Охота двух ястребов

      Боль в груди была невыносима, Северус боялся, что всё кончено. Но чудом Гарри не нанёс смертельный удар, по крайней мере, не мгновенный. Вырванный из груди кинжал, сверкающий золотом в лунном свете, отражал ужасающий красный блеск глаз Гарри, сияя кровью и магией Снейпа. Единственные слова, которые Северус смог вымолвить, прежде чем потерять сознание от нестерпимой боли, были: — Гарри… почему?       Миг — и тьма. Гарри остался один, глядя на кинжал, наблюдая, как его наставник истекает кровью на спальном мешке. Ученик моргнул, взгляд скользил от пропитывающей грудь наставника крови к кинжалу в собственной руке.       «Кровь… на моих руках. Столько крови. Слишком много».       Лицо Северуса, его глаза, его последний вопрос преследовали Гарри: «Гарри, почему?»       Капли крови с кинжала падали на руки, и внезапно Гарри вздрогнул, прорываясь сквозь сон, который сковал его разум.       Ужас вырвался криком: — Северус! Нет! О, НЕТ!       Его разум метался в панике, словно запутавшийся заяц. Кинжал жёг руку, но Гарри не мог оторвать от него взгляд. В голове раздался зловещий смех проклятого артефакта, ликующего над смертью тёмного волшебника, который его связал. «То, что было светом, теперь тьма! То, что было связано, теперь свободно! Всё благодаря тебе, маленький волшебник! Мой милый мальчик, как я тебя люблю!»       Эти слова, сладкие как мёд, жгли как шипы. Гарри был потрясён до глубины души.       — Нет… нет… нет… — стонал он, дрожа и всхлипывая, как парализованный старик, слёзы градом катились по щекам. — О, Мерлин, помоги мне!       — Гарри, что случилось? Ты кричал?       В этот момент вернулась Хедвиг, тихо опустившись на мягких крыльях после ночной вылазки. Увидев ужасную картину, белая сова издала пронзительный крик — гнев и ужас смешались в нём. Её волшебник… с окровавленным кинжалом в руках, а у его ног — умирающий Северус.       — Нет! Что ты НАДЕЛАЛ, Гарри Джеймс Поттер! — закричала сова, бросаясь на ошеломленного Гарри. Когти глубоко вонзились в его руку, боль пронзила до костей, заставив его уронить Кинжал Раздора.       Гарри вскрикнул от боли, четыре глубокие царапины медленно кровоточили. Но кинжал лежал на земле, и он наконец смог отделить реальность от кошмарных видений, которые он создал.       — Хедвиг, я… я не хотел! Честно… я не хотел! — рыдал он.       Сова, ударив его крылом по лицу, прошипела: — Глупый мальчик, сейчас не время для слёз! СДЕЛАЙ что-нибудь, чтобы исправить это, клянусь Афиной! Иначе он умрёт!       — Но… что насчёт… кинжала? Я всё ещё слышу его! — Гарри прикоснулся к горящей щеке.       — Оставь кинжал мне, Гарри! Я позабочусь о нём. А сейчас — подумай о Северусе! Поторопись! — Хедвиг резко укусила его за ухо, затем стремительно спикировала вниз, схватив угол зачарованного полотна и набросив его на сверкающее лезвие. Кинжал, невредимый, впитал в себя кровь, но жаждал большего.       «Гарри, возьми меня. Владей мной. Я сделаю тебя властелином мира, волшебником могущественнее Дамблдора».       Гарри стиснул зубы, игнорируя сладкий, проникающий до костей голос.       «Северус. Надо помочь Северусу. Он весь в крови… какое заклинание останавливает кровотечение?»       Он рывком вспомнил уроки анатомии и целебных чар, которые они изучали в Сильваноре. Сглотнув подступающую тошноту, он поднял палочку и произнёс заклинание.       Медленно, мучительно медленно, кровь начала сворачиваться. Снейп был бледен, потеря крови была огромна, но он дышал. Гарри взял чистые тряпки из сундучка с зельями и прижал их к зияющей ране, красной и искажённой по краям. Заклинание прилипания, потом — поиск зелья восстановления крови.       Поддерживая голову профессора зельеварения на коленях, Гарри пытался напоить его зельем, кусая губу от отчаяния.       — Не умирай, Северус! Мне очень… очень жаль…! — слова лились как самобичевание, прожигая сердце. Он чуть не убил своего наставника. Если Северус умрёт, он станет убийцей.       Он даже не заметил, как Хедвиг, унося Кинжал Раздора в своих когтях, скрылась за каменным курганом. Голова раскалывалась, дыхание сбилось, чувство вины сжимало грудь, смешиваясь со слезами, которые текли по лицу нескончаемым потоком.       