Чернокнижник

      – Мира! Надо заканчивать! Они же точно погибнут!       Полина, сколько бы ни пыталась, не могла отвлечься хоть на что-то, чтобы слышимые крики не заполняли всю голову. Весь ужас, что сейчас испытывали друзья, скапливался и в ее душе, так и вырываясь наружу. А видя мертвенно-белые тела, бултыхающиеся в воде, скрипачка не стеснялась кричать во всю глотку, дабы прекратить то, на что по своей воле согласились трое идиотов.       – Если их желание бороться с Козлом достаточно сильно, то выживут! – кричала в ответ Мирослава, борясь с неимоверно активным телом Ромы, который, казалось, сейчас утопит и ее саму.       – Мира, давай поменяемся! – предложил Антон, следивший за положением Бяши, и тот, к счастью, барахтался намного меньше.       Чернокнижница, понимая, что с бойкостью Пятифана она не совладает, и потому кивнула Петрову. Ребята быстро махнулись местами.       – Сколько еще будем так стоять?! – разнесся голос Дмитрия Владимировича, который контролировал тело Алексея Старшова, отличавшегося такой же буйной активностью, как и Рома. Но, к сожалению, его не на кого было подменить. Слабые подростковые руки явно не удержат бандита-качка.       – Будем держать их столько, сколько потребуется! – только ответила Мира, стиснув зубы.       Холод озерной воды пробирался до самых костей. Еще немного, и все заработают обморожение. Но сейчас это было не главным. Самый важный вопрос – выживут ли эти трое?       А все началось с будоражащего предложения чернокнижницы усилить ребят. На что они, конечно же, согласились.       

***

      Черная магия. Магия, подвластная лишь бесстрашным. Магия, использование которой может привести к необратимым последствиям. Однако, если правильно с нею обращаться, можно достичь любых поставленных целей. Эта вера не основывается на пустых словах, а прямо показывает себя в действии.       И Мира верила так сильно, что истязала себя до полусмерти, окунувшись в самую непроглядную тьму. Об этом новоиспеченным друзьям знать не надо.       – Я уже говорила, что из-за определенных событий из детства я сильно пострадала, из-за чего не могу использовать чернокнижие в полной мере. Также не могу накладывать на себя усиливающие заговоры. Все усложняется тем, что и атакующие заговоры даются мне нелегко, а на разум Зверей я воздействовать не могу, так как на них наложена защита Хозяина Леса. Поэтому я предлагаю усилить вас, чтобы вы хоть как-то смогли сражаться с лесной нечистью. Например, бороться с их иллюзиями и быстро выбираться из них. Но если вы согласитесь, то обратного пути уже не будет.       Предложение Мирославы было обоснованным. Как минимум, Рома и Бяша понимали, что они – самые обычные люди без каких-либо способностей, поэтому в случае борьбы с нечистью они либо будут мешаться под ногами, либо же просто-напросто сразу умрут.       Антон горячо любил своих друзей. Когда-то двое хулиганов спасли его от напастей одноклассников, подарив ему спокойную школьную жизнь. Петров не хотел, чтобы Рома и Бяша впутывались во все это, но он также знал, что и им есть, за что сражаться. И сейчас Антон был всеми руками «за» любые идеи Вознесенской, если ее заговоры и правда снизят вероятность гибели друзей. Это еще Полина отказалась участвовать, и ее решение автоматически создает защиту вокруг нее от Зверей.       – Антон, – Мира обратилась к Петрову с печальным взглядом, – с тобой я ничего не могу сделать. К тому же, тебе придется постараться, чтобы скрыть свое истинное желание от Зверей и Черного Козла. Нужно быть предельно осторожным, если не хочешь, чтобы тебе искали замену.       – Да. Я понимаю.       – А как ты собираешься помочь Роме и Бяше? – Морозова хоть и пыталась держать дистанцию, но любопытство всегда брало вверх. – Какой-нибудь ритуал?       – Да. Есть у меня одна идея, но нужно будет вспомнить нюансы. – на это чернокнижница неуверенно улыбнулась, чем вызвала напряжение со стороны остальных.       Лука все это время с подозрением смотрел на свою хозяйку. Кот давно подметил глобальные изменения в поведении Миры. Вечно одинокая, нелюдимая и безэмоциональная девушка вдруг изменяет своим принципам. Хоть та и говорила, что решила подружиться с этой неотесанной компанией лишь для того, чтобы использовать ее в удобном случае, а теперь кажется, что она искренне хочет помочь ей и защитить. На ум бесенку приходил лишь один способ, который мог бы помочь людям стать сильнее, и он вызывал ненависть Луки.       