на него, прежде чем зарылась головой в грудь и уснула. Свобода с усмешкой посмотрел на неё, прежде чем взглянул на большого чёрного ястреба с его нелепо белыми перьями на груди.       Воин держал голову под крылом, но поднял её, когда вернулся Свобода, тихонько прочирикав: — Хорошо поохотился, Свобода? Или тебе нужна моя помощь, чтобы поймать полёвку?       Замечание Воина было шутливым, но оно задело Свободу, поэтому он резко ответил: — К твоему сведению, я сам поймал кролика и не нуждаюсь в твоей помощи. Я не какая-то безмозглая птичка! Воин цыкнул на него: — Расслабься, птенец. Ты устал и расстроен, если тебя задела моя маленькая шутка. Спи.       — Я не устал.       — Тогда не спи. Но не приходи ко мне ныть, что у тебя болят крылья после всего лишь часа полёта, — сказал Воин и демонстративно отвернулся, снова засыпая.       — Не буду. Я достаточно взрослый, чтобы знать, когда мне нужно спать, а когда нет. И я даже немного не устал. Вовсе нет, — твёрдо сказал себе краснохвостый, но через четыре секунды его янтарные глаза закрылись, и он снова заснул.       — Поттер переступает черту с тех пор, как пришёл в эту школу, — презрительно сказал Снейп Дамблдору после того, как выяснилось, что имя Гарри было помещено в Кубок Огня…       — Выверни карманы, Поттер! Тебя сегодня видели в Хогсмиде, куда директор категорически запретил тебе ходить. Теперь выверни карманы и дай мне посмотреть, что ты там спрятал! — сердито прошипел Северус, донимая его, пока тот не показал профессору чистую пергаментную бумагу — Карту Мародёров…       Мантия Снейпа развевалась вокруг лодыжек, когда он ходил между рядами котлов, разглядывая студентов, как вампир вкусную добычу. Он остановился перед Гарри и посмотрел на маленького второкурсника, его фирменная усмешка была на месте.       — Поттер, как вы называете ваше зелье? — он окунул помешивающую палочку в котел Гарри, а затем вытащил, с неё капала какая-то коричневая жижа. — Мне кажется, я поручал вам приготовить успокаивающий отвар, а не болотную жижу. Вы вообще читали инструкции, Поттер, или у вас появилась блестящая идея положить всё туда, размешать и надеяться на чудо?       — Н-нет, сэр. Я не знаю, что случилось, сэр…       — К счастью, я знаю. Ваше раздутое эго помешало вам понять, как готовить зелье, и теперь из-за вас минус пятнадцать баллов Гриффиндору. Эванеско!       Он уничтожил содержимое котла Гарри и пошёл дальше, оставив Гарри яростно сверлить его глазами.       «Жирный ублюдок! В твоей голове только ингредиенты для зелий и оскорбления».       Свобода подёргивался и дрожал во сне, не любя воспоминания, которые он был вынужден пережить, но его разум продолжал их извлекать, пока, наконец, он не проснулся, всё ещё сварливый и раздражённый. Он уныло слетел с ветки и вернулся в открытое небо, игнорируя вопрос Хедвиг о том, как он себя чувствует. Он чувствовал себя отвратительно, но отказался обсуждать что-либо со своими спутниками. Всё равно они не могли ему помочь.