Но руки его не дрогнули, когда он заставлял Северуса глотать зелье, капля за каплей. Шмыгая носом, он нежно поглаживал горло мужчины, помогая проглотить, вспоминая шёлковый голос, который учил его уходу за пациентами в коме. Наконец, флакон опустел. Гарри сгорбился, зелёные глаза широко раскрыты, устремлены на человека, которого он едва не лишил жизни, и на пустой флакон в окровавленных пальцах.       Дыхание Северуса, ещё неровное, заставило Гарри с новой силой ощутить тошноту. Он отшатнулся, его вырвало в траву.       «Это нормально, когда тебя тошнит, когда ты впервые забираешь жизнь. Я буду рядом, чтобы подержать твою голову, если тебе это понадобится», — прозвучал в его голове шёпот кинжала. Гарри подавился, его вырвало снова. «Нет, нет, нет. Боже, о, Боже… Северус… что я наделал? Как я мог послушать кинжал? Как?»       Он пытался понять, что толкнуло его на этот поступок, но перед глазами стоял лишь образ сада, фонтана и маленькой девочки, которую он поклялся защитить. Это видение переплелось с внезапной вспышкой ненависти к Северусу — к этому «жирному длинноносому придурку», который постоянно третировал его на зельеварении, насмехался…       «Стоп! Стоп! Он не такой. Ты же знаешь, он не такой, он твой наставник… отец. И посмотри, что ты с ним сделал! Взгляни хорошенько, Поттер!»       Гарри заставил себя посмотреть на высокого бледного задыхающегося волшебника, лежащего на земле, и его снова вывернуло наизнанку. «Кинжал пронзил лёгкое? Вот почему Снейп так тяжело дышит?»       «Ему больно», — тупо подумал Гарри. «Конечно, больно! Что бы я почувствовал, получив кинжал в грудь?»       Он усмехнулся собственной мысли.       «Может, дать Северусу обезболивающее? Да, это облегчит боль».       Гарри чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации. Ещё десять минут назад он едва не убил своего учителя, а теперь думает о том, как ему помочь. Ужасная ирония!       Он потянулся за зельем и тут почувствовал боль в руке. Четыре глубокие параллельные царапины на тыльной стороне ладони, почти до запястья. Хедвиг. Хедвиг сделала это, вернувшись и застав его над Северусом, словно подозреваемого в убийстве. Никакой тайны не оставалось — теперь всем ясно, кто чуть не убил Северуса Снейпа.       Вновь всплыли перед глазами кровь и кинжал, и Гарри испытал странное, болезненное удовлетворение от совершенного нападения. Тошнота снова подступила, но вырвать было уже нечего.       «Зло. Северус никогда не был злым. Это всегда был я. Что-то внутри меня, подобное Волдеморту. Я слушал кинжал, и я предал Северуса».       Плюнув в траву, Гарри принялся рыться во флаконах, отыскивая «Антибактериальный эликсир» и «Обезболивающее». Найдя мягкую чистую ткань, он подошёл к Северусу, который стонал и подёргивался. Стиснув зубы, Гарри отменил заклятие прилипания и обработал ужасную рану фиолетовым эликсиром. К счастью, Северус не проснулся, чтобы почувствовать жжение. Затем Гарри вновь перевязал рану и попытался напоить Северуса обезболивающим.       Но профессор зельеварения едва мог глотать, большая часть зелья выливалась изо рта.       — Давай, Северус. Прими это. Пожалуйста.       — Что ты делаешь? — строго прошипела Хедвиг, приземлившись на ветку над ними.       Гарри вздрогнул от неожиданности.       — Хедвиг! Я… я просто пытаюсь дать ему обезболивающее.       Белая сова с подозрением оглядела его.       — Откуда мне знать, что ты всё ещё не под влиянием кинжала, Гарри? Отойди от него.       — Хедвиг, я не… клянусь…       — Я не могу рисковать. Теперь отойди. Не заставляй меня снова причинять тебе боль.       Покорно, понимая доводы Хедвиг, Гарри отошёл, закрутив флакон с обезболивающим и убрав его в сундук. Он нахмурился, разглядывая свою руку, затем взял чистую ткань, вылил на неё остатки фиолетового зелья и принялся обрабатывать порезы.       Зелье жгло, как огонь, но Гарри приветствовал эту боль. Он заслужил её, как и Северус. В конце концов, именно он устроил этот хаос. Найдя другую ткань, он перевязал руку.       Затем он съёжился под деревом, дрожа от холода и пережитого ужаса.       — Где кинжал? Ты же не оставила его где попало, правда?       — Нет. Он спрятан, и я не скажу тебе где. Как он?       — Плохо. Он всё ещё жив, но я не знаю, как вылечить такую рану. Хоть бы Мидоусвит была здесь. Или мадам Помфри. Что я могу сделать, Хедвиг?       — Сиди спокойно и больше не слушай никаких кинжалов, — рявкнула сова. — Хочу услышать от тебя обещание, что ты будешь сидеть здесь и не сдвинешься с места, пока я не вернусь. Я попробую найти помощь, хотя это место настолько отдалённое, что здесь может не быть волшебников, способных помочь. Тем не менее я должна попытаться. Дашь ли ты мне слово?       — Да. Клянусь своей волшебной честью и магией, — голос Гарри был хриплым от сдерживаемых слёз. Он обхватил колени руками, подперев подбородок. Зелёные глаза были мрачными, полными отвращения к самому себе. Он следил за Северусом, считая подъемы и спады его груди.       «Раз. Два. Три. Четыре. Дыши, Северус. Как в медитации. Я не заблокировал свой разум, как ты говорил, я устал, я забыл, и эта… вещь забралась мне в голову и взяла меня под контроль. Думаю, это называется одержимостью».       Он снова вздрогнул, наблюдая, как Хедвиг взмывает в ночное небо и исчезает в темноте.       Огненный круг костра едва освещал стоянку, тени ползли по краю света, к месту, где сидел Гарри. Ветер шелестел травой и листьями, а он сам не мог унять дрожь, пронизывающую его до костей. Злой ветер, несущий зло. Как и я. Тьма и горе обволакивали его, словно погребальный саван, сковывая тело и душу, возвращая забытый ужас ночной темноты. Но он не приблизился к огню. Он заслужил это одиночество во тьме, уничтожив самое дорогое в своей жизни. Сдавленный всхлип вырвался из груди, и Гарри прижал ладонь к глазам. Но слёз не было. То, что он сделал… это было слишком глубоко для слёз. Он вспомнил слова Мидоусвит: «Северус был светом во тьме, путеводной звездой».       «Что же теперь, когда этот свет погас? К кому он теперь обратится? Кто услышит его плач, если не Северус?»       Ответ был один: «никто». Только Северус слышал его немые мольбы.       «И если его не станет… тьма поглотит и меня. Какой смысл бороться дальше?»       Закрыв глаза, Гарри снова увидел маленькую девочку, ребёнка, которого он пытался защитить, но который использовал его.       «Обними меня, Гарри. Крепко обними и никогда не отпускай. Убей плохого человека за меня, Гарри».       Он резко открыл глаза, пот заливал лицо.       «Нет! Я не буду тебя слушать! Ты заставил меня попытаться убить Северуса!»       «Я? Я всего лишь инструмент. Твоя рука владела мной, Гарри. Ты хотел убить своего наставника, признай это. Ты хотел, чтобы он умер, чтобы освободиться от него — от его правил, от ограничений, чтобы наконец делать то, что ты хочешь. Признай это».       Гарри мотал головой, отчаянно пытаясь изгнать этот холодный, соблазнительный голос.       «Нет! Я никогда этого не хотел! Не на самом деле… Убирайся из моей головы! Убирайся!»       В ужасе он откинул голову назад, ударившись о дерево. Может, так он сможет избавиться от проклятого голоса кинжала. Треск!       Мир вспыхнул звёздами, и слёзы наконец прорвались.       За его спиной Северус стонал и корчился, терзаемый болью, вызванной шоком и проклятием кинжала.       Гарри мог только наблюдать. Сердце разрывалось, но он оставался на месте, верный своей клятве, горько плача в темноте.       «Гарри… почему?»       Последние слова Северуса бесконечно эхом разносились в его голове. Он прошептал в ночную тишину, обращаясь к луне и умирающему человеку: — Прости меня, Северус.       Затем он запрокинул голову и беззвучно закричал: «СЕВЕРУС, ПОЖАЛУЙСТА! НЕ УМИРАЙ! ПОЖАЛУЙСТА!»       Его крик отчаяния не остался незамеченным.       Через мгновение Гарри услышал шелест и хруст веток, напрягся. Оборотни? Гарри было всё равно. Пусть придут и разорвут его на части, ведь если Северус умрёт, он не будет лучше, чем они, и не сможет это пережить. Он опустил голову, ожидая рыка и ощущения клыков на своей шее.       Трава снова зашелестела, и из темноты на свет умирающего костра вышла фигура.       Гарри не поднял головы.       Затем раздался голос, но это был не рык Сивого.       — Гарри? Профессор Снейп? Это вы?       Гарри застыл, а затем медленно поднял взгляд, встречаясь с испуганными карими глазами Джейса Уизерспуна.