Чернокнижник

      Она ступала босыми ногами по окровавленной траве, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то все еще слышались людские молитвенные крики вперемешку с детским плачем. Ее сердце почернело не так давно, но уже очерствело, от чего даже капля жалости не вспыхивала. Зато с каждым медленным шагом в различных местах разражались новые очаги алого пламени. Огонь освобождения – вот, как она прозвала свое шествие.       Пробегающие мимо люди искали спасения, хватались красными руками за рванный подол когда-то белого платья, но стоило поднять взор повыше, то в ужасе отползали назад, сгибаясь пополам и шепча прощения. Люди складывали ладони вместе, вопрошая Бога.       – Бросил вас, ваш Бог? – усмехалась она, надменно наклоняясь над бедолагами. – Не волнуйтесь. Я очищу ваши греховные сердца вместо него.       И поглотил человека черный огонь, а затем и все поселение. Последнее, что видели обреченные на погибель люди, – серые глаза девушки в белом, за спиной которой стояло рассвирепевшее демоническое существо.

***

      – Рома! Вставай уже! Снова школу проспишь!       Уставшая женщина быстро вбежала по лестнице на второй этаж и ворвалась в одну из комнат. Намереваясь устроить сыну утреннюю взбучку, она устрашающе начала махать полотенцем. Ее брови нахмурились сильнее, когда поняла, что в комнате никого нет, кроме как бардака.       – Вот, поганец! Опять домой не приперся! – женщина запыхтела, затряслась и громко захлопнула дверь. – Только попадись мне, выродок!       А названный Рома, проведя очередную ночь у лучшего друга Игоря, коего в поселке называли просто Бяшей за его необычный блеющий говор, на всех порах бежал в ненавистное учреждение, попутно прикуривая сигарету. Позади него мчался Бяшка, постоянно спотыкаясь об какие-то камни.       – Да харэ уже падать! Не бухали вроде вчера! – возмутился Ромка, цепляя друга за его капюшон толстовки и подтягивая к себе.       – Да я проснуться еще не успел, на!       – На физре оклемаешься, шевелись!       И парни, дымя впопыхах, расталкивая зевак по дороге, все же добрались до школы, со звонком ввалившись в классный кабинет. Получив нагоняй от Лилии Павловны, классной руководительницы девятого «В», Рома и Бяша, плюхнулись на свои места на заднюю парту у окна.       – Да уж, четверть, как следует, не началась, но уже огромный список нарушений от этих двоих… – пробормотала учительница, тяжко вздыхая. Оглядев каменными глазами присутствующих учеников, женщина начала урок. – Начнем с переклички, а за тем приступим к проверке домашнего задания. Так, Анисимова Таня?       На последующие восклицания присутствия Рома не обращал никакого внимания. Да и об уроке литературы думать совершенно не хотелось: все равно он ни черта не читал, а от еще одной двойки сердце не екнет. Пятифан подпер голову рукой и уставился в окно, ловя еще теплые солнечные лучи.       Лето кончилось слишком быстро. Казалось бы, целых три месяца каникул, но будто ничего не успел. Хотя отнюдь, и в походах пропадал с друзьями, и дискотеки посещал, и в реке вдоволь накупался, да даже с отцом на рыбалку часто ездил, когда тот позволял подпускать сына к себе. Рома даже успел в сотый раз доказать, кто первый пацан в поселке, участвуя в различных стычках с местными бандами. Смог даже заручиться поддержкой Старшего Брата, держащего людей в вечном страхе, а это, считай, титановая защита и всеобщая поддержка. Но душа продолжала ныть даже спустя двухнедельной учебы и требовала еще больше приятного отдыха. Все-таки школа сковывала многих подростков. Ну, не любил Рома учиться, науки не давались ему. Спорт и стрелки – вот, что могло доставить удовольствие хулигану.       – Морозова Полина, здесь?       Мелодичный голос отвлек Пятифана от раздумий и приковал все его внимание к черноволосой девушке, сидящей на самой первой парте перед столом учительницы. Полина – вот еще одна причина удовольствия для Ромкиной души. Прелестная скрипачка покорила сердце парня еще в начальных классах. Грезил Рома мечтами, в которых он завоевывал девичье сердце путем геройских подвигов, только вот Полина так и не стала его. Безответная любовь ранила надолго. А после признания, после которого его отшили, Рома так вообще отдалился и даже огрызался на все и на всех. Со временем его отпустило, и Поля простила его, приняв его дружбу. Рома был рад быть просто другом. Смирился? Да. Жалеет? Очень. Но сейчас уже поздно предпринимать попытки, чтобы заставить скрипачку посмотреть на него влюбленным взглядом.       – Петров Антон?       