***

      Внизу пять оставшихся оборотней из стаи Сивого принюхивались к воздуху в поисках остаточного запаха ястреба, но на мгновение были сбиты с толку прохладным ветром, дующим с юга. Они притаились рядом с дубом, на котором три птицы отдыхали не более часа назад, рыская и царапая когтями борозды во влажной земле.       — Гррр! — рявкнул Сивый, показывая огромные кривые клыки. Он поднял руку, оставляя в отчаянии глубокие царапины на древнем дереве. — Как вы могли потерять след после всего этого времени, Мейхем? — он сердито посмотрел на немного меньшего оборотня с тёмной шерстью, торчащей клочьями по всему телу. Он был лучшим следопытом в стае. Его нос был настолько чувствителен, что мог выслеживать добычу по воздуху.       — Я… н-не знаю, сэр. — Мейхем долго и сильно принюхивался, в воздухе было что-то, что напоминало ему… горелый металл, острый запах, от которого у него потекли слюни.       — Что-нибудь?       — Ну… есть что-то… но это не ястреб.       — Тогда прекрати это нюхать! — Сивый резко обернулся и сильно укусил Мейхема за ухо, ранив его.       — Ой! — взвизгнул молодой оборотень, съёжившись и на мгновение опустив голову в знак покорности.       — Да заткнись ты. Это совсем не больно. Люциус платит мне не за то, чтобы я терял след, — безжалостно заметил Сивый, усмехаясь, когда Мейхем всхлипнул и попытался остановить кровь, капающую из одного уха, тряпкой, которую ему передал один из членов его стаи. Люциус был вне себя от ярости, когда Сивый использовал портал, чтобы вернуться из Трансильвании без волшебников и крестража, и угрожал наложить на него Клятвосвязанное проклятие, если тот не пошевелится и не вернёт двух беглецов немедленно. Сивый почувствовал, как горят кончики его ушей, когда он вспомнил, как с ним обращался аристократичный волшебник.       — Хозяин никогда не терпел неудач у своих подчинённых, и я тоже. Теперь найди их или узнай, каково это — когда твои внутренности выворачиваются наизнанку. Понятно?       Он строго посмотрел на оборотня, и Сивый склонил голову, показывая, что соглашается на всё, что скажет этот хитрый ублюдок. Он всё ещё горел от высокомерия Малфоя. Даже Волдеморт никогда не обращался с Сивым как с наёмной собакой. Тёмный Лорд уважал главного оборотня, как подобает волшебнику. Сивый ощетинился и представил себе, что однажды он останется один на один с высокомерным лордом поместья Малфоев и научит ублюдка правилам приличия, пока будет есть печень всё ещё живого лорда.       «Дикая охота на ястреба, устроенная этим ублюдком, стоила мне половины стаи, благодаря этим проклятым волкам. Хотя, думаю, я всегда могу найти больше детей, чтобы укусить и привести в стаю. Нужно только найти постарше, чтобы они могли поспевать за нами». Сивый слизнул кровь с губ, затем повернулся и посмотрел на Мейхема.       Мейхем всхлипнул, затем издал низкий победный вой.       — Сэр, я нашёл! Нашёл! — взвизгнул он. На самом деле, запах ястреба был заглушён странным металлическим запахом, но Мейхем этого не сказал. У него было чувство, что, следуя этому запаху, они найдут свою добычу.       Странный запах, жгучий в глубине горла. Мейхем бросился бежать через деревья, его неестественно длинные ноги быстро преодолевали мили местности перед ними.       — Клыкастый, Разруха, Гибель и Чума, за мной! — рявкнул Сивый, и остальная часть стаи повиновалась.       Они не беспокоились о том, что их могут увидеть, потому что могли бежать так быстро, что были просто размытыми пятнами. Любой маггл, который мельком увидел бы их, не смог бы сказать, на что он смотрит. Магглы похожи на овец, они ничего не замечают, если это не прямо у них под носом.       Сивый бежал, слегка высунув язык, пробуя ветер. Он жалел, что этот проклятый Снейп анимаг с крыльями, тогда он мог бы почувствовать запах страха, когда приблизится к нему. Запах страха опьянял большого оборотня почти так же сильно, как свежая кровь. Очень жаль, что Люциус запретил ему причинять вред Снейпу или малышу Поттеру, потому что он очень хотел бы услышать крик Снейпа, когда будет его есть, по одному маленькому кусочку, оставив сердце напоследок. Или, что ещё лучше, заставить этого проклятого предателя смотреть, как Сивый ест Поттера. Одна только мысль об этом заставила оборотня пустить слюни, и брызги пены полетели и ударили по дереву, когда Грейбэк пробежал мимо.

***

      — Волшебник рождается с определённой способностью использовать и накапливать магию, — объяснил Снейп, когда они решили немного отдохнуть в середине дня. Они были уже почти в Йоркшире и до сих пор не слышали звука погони. Как и обещал, Северус рассказывал Гарри о том, как он может использовать боевую и другую магию, не истощаясь полностью. — Дамблдору действительно следовало бы ввести в школе курс по теории магии. Ты должен был узнать это в рамках своих магических исследований гораздо раньше, — Северус закатил глаза и вздохнул. — Однако старый чудак — консерватор и будет придерживаться тех же методов обучения, которые предлагались в его время, несмотря на то, что в его время юные волшебники имели преимущество в виде магических учителей до поступления в школу, которые объясняли всё это, за исключением, конечно, маглорождённых, которым приходилось бороться самостоятельно. Бедняги, пока не находили наставника. Однако я отвлёкся, — потряся головой, профессор вернулся к своей первоначальной теме. — В общем, чем сильнее человек магически, тем больше у него внутренних резервов, обычно это пропорционально магической силе. Однако были и отдельные случаи, когда у волшебников было гораздо больше резервов, чем силы, и эти волшебники часто могли передавать другому волшебнику накопленную ими силу через ментальную связь. Когда-то их называли Проводниками, и они часто служили великим волшебникам, когда те брались за крупную работу.       — Добровольно? Или они были рабами? — подозрительно спросил Гарри.       — Большинство были добровольцами, в те времена считалось честью работать с великим магом, таким как Мерлин или Годрик Гриффиндор, или леди Ровена Рейвенкло. Однако некоторые были сделаны «постоянными слугами», как их тогда называли, и служили своему хозяину-волшебнику всю свою жизнь. Ходят слухи, что Проводники помогли построить Хогвартс. Защитные чары вокруг территории никогда не смогли бы продержаться так долго без помощи Проводников своим магам-хозяевам.       — Правда? — несмотря на усталость, Гарри начинал интересоваться этой темой. — Я никогда не читал об этом в «Истории Хогвартса».       — Хм! Меня удивляет, что ты вообще её читал. Или ты просто слушал, как мисс Грейнджер читала важные отрывкм? — осведомлённо спросил Северус, и Гарри покраснел, будучи пойманным.       — Ладно, я только бегло просмотрел книгу, но Гермиона ничего не упоминала о Проводниках или чем-то подобном.       — В этой книге нет всего, что нужно знать о замке, Гарри. Тот, кто написал её, и те, кто позже добавлял к ней, вероятно, не видели необходимости упоминать роль Проводников, поскольку те, кто помогал строить замок, давно умерли и считались большинством чистокровных полезными инструментами, а не людьми.       — Но это просто… неправильно. Ты хочешь сказать, что волшебники умерли, чтобы защитить Хогвартс от тёмной магии, и они даже не упомянуты хотя бы в примечаниях?       — Да. Ты никогда не слышал поговорку — «Историю пишут победители»? Это было правдой тогда и сейчас. В нашем мире много чего скрыто, похоронено под ложью и полуправдой. Чем больше ты будешь учиться, Гарри, тем больше ты будешь убеждаться в этом.       — Как ты тогда узнал о Проводниках?       — Я прочитал несколько книг о природе магии в Запретной секции и поговорил с Аргусом Филчем.       — Филч? Но он сквиб. Что он знает о магии?       — Он может и не уметь пользоваться даром, но он знает о теории больше, чем половина учеников, которые когда-либо учились в Хогвартсе, включая тебя, мистер Поттер, — упрекнул Снейп. — Аргус — последний Проводник, живущий сейчас в Хогвартсе. Этот факт известен только мне и директору.       Гарри ахнул.       — Поэтому он никогда не покидает школу?       — Да. Он подписал контракт со старым директором Диппетом, что останется в школе управляющим и будет служить Проводником директора замка до конца своей жизни. И так он делает до сих пор. Взамен ему предоставляются жильё и питание, а также денежное пособие. Он может ходить в Хогсмид, но не дальше, а директор защищает его от тех, кто предвзят против сквибов.       — Но… это просто… он застрял там навсегда… Неудивительно, что он такой старый скряга. Как он мог на это согласиться?       — Мы все делаем то, что должны, Гарри, чтобы выжить. Наш мир не добр к сквибам и Проводникам, — коротко сказал Северус. — Аргус решил, что ему нужно сделать всё возможное, и лучше иметь место для сна и еды и крышу над головой, чем жить впроголодь на улице в Косом переулке. Он сам выбрал это, Гарри, его не заставляли.       — Его можно когда-нибудь освободить?       — Возможно, если бы новый директор вступил в должность и согласился освободить его от контракта, — намекнул Северус. — В любом случае, по мере того как волшебник стареет, его способность накапливать магию увеличивается пропорционально его магическим способностям, поэтому я могу хранить большое количество магии в своих личных резервах, больше, чем ты, поскольку ты всего лишь ученик. Если сравнивать с чем-то маггловским, то представь себе свои магические резервы как своего рода… автомобильный аккумулятор. Когда ты молод, ты заполняешь аккумулятор только наполовину, но по мере того, как ты становишься старше и опытнее, ты можешь заполнить аккумулятор полностью и использовать его по мере необходимости. Но будь осторожен, если ты когда-либо исчерпаешь свои резервы, ты будешь слабым и больным и не сможешь колдовать, пока не поправишься. Но это происходит только тогда, когда ты используешь магию за пределами своих возможностей или находишься в опасной для жизни ситуации. Колдовство, соответствующее твоему уровню знаний и силы, никогда не затронет твои резервы. Теперь ты понимаешь, почему ты был так истощён, а я — не так сильно прошлой ночью?       Гарри кивнул, довольный объяснением, но какая-то его частичка жаловалась, что несправедливо, что его наставник сильнее его.       «Ты можешь стать хозяином. Я могу сделать это», — прошептал тот маленький голосок, и Гарри почувствовал дрожь, пробежавшую по нему, и он гневно посмотрел на Северуса, когда тот отвернулся, негодование и зависть нахлынули из какого-то тёмного места глубоко внутри. «Может быть, это и хорошо, потому что я никогда не хочу быть рабом».       Северус обернулся, чтобы предложить им продолжить путь, они отдыхали около часа, когда снова леденящий крик оборотня, идущего по их следу, пронесся сквозь деревья и эхом отозвался от холмов.       — Чёрт возьми! — взорвался Гарри. — Как они нас постоянно находят? Я думал, ты защитил кинжал!       Северус нахмурился, негодуя, что его ругает как школьника его собственный ученик.       — Следите за своим тоном, мистер Поттер. Я не знаю, как они постоянно находят наш след, но это не имеет значения. Я не могу потратить энергию сейчас, чтобы усилить защиту, поскольку мне нужно иметь возможность летать, не сломав крылья, — затем он превратился в Воина и взмыл в небо.       «Если бы он позволил мне нести кинжал, я бы мог лучше защитить его», — сердито подумал Свобода. — «Но нет, он относится ко мне как чёртова нянька или как будто я идиот». Его желание держать кинжал росло с каждой минутой, пока ему не захотелось наброситься на Воина и выдрать ему перья, пока тот не согласится отдать ему кинжал.       Мгновение спустя он был в ужасе, и часть его, та часть, которая всё ещё была Гарри Поттером, лепетала: «Что, чёрт возьми, со мной не так? Я не хочу причинять боль Воину. Почему я чувствую себя таким… отстранённым… таким злым… всё в тумане…»       Но его слабый протест был заглушен приливом гнева и обиды, и где-то в глубине его разума он услышал смех маленького ребёнка: «Обманул тебя, обманул, никогда нельзя доверять волшебнику, никогда».       Свобода летел сильнее, напрягая себя до тех пор, пока мышцы крыльев не начали гореть от усталости, не уверенный, пытается ли он обогнать оборотней на земле или голос внутри, который побуждал его ненавидеть и бояться своего наставника.       Оборотни неустанно преследовали их, казалось, способные бежать, не уставая, и изнурительный темп начал сказываться на всех, даже на опытной почтовой сове. Воин понял, что стресс от погони изматывает молодого краснохвостого, потому что Свобода летел неровно, и всё же, когда старшие хищные птицы предложили ему ненадолго отдохнуть, он раздражённо отрезал, что справится сам, и оттолкнул их.       Воин был склонен укусить его за дерзость, но сдержался, вспомнив, насколько он был обидчивым в этом возрасте и как сильно хотел казаться способным позаботиться о себе сам. «Подростки в этом возрасте такие обидчивые, и он находится под большим давлением, чем любой подросток, которого я знаю. Тем не менее, когда это закончится, я ясно дам ему понять, что дома такое отношение не потерпят». Ястреб посмотрел вниз и увидел к своему ужасу пять оборотней, бегущих через высокую вересковую траву. «Тебя будут преследовать со всех сторон, пока не приблизится конец»… — фрагмент пророчества Трелони промелькнул у него в голове, и он фыркнул, заставляя свои крылья биться быстрее. Из всех моментов, когда провидица была права, почему именно сейчас?