СБОЙ В СИСТЕМЕ

Вот так, я снова позабыл про Лизу. То, что мы собирались встретиться, после салона и куда-то сходить, она мне напомнила диким ором из трубки телефона. - Я скинула тебе адрес и время. Где ты? Не говори, что снова не сможешь! – звучит в ухе. – Ты что, забыл? - Я-я? Нет, - я в прострации. Какой «забыл», я и не помнил. - Ты где? - В общаге, - честно отвечаю. Я еще никуда не выходил. - Я жду тебя ровно 15 минут и ухожу! И больше мне не звони и не пиши, - вот же фурия. Небось, весь салон слышит, если ни квартал. – Ты меня понял? - Да, - зачем-то кивая. - Успеешь? - Нет. - Что? – ну теперь, точно слышит. - Кто она? – вопрос, который выбивает меня из колеи. – Кто-то из универа? Я ее знаю? - Прекращай, - успокаиваю я ее, как могу. – Да, я забыл про салон, и назначил другую встречу. - С кем? – резко. - С ребятами, - чистая правда. Миронов сбросил информацию, что ждем меня в баре и там будем не только мы, ну и еще пара-тройка ребят, которых я плохо знаю. Наверное, он, таким образом, хочет себя обезопасить, ну или, чтобы «папик» не просек, что он со мной. - Тебе кто важнее? – вопрос провокационный и он может решить все. – Я прощу тебя только, если через 15 минут ты будешь здесь. - Через 15, я точно не успею, потому, смысла торопиться не вижу, - это во-первых. - А есть еще и во-вторых? – еще громче. – Козел! Вешаю трубку. Надоела… Весь вечер я сижу, как на иголках. Вокруг меня куча ребят, кого-то я знаю по универу, с кем-то познакомился сегодня, и те и другие мне не интересны, но я, с натянутой хмельной улыбкой, общаюсь со всеми. Комментирую, рассказываю свое, не хочу быть в стороне. У меня всегда получалось быть компанейским. Мне всегда нравились веселые гулянки, но сегодня не тот день. Я хочу видеть и слышать только его. Хочу быть рядом, чувствовать его тепло, трогать невзначай, раз по-другому не разрешается, потому и нервничаю, опасаясь, что в этом же духе пройдет весь вечер и так и не удастся побыть с ним наедине. Он заливисто смеется, хлопает соседа по бедру, а я готов зубами скрипеть от злости. Сижу напротив и бездумно глушу пиво. Причем рядом со мной, сидит слащавый мальчик – Леня, который так и жмется, раздражая. Он тщетно пытается со мной о чем-то заговорить, лепечет, как девчонка, спрашивая какие-то глупости, на что я, даже не реагирую. Он уже проливал на меня шот вискаря, сразу хватаясь за салфетку и виновато натирая мне бедро. Отобрал у него, потер сам и бросил. Шот – ни бокал пива, быстро просохнет. Пару раз Леня вилку ронял, и мне все казалось, что однажды он из-под стола не вынырнет, а у меня в рот возьмет. Но, видимо, он просто нерасторопный и планов крамольных у него на меня не было. По крайней мере, так объяснил мне его поведение Данька в туалете, где мы не случайно пересеклись. Но и там пообщаться не удалось. Многолюдно. А задерживаться тот не планировал. Настроение немного приподнялось, когда меня кто-то задел ногой под столом. Сначала, я решил, что это случайно (мало ли кто, толкается), а потом поднял взгляд от бокала и столкнулся с его взглядом. Не знаю, может я выглядел так удрученно, что он решил меня подбодрить, а может, просто алкоголь пробудил в нем желание пошалить. Я тут же вернул ногу обратно и почувствовал его легкое касание. Конечно, оно ничего не значило. Это было легкое пьяное заигрывание, но только не для меня. Во мне просыпалась надежда… хоть надеялся я не на многое – всего лишь на краткое продолжение общения за пределами бара и желательно наедине. Чтобы можно было коснуться, не страшась косых взглядов, и поговорить о чем-то личном… только нашем. И, конечно же, он мог отобрать у меня эту самую надежду так же быстро, как и возродил. Но не в этот раз. Мы попрощались с ребятами у выхода из бара, где я нагло соврал, что мне с Мироновым по пути. Каждый побрел в свою сторону, кто-то остался ждать такси. К нам с Данькой присоединился Толик – мой новый знакомый, который свернул в конце улицы на проспект, а мы оба, прогулочным шагом, двинулись к парку. И хотя, погода стояла не теплая, я шел нараспашку, гордо задрав морду вверх и улыбаясь, как дурачок. Нам светили фонари, встречались одинокие прохожие и мне хотелось зайти поглубже в парк, туда, где останемся только мы. Он смотрел на меня и тоже улыбался. Наверное, его смешила моя довольная физиономия. Ненадолго присев на скамейку мы разговорились о предстоящей