Раздавшийся стук в дверь прервал собрание Вольтрона, которое толком не успело начаться. Ребята вмиг напряглись, вспомнив звериное приветствие.       – Я пойду посмотрю. – Антон поднялся с места. – Сидите здесь.       Разумеется, никто его не стал слушать. Полина в паре с Ромой рванула сразу за блондином. Бяша вскочил со стула, смотря то на друзей, то на хмурую Миру. Девушка уловила его обеспокоенный взгляд, и потому махнула головой, дабы показывая, что это не Звери.       Антон, без лишних раздумий, быстро дернул ручку двери и распахнул ее. Пришлось поднять голову чуть наверх, чтобы разглядеть лицо гостя. Только Петров хотел приготовиться возмущенно кричать, как замер на вдохе, а после с облегчением выдохнул.       – А можно Миру?       Тяжелый взгляд Дмитрия Владимировича обвел всех присутствующих в поисках своей племянницы. Через пару секунд показалась черная голова, и мужчина смягчился в лице.       – Дядя? Ты чего пришел?       Вольтрон расступился, пропустив Мирославу к родственнику, и тут же ее загребли большие руки.       – Все в порядке?       Мира утонула в объятиях дяди. Ее руки шатались, поскольку девушка была обескуражена сей жестом.       – Надо было меня разбудить, а не дожидаться утра.       Значит, Лука сообщил о возвращении Зверей буквально минут пятнадцать назад. Честно сказать, Мира не ожидала, что ее любимый дядя сразу ринется к ней, чтобы узнать о ее состоянии. Порой Вознесенская забывала, что дядя, даже не подавая виду, сильно переживал каждый раз, отпуская ее по своим темным делам. Дмитрий Владимирович никогда не рассказывал о своих чувствах, никогда не твердил про безопасность, ведь знал, что Миру никакие слова не остановят. Мужчина мог только смотреть ей вслед и верить в нее.       – Я в порядке. – Мира поспешила отцепить от себя Дмитрия Владимировича. Тот нехотя, но все же разомкнул руки. – И никто не пострадал.       Вознесенский осмотрел ребят, что столпились в коридоре, оглядывая каждого на наличие ран. Взгляд остановился на Роме, который источал хмурость самого дождливого дня. Напряженные плечи мужчины расслабились, стоило понять, что этот парень и правда отдает свою энергию племяннице.       – Я пришел сюда не только для того, чтобы удостовериться в том, что все обошлось. Раз уж они вернулись, то настало время достать серебро. Подумал, что твоим новым друзьям стоить заиметь немного оружия.       На этих словах Дмитрий Владимирович развернулся и направился в сторону своего дома, якобы приглашая и остальных пойти за ним.       – Серебро, на? – удивленно воскликнул Бяша. – Неужели об этом усилении ты говорила?       – Нет. Однако серебро и правда можно использовать, чтобы защититься от нечисти, и даже убить ее. – Мира вышла на крыльцо вместе с Лукой, а затем обратилась к хулиганам. – Рома, Бяша. Если хотите присоединиться, то милости прошу ко мне домой. Это ваш последний шанс передумать.       Мальчики переглянулись, а девушка и черный кот покинули дом Петровых.       От первого снега к утру ничего не осталось. Еле теплые лучи пронизывались сквозь черные сосны, даруя еще какую-то надежду на то, что зимние пейзажи, пахнущие кровью, проявятся еще нескоро. Но для Миры весь мир давным-давно горит лишь алым.       – Ты не должна идти на жертвы ради этих людишек. – внезапно раздался мрачный голос Луки. Его золотые глаза так и полыхали гневом.       – Возможно, другого выхода нет.       – Раз так… Не дай мне пожалеть, что я заключил с тобой контракт.       Мирославе был понятен такой настрой беса. Еще недавно их было лишь двое, не считая дядю и Старшего Брата. Изо дня в день до этой осени они исследовали лес, охотились на нечисть, не боялись причинять кому-либо боль. Не приходилось и ничем жертвовать ради кого-то. Но сейчас таежный ветер переменился. Думалось, что Лука не до конца понимал, что Мира оказалась в тупике. Если бы все было не так, открылась ли она незнакомым людям?       – Не переживай. Если понадобится… – со спины послышались торопящиеся шаги и возгласы, запрашивающие помедлить, – … я тут же избавлюсь от них. – серые глаза сверкнули в утреннем свете и посмотрели прямо на кота. – Я не способна на чувства, и потому моя вера останется непоколебимой. Ничто и никто не помешает мне достичь цели.       – Мира, погоди ты! – окликнул чернокнижницу Рома, совершенно не обративший внимания на напряженную атмосферу вокруг Миры и Луки. – Кричим, кричим, а вы игнорируете.       – Да ладно вам. Чего вас ждать-то? – повела бровью в удивлении Вознесенская, показав кивком на свой дом. – Все равно мы уже пришли.       Вся компания поспешила войти в обитель чернокнижницы. Мира пропустила всех вперед себя, а сама от чего-то устремилась в сторону дома Петровых. Антон стоял на крыльце и также буравил тяжелым взглядом Вознесенскую. Рядом с ним стояла Морозова, державшая блондина за руку, и глазами плескалась в печали.       «Защити их», – прочитала Вознесенская в лице Зайчика. И только после этого девушка захлопнула двери своего дома.       В гостиной вовсю громыхал Дмитрий Владимирович. Мужчина, в помятом домашнем халате и в старых чуть поломанных очках, копошился в большом деревянном ящике, постепенно доставая оттуда всякие интересные вещи. Подойдя ближе к столу, куда отправлялись предметы, Рома и Бяша изогнули брови, пребывая в некотором шоке.       Одинокий пистолет Макарова заманивал хулиганов одним своим блестящим видом. Будучи мальчиками, Рома и Бяша увлекались различными видами оружия, мечтая хотя бы подержать их в руках. И вот, перед ними лежит одна из самых, так сказать, популярных моделей советского времени.       Следующей вещью из коробки стал арбалет, самый простенький, небольшого размера. Вместе с ним Вознесенский достал несколько стрел с потертыми наконечниками. Всевозможные ремешки и футляры также полетели на стол, а последней вещью стала кожаная коробочка, в которой лежало несколько интересных пуль.       – А откуда у врача такой мощный арсенал? – с горящими глазами поинтересовался Пятифан, потянув свои руки к пистолету. – Конечно, неудивительно увидеть пистолет Макарова, но вот, чтобы у вас…       Дмитрий Владимирович шлепнул Ромку по руке, чтобы тот не трогал оружие, и пододвинул то к себе поближе.       – Парень, моя племянница – чернокнижница. И иногда жизнь втягивает тебя в дела сверхъестественного характера, хочешь ты этого или нет. – на этих словах мужчина заметно исказился в лице, выразив непостижимую боль бытия, от чего ребят передернуло.       Затем мальчики обратили внимание на подошедшую к столу Миру.       – Дядя был Охотником. И оружие, что вы видите, лишь малая часть его арсенала.       В голове Ромки мелькнули воспоминания из одного разговора с Мирославой, когда та рассказывала о чернокнижии.       «К тому же, так уж и быть, раскрою еще одну тайну, в мире существуют различные группировки, кличущие себя Охотниками. Эти люди, да и нелюди тоже, стоит им прознать о сильной темной нечисти, подобной Черному Козлу, задумают украсть его силы. Как правило, Охотники направляют тьму не на благие дела. Так что, мое желание уничтожить Козла обусловлено двумя причинами: отомстить и не дать кому-то заполучить его сущность».       – Значит, вы… – было начал Пятифан, сглотнув, однако тут же был перебит.       – Тот период мой жизни я бы предпочел забыть. – Дмитрий Владимирович дал ясно понять, что затрагивать тему своего прошлого он бы не хотел, и быстро перешел к насущному. – Так, раз вы жаждите воевать с Черным Козлом, то будет лучше, если у вас будет хоть какая-то защита. Серебро – металл, способный убить большую часть нечисти. Каждая из тварей по-разному реагирует на серебро, но при любой ситуации исход для них неприятный. Не знаю, можно ли убить этих Зверей серебром, но ранения точно принесут немало боли. И в случае чего, вы сможете выиграть себе немного времени, чтобы сбежать от них. Серебряных пуль или стрел у меня не так много, но, думаю, смогу раздобыть еще что-то по старым связям, но нужно время.       После краткого описания Дмитрий Владимирович взял пистолет и серебряные пули в коробочке, осмотрел Рому, который с некой жаждой пялился на оружие, после чего передал его парню. Пятифан с восхищением рассматривал пистолет, аккуратно поглаживая его.       – Пользоваться умеешь?       – Я стрелял как-то из охотничьего ружья бати, так что да.       Затем Вознесенский передал арбалет и несколько стрел Бяше. Азиат нервно сжал губы, а его пальцы неловко ухватились за основание.       – Если не справишься с дрожью, то лучше и вовсе не пользоваться оружием, не дай Бог в себя или близких попадешь. – укоризненно подметил мужчина, все еще протягивая стрелы для арбалета.       – Я просто… никогда не пользовался этим… – промямлил Игорь, все же забрав стрелы.       Мира поняла, что мало вооружиться, если страх полностью окутывает тебя. Бяша боялся не потому, что никогда не держал в руках арбалет. Парню стало дурно от самого факта стрельбы, которая может состояться где-нибудь в лесу, и что ему придется применить оружие не то, что против людей, а против самой настоящей нечисти.       – Тогда будем тренироваться. – заключил Дмитрий Владимирович, потерев переносицу от уже нагрянувшей усталости. – Мира, что будешь делать дальше?       – Начинать охоту, конечно же. Но перед этим нужно будет свидеться с Алексеем и усилить Рому и Бяшу.       Мужчина встал в ступор, услышав об усилении. Он прожигал племянницу недоверчивым взглядом, но уже через пару секунд надел маску уверенности и молча покинул гостиную.       Рома и Бяша переглянулись между с собой, а после уставились на Мирославу. Оба ни раз были свидетелями того, как Дмитрий Владимирович, чуть потупив, не спрашивал ничего лишнего и просто уходил. Даже сейчас, только получив серьезную защиту от нечисти, услышав о предстоящих тренировках, парни удивились такому поведению. Думали ведь, что прямо сейчас и пойдут стрелять, но оказалось все иначе.       – Ну, что вы так смотрите? – Мира слегка усмехнулась. – Мой дядя – пассивный человек, и пытается максимально держаться подальше от нечисти и моего чернокнижия. А в стрельбе нам поможет Алексей. Считайте моего дядю феей крестной, приносящей подарки и дающей советы. Но большего от него ждать не стоит.       После этого быстрого разговора вся компания отправилась к Старшему Брату, который явно давно ожидал чернокнижницу.       Алексей Старшой встретил ребят с легким беспокойством и вместе с тем огненным рвением к действию. Мира попросила Рому и Бяшу остаться на улице, чтобы поговорить с мужчиной наедине. Мирославе казалось, что Старший Брат начнет очередную тираду о том, чтобы не вмешивать его пацанов в эти потусторонние разборки. И сейчас Мира должна была убедить союзника и рассказать о ближайших планах, в том числе и об ритуале усиления, в котором Алексею тоже не помешало бы поучаствовать.       А мальчики тем временем спустились в подземелье под церковью, чтобы навестить свою подругу-мавку.       Проходить мимо Волка-Димы каждый раз было не по себе. Тот все также находился на привязи в клетке, бился в конвульсиях и выл. Пугало и то, что с каждым посещением парень все больше становился похожим на настоящего волка. Человеческие черты давно оставили его, а сам Дима больше походил на оборотня в процессе обращения в полнолуние. Мира как-то рассказывала, что ничего не может с этим сделать. Защиты Козла не было, однако и способа обратить Диму обратно тоже не находилось. Вознесенская говорила, что стоило готовиться к худшему.       А вот с Дашей дела обстояли немного лучше. Как минимум, мавка больше не носилась по своей клетке, не кричала, а как максимум – издавала нечленораздельные хриплые слова.       Рома порой корил себя за то, что навещал Дашу меньше, чем надо, но всегда было что-то важнее, неотложное. Приходилось делать выбор в пользу живых, а не мертвых, как и советовала Полинка.       – Даша, привет! Это снова мы, на! – Бяша держался молодцом.       Азиат всегда улыбался, глядя на мавку, весело разговаривал с ней. В отличие от Ромки, который толком не мог и слова выдавить, никак не сумев проглотить смерть подруги, чудесным образом воскресшей.       На слова Игоря, мавка нахохлилась, встала на четвереньки, выгнув спину как кошка.       – Я тут принес тебе немного завтрака. – Бяша вынул из рюкзака кусок хлеба, ломтик сыра и пару конфет. Он знал, что Алексей кормит подругу, но таким жестом пытался приручить дикость нечисти. Хотя от этого процесса становилось тошно, ведь Даша – не дикое животное.       