А вот и причина. Приехал, значит, три года назад московский очкарик, не способный даже в рожу обидчикам дать. Рома помнил все стычки с этим нелепым блондином, и каждая встреча с ним заканчивалась либо наблюдением за тем, как его избивают, либо личным участием в драках. Но Антон покорил Полину другим, чем-то таким, что было недоступно Пятифану. Сила воли? Обратная сторона характера? Инстинкты выживания? Ромка понятия не имел, но и мешать их счастью не стал. Более того, Антон в скором времени и при череде определенных страшных событий присоединился к Пятифанновской банде. Ради шутки назвались Вольтроном, да так название их троицы и осталось до сих пор. Рома все еще любил Полину, но также ценил дружбу с Антоном. И оставалось ему только погасить терзающие чувства. Не по-пацански это, заставлять девушку любить тебя или пытаться отбить ее у друга.       – Смирнова Катя, здесь, да.       А становлению команды Вольтрона поспособствовала по воле судьбы невыносимая блондинка, являющаяся старостой их класса. Несносная, высокомерная, дрянная, вечно сующая свой нос туда, куда не надо, – и то лишь малая часть характеристик Смирновой. Никто не знает, почему она ведет себя как стерва. То ли потому, что ее мать – Лилия Павловна, что дает чуть больше прав, чем остальным, то ли просто от скуки, но человеком она была противным. Однако, если бы не Катя, то так бы Рома и Бяша и гуляли вдвоем по поселку и наводили суету.       А все началось зимой тысяча девятьсот девяносто третьего года, то есть три года назад. И тот январский злополучный месяц мечтал забыть весь поселок. Тогда начали пропадать дети разных возрастов. По началу милиция думала, что подростки просто сбегали из своих домов из-за капризов и заблуждались в лесу. Но когда расследование привело следователей к окровавленным вещам пропавших, мнение изменилось. Стало ясно, что в поселке завелся маньяк. Самое страшное, что его так и не поймали, да и вообще следствие окрасилось всякими мистическими событиями, однако к концу зимы все прекратилось и больше никто не пропадал. В числе жертв – шестилетняя Ксения Талалаева, ставшая первой, Вова Матюхин, мальчик из младших классов, Семен Бабурин, бывший член банды Пятифана, а также Екатерина Смирнова, но ее смог спасти Антон, который настоял, чтобы Рома и Бяша помогли в этом деле, что и положило начало их дружбы. В числе попавшихся был еще один человек. Дарья Кузнецова, девочка, являвшаяся самым ярким светом в жизни Ромы.       Даша была необычной девчонкой. Кузнецова была из тех, кто терпеть не могла всякие девчачьи милые вещи, долгие разговоры о парнях и сплетни, не мечтала успешно выйти замуж и закатить пышную свадьбу. Даша предпочитала увлекаться боксом, ночными поездками на угнанном автомобиле, а также посиделками в парке в компании местных хулиганов. Кузнецова, не сказать, что была пацанкой, но именно на такое времяпровождение она с удовольствие меняла походы по магазинам и чаепития. Поэтому она легко внедрилась в компашку Пятифана. Рома видел в ней свое отражение, такое же взрывное и сильное, и потому заимел симпатию к ней. Нет, не влюбленную, а именно дружескую, даже почти братскую, как с Бяшей. В любом случае, Даша являлась неотъемлемой частью местного хулиганья, став названной сестрой.       А потом Даша пропала. Ее тело было единственным, которое милиция смогла найти. Замороженное вздутое серо-зеленое тело было найдено рядом с рекой в лесу. Как выяснилось, труп был сброшен в воду после смерти, а потом каким-то магическим образом оказался на берегу. Милицейские смогли найти прорубь, куда предположительно было выкинуто тело, но никакие зацепки, которые привели бы к убийце, так и не отыскались. Даша не была последней жертвой, но после ее смерти Рома впал в пустоту, не желая что-либо слышать о реальном мире. Хоть прошло три года, но Пятифан все равно время от времени оборачивался на соседнюю парту, где раньше сидела Кузнецова, чтобы обсудить с ней новые пакости. Замороженный труп лучшей подруги до сих пор преследует Рому в кошмарах, заставляя вновь окунаться в омут нескончаемой боли, пока парень не начинал задыхаться.       – Ромыч, ты опять залип, на. – Бяшина рука перед лицом отвлекла парня, и тот, отмахнувшись, вернул привычную скалистую улыбку.       – Да задумался, что делать сегодня. Старший Брат к себе на хату звал, но мне так лень что-то.       – Ха, лень ему. Зато пивас бесплатный! – азиат явно был воодушевлен приглашением на вечер в дом главного хулигана. – Тоху давай с собой возьмем. Он все отнекивается, но сегодня к стене припрем, на!       – Лады, убедил. – долго уламывать Ромку не пришлось. Не так уж он сильно любил подобного рода тусовки, но делать и правда было нечего. Да и Старшему Брату лишний раз показаться во всей красе стоило свеч. – На обеде оповестим нашего Антошку. Пора уже на новый уровень переходить.       На обеденном перерыве, по давно сложившейся традиции, Рома, Бяша и Антон побежали на перекур за школу. Разогнав наглую малышню, парням удалось в спокойствии покурить, а также переговорить с Петровым насчет собиравшихся вечером пацанов. Блондин, не привыкший к шумным собраниям с распитием алкоголя и прочими пошлостями, как и виделось Роме, начал придумывать сотню отговорок, лишь бы никуда не ходить. Однако Рома знал рычаг давления.       – Тоха, сколько раз ты уже нарушал свои семейные правила и переступал через свои принципы? Одно дело – гулянки поздно вечером, а совсем другое – тусовка со Старшим Братом и его компашкой.       – Вот именно! – воскликнул Антон, слегка поникнув головой. – С вами и вашими друзьями мне весьма… комфортно. А тут главарь бандитской группировки! Я же совсем не вписываюсь…       – Да не ссы, на! – Бяша со всей дури хлопнул Антона по спине, из-за чего тот выронил сигарету. – Это же всего лишь вечеруха с чуть старшими ребятами. Ты же не думаешь, что там тебя ждут расстрелы, наркота и шлюхи?       Антон замялся, слегка покраснев, то ли от стыда, то ли от страха. Когда он только приехал в поселок, подумать не мог, что через пару месяцев примкнет к хулиганам из класса. Это решение, по началу, было связано лишь с выживанием. Не вступи он в банду Пятифана – сожрали бы за пару недель, а ходить постоянно избитым – дело, мягко говоря, неприятное. А потом Антон вошел в кураж. В компании Ромы и Бяши, а также их друзей-хулиганов, Петров чувствовал себя свободным и взрослым, чего порой не хватало дома. Мать догадывалась о похождениях сына, и очень была этим недовольна, а когда и отец начал подозревать, то всю дурь из головы сына пытался выбить путем постоянных руганий. Тогда-то Антон начал уходить гулять назло родителям. И хоть он не имел всех данных для того, чтобы стать полноценным хулиганом, но все равно его считали своим. Несмотря на все это, встречаться с авторитетным бандитом, сидевшим в тюрьме, желания не было. Старший Брат, как его все называли, наводил лютый страх. Антон видал немало ужасающих вещей, и главарь банды – одна из них. И то, как Бяша описал ожидания друга от этого вечера, было близко к представлениям Антона.       – Мы уже ни раз были у него дома. – вступился Ромка, затушив сигарету. – И самое страшное, что может случиться, так это если кто-то разозлит Старшего Брата. А его гнев – совсем не Божья благодать. Да и ты ж с нами будешь, сбережем нашу принцессу, ха.       Петров, поразмыслив, все же кратко кивнул. Может, его опасения и правда всего лишь паранойя.       На том и порешали. Рома и Бяша воодушевились и, прихватив Антона за локти, смеявшись, потащили того в столовку. Парни были голодны, как звери, так как утренняя спешка забрала возможность позавтракать, а одной сигаретой сыт не будешь.       Стоило завернуть за угол, как парней с ног сбило нечто громко визжащее. Рома оказался на земле, весьма больно ударившись пятой точкой. Пятифан хотел было вспылить во весь голос и проучить этого идиота, который по сторонам смотреть не умеет, как столкнулся с взволнованными голубыми глазами. Внезапным вихрем оказалась Полина. Девушка схватила за руку Антона и потянула куда-то в сторону.       – Тоша, мальчики! Нужна ваша помощь!       – Да что случилось-то? – пытался узнать Антон, повинуясь дерганьями своей девушки.       – Там трое парней из параллельного класса девушку зажали на заднем дворе!       Рома переглянулся с Бяшей, излучавшего вспыхнувшую ярость, резко поднялся на ноги и рванул за Полиной и Антоном. Пятифан не был героем для каждого человека, попавшего в беду, но улица многому его научила. Пацанский кодекс имел немало каких-то пробелов и нелепых правил, но одно из них не терпело издевательства сильного над слабым. А когда речь заходит о девушках, попавших в беду, хулиган обязан вмешаться и устранить причину проблемы. Сам Рома, будучи пиздюком, ни раз вымогал какие-то вещи у младших, но уши продергали быстро, и парень все уяснил. Да и помогать тем, кто нуждался в помощи, оказалось куда приятней, чем доставлять им проблемы. А тот, кто руку на девушку поднял, – так вообще мужчиной может больше не считаться.       Долго бежать не пришлось – буквально обогнать задний двор школы. На той стороне находилась кладовка со всяким спортивным инвентарем, и именно в том углу Пятифан увидел, как знакомый парень поднял девушку за грудки, прижимая ту к стене, и кричал проклятия в ее адрес. Рома разглядел красный след на щеке девушки, что послужило сигналом для атаки.       – Некит, ты не попутал, не?!       Рома узнал этого пацана. Никита Фоменко учился в параллельке и также являлся членом одной из банд поселка. Все бы ничего, но он и его дружки срать хотели на их общие правила и очень часто становились головной болью не только Пятифана, но даже Старшего Брата.       Пятифан одним рывком оттащил от девушки Фоменко и повалил его лицом в землю, сложив его руки за спиной и тем самым удерживая.       – Не вмешивайся блять, Ромыч! – закричал поваленный, пытаясь выбраться, но у него ничего не выходило. – Эта сука должна получить свое!       – Какие бы вы дела с ней не мутили, у тебя нет права кулаки в ход против девки пускать, на! – вступился Бяша, хрустя костями рук после того, как другие два хулигана подошли ближе к пришедшим.       – Да отпусти ты! Понял я!       Рома на секунду засомневался, но все же отпустил Никиту. Тот сплюнул куда-то в сторону, вытерев лицо от грязи. Его дружки подбежали к нему.       – Еще раз я тебя увижу! – пригрозил Ромка, махнув ногой, раскидывав сгустки песка, дабы спугнуть троицу подальше. – За такое морду набить бы надо, но так уж и быть, на первый раз глаза закрою.       – Да не кипишуй ты. – продолжил Никита уже в более спокойном тоне, но не сводя грозности глаз с девушки, которая зажалась в углу, скрывая лицо под длинными волосами, ни разу не шелохнувшись. – Бывает, не владею эмоциями, вот и сорвался на эту…сумасшедшую. Белый флаг. Уходим!       Компания хулиганов быстро ретировалась со двора, что-то гневно шепча себе под нос, кидая яростные взгляды назад.       Рома проводил их не менее добрым взглядом, а затем развернулся к пострадавшей, возле которой уже вовсю кумекала Полина. Длинные черные волосы девушки сильно запутались и скрывали большую часть бледного лица. Ее школьная одежда стала слишком грязной и даже где-то порванной. В глаза бросилось кровавое пятно на колене, после чего Рома пожалел, что все же не вмазал Никите. Девушка продолжала неподвижно сидеть и молчать, она даже не дрожала, хотя, по мнению Пятифана, должна была. Парень подошел ближе, чтобы разглядеть ее лицо. Он взглянул в серые пустые глаза, по спине от чего-то прошлись мурашки. Совершенно ничего не выражающее бледное худое лицо с красной отметиной на щеке. Рома знал ее.       – Мира! У тебя кровь! Позволь, я помогу тебе!       Мирослава Вознесенская. Странная девочка со странными именем. Девочка, вокруг которой ходило множество пугающих слухов. Она имела весьма устрашающую внешность, будто она взошла в мир из сказок про ведьм. Длиннющие черные локоны, бледная кожа, худое тело, а также скрытый характер. Из-за подобных характеристик многие дети издевались над ней, обзывая колдуньей. Якобы она умела использовать магию и насылать порчу. Рома не верил в эту чушь, просто всегда есть кто-то, кто становится козлом отпущения. И Мира стала таковой. Он ни раз видел то, как девушка попадала в передряги с одноклассниками. Ее считали сумасшедшей, потому что разговаривала с животными, считали ведьмой за ее нетипичную, почти мертвую, внешность, а некоторые и просто боялись, так как приписывали ей причастность к дьяволу. Жалко девчонку.       И даже сейчас Мирослава сохраняла холодность и нелюдимость, отказавшись от помощи Полины. Так ничего и не сказав, девушка покинула компанию друзей.       – Вот тебе и благодарность, на. – первый разрушил тишину Бяша, недовольно хмыкнув.       – Стоит ли мне догнать ее…? – переживала Морозова, топчась на месте. Петров приобнял ее и одобряющее начал поглаживать девичьи руки.       – Думаю, в помощи она не нуждается. Не стоит навязываться, да?       – Да пофиг. Мы свое дело сделали, погнали есть уже.       Рома сунул руки в карманы спортивок и направился ко входу в школу.       Не любил он таких девушек. Не потому, что ее заклеймили странной и мрачной, а потому что строила из себя черт знает кого. Принимать помощь так трудно? Или сказать банальное «спасибо»? Он не понимал такого. Рома, конечно, не знал ничего о Мире, но симпатии совсем никакой не вызывала. Даже не знает, какой тип человека хуже: вечный истерик, как Катька Смирнова, или же вот такой меланхоличный, как будто потерявший смысл жизни, прикрывавшийся неудачами прошлого, принимающий все удары судьбы без попытки противостоять, как Мира Вознесенская. В любом случае, ни с первой, ни со второй, Пятифан бы не хотел иметь ничего общего.       Знал бы он, что через некоторое время его мнение максимально изменится.