сессии. Он так увлеченно рассказывал мне о том, как в прошлом году сдавал высшую математику, что даже не заметил, как моя рука оказалась на его бедре. И я, почти не слушая его, смотрел, как шевелятся его губы и слабо улыбался, мечтая только об одном – поцеловать и не получить по роже. Хотя, последствия меня не особо волновали. Я придвинулся еще ближе, чувствуя себя хитрым, как лиса и снова завис на губах. Я кивал, когда он что-то спрашивал, но взгляда отводить не смел. Спустя минут 10, он вынул руку из кармана, положил ее поверх моей и легонько пожал ее. – Замерз? Глаза забегали по моему лицу. Он легонько улыбнулся. - Дань… - ну что сказать, когда он и сам все видит? Потянулся вперед и себе не поверил, когда он подался навстречу. Его холодные губы в сочетании с моим разгоряченным сознанием и «поплывшим» воображением окончательно выбили почву из-под ног. Я думал, что завалю его прямо на скамейку и нагло трахну без объявления войны. И когда он бережно отстранил меня, показывая, что сеанс связи окончен, я был так раздосадован, что, возмущенно сдвинув брови в кучу, снова кинулся на него с поцелуями, не слушая слов и не принимая протеста. Он напрасно пытался меня отодвинуть и наконец, сдался, разрешая мне задохнуться в поцелуе и успокоиться, наконец. Но я не успокаивался, и истерзав его бедные губы, а заодно облизав на морозе лицо и, на сколько возможно, шею, запустил холодные руки под водолазку. Он с осторожностью отталкивал меня, словно боялся, что свалюсь под лавку, и обхватывая мое лицо руками, пытался донести элементарные вещи о том, что мне необходимо остановиться и успокоиться, да и ему пора домой, но я был пьян… наверное, сильнее, чем думал. Мне хотелось его, всего и сейчас. Не хотелось разговаривать о запретах и тем более, включать здравый смысл. Я тянулся к нему губами, натыкаясь на выставленные руки, и принимался покрывать поцелуями их. Он успокоил меня далеко не сразу, лишь когда прижал лбом к своему плечу и пригрозил уйти, если не угомонюсь. А ведь я был не настолько пьян. Ума не приложу, как позволил себе такое поведение, да еще и в общественном месте, хотя и пустынном. Крышу снесло напрочь. Я раздел бы его прямо здесь, если бы позволил, и сам бы с охотой разделся, не боясь отморозить задницу. Потому, мне очень хотелось продолжить, а не слушать его тихие причитания на ухо. Он рассказывал мне о том, что я пьян и перевозбужден, и гладил по плечу, а я не хотел понимать и отчаянно приглашал его в гости. - Тебе нельзя много пить, - сказал он, игриво щелкнув меня по носу, когда мы расстались у входа в парк. Я чувствовал себя невероятно уставшим и слабым. Наверное, мне и впрямь нельзя пить. Некоторое время стоял на месте, пялясь в пустоту. В голове бетономешалка и шальной ветер. Как же спокойно я жил еще полгода назад. Добрел до общаги и «Вау!». Моя благоверная меня уже ждет. Злая, как пантера. Руки в боки. Двое подружак с нею, видимо, группа поддержки. Вот только их не хватало. Сую руки в карманы, делаю, как можно более расхлябанный вид и подхожу к обиженной. От меня прет пивом и куревом. Это даже хорошо, пусть понимает, что я намерен делать то, что сам хочу и вертел ее планы на мою жизнь на всем известном приспособлении. - Ну, привет, жена, - выделяя последнее слово, - заждалась, пади? И тут, мне прилетает такая звонкая пощечина, что аж в ухе зазвенело. - Неужели ты думаешь, что после такого твоего поведения, я… - начинает она, сразу на повышенных тонах. - Надеюсь, что после такого моего поведения, ты… - перебиваю ее я, - наконец поймешь, что мне похрен и уйдешь в закат, громко хлопнув дверью. - Что с тобой происходит? – кричит она мне в лицо. – Ты никогда не был таким. Это твои дружки на тебя так действуют? Ты начал их слушаться? - Они не причем, - спешу заверить. – Ты просто мне не нужна. Так что, ударь меня еще разок на камеру, - обратив внимание на то, что Ксюха – подруга ее, втихаря в объектив меня ловит, - и топайте домой, пока не замерзли. - Ты… - Дурак, знаю. - Сволочь! - Принято. Все? - Нет! Не подходи ко мне больше, и звонить не смей. - Окей. Теперь все? - Все! – резко. - Прекрасно. Счастливо, девочки, - помахав на прощанье ее подругам. Нет сожаления, как нет чувств к ней. Внутри пустота, как в банке из-под огурцов. А ведь еще недавно, она была мне глубоко симпатична. Заводила с пол оборота. Что случилось со мной? Что он со мной сделал?