Бяша осторожно протянул угощение через железные прутья и положил их на землю.       – За-а-ав…тра-а-ак. – глухо протянула мавка, приблизившись к еде и принюхавшись к ней.       Парни уселись напротив Даши, наблюдая за тем, как она принялась есть. И ела она со всей той аккуратностью, которая присуща людям, а не животным.       – Как думаешь, – вдруг начал Рома, не сводя глаз с мавки, – Даша хоть немного понимает, что происходит? Или же она просто повторяет как попугай те или иные слова, которые слышит?       – Не знаю, на. Но в любом случае радует, что сейчас она хотя бы не агрессивная.       И как в подтверждение словам азиата, Даша приблизилась к парням, приложив свою ладонь к прутьям.       – Дру-у-уг. – произнесла нечисть, глядя прямо в глаза Бяши, от чего тот чуть скукожился.       – Да. Я твой друг. – легкая улыбка промелькнула на лице парня, и тот подполз к клетке и поднял свой руку напротив ладони мавки, но не касался ее.       В этот момент Рома понял, что, возможно, они и правда смогут вернуть свою лучшую подругу. Однако мысли о том, что все происходящее больше похоже на приручение дикого зверя, нежели на возвращение человеческой личности, не давали надеяться слишком сильно.       Сей момент прервал прибежавший Лука, сообщивший о том, что Мира и Алексей закончили свою беседу.       Рома и Бяша поднялись наверх. Мира и Старший Брат сидели на крыльце дома. Алексей сжимал и разжимал свои руки, точно нервничая, но по спокойному лицу Мирославы можно было понять, что бандит утихомирил свой пыл. Расспрашивать их обоих о разговоре хулиганы посчитали ненужным, к тому же больше хотелось узнать о том, как же чернокнижница собиралась их усиливать.       – Итак, моя милая хозяйка! – по актерскому мастерству Луке можно было поставить оценку «три с минусом». – Как же ты поможешь нашим дорогим друзьям стать сильнее? Расскажи! Все так этого просят!       – Перестань. – Мира недовольно зыркнула на кота, а тот мерзко улыбнулся и принялся вылизываться. Девушка закатила глаза. – Но да, не будем медлить. Разумеется, я могу сделать вас сильнее физически, но для этого я буду вынуждена заключить сделку. Однако даже если это сделать, то толку особо не будет, ведь Зверей не одолеть чистой физической силой. Так что это будет бесполезно. Вместо этого повысим вашу моральную составляющую.       – А что в таком случае будет ставкой в сделке? – тут же поинтересовался Ромка, уже рассчитывая у себя в голове, сколько времени Мира может у него забрать.       – Сделка здесь не нужна. Чтобы был эффект в прямом столкновении с лесной нечистью, моих сил будет недостаточно, поэтому вы сами должны стать сильнее.       – Я ничего не понимаю, на. – проговорил Бяша в слух, думая, что данные слова он произнес лишь у себя в голове. Но стоило увидеть четыре пары глаз, направленных на него, как прикусил себе язык.       – «Сами» – то есть «самостоятельно». – пояснила Мира, прикрыв глаза. – Звери – мастера иллюзий и внушения. И мои заговоры на усиление могут быть бесполезными. Поэтому вы сами должны научиться противостоять им. А для этого нужно сделать одну вещь – избавиться от страха. Сейчас ваша психика очень нестабильна. Ночью, когда пришли Звери, вы ведь и пошевелиться не могли, верно? А все почему? Потому что вам страшно. И я могу помочь избавиться от этих страхов, чтобы в дальнейшем вы могли хотя бы оружие держать без дрожи в руках.       Рома уж ожидал, что сейчас Мира как усилит их своими заговорами, как проявятся небывалые мышцы на теле, как станут выносливее. Но не тут-то было! Все оказалось гораздо…сложнее. Возможно ли так просто избавиться от страхов, с которыми уже три чертовых года справиться не можешь? И ведь был какой-то способ, к которому, как понял Пятифан, Мира подготавливала, медленно распинаясь в объяснениях. Здесь явно кроется что-то безрассудное.       – Что нужно делать? – с уверенностью в голосе спросил Старший Брат, которому явно уже не терпелось узнать всю суть. Голос не колебался, но вот руки выдавали настоящие чувства мужчины.       Алексей знал о том, на что способна Мирослава. Она никогда ничего от него не скрывала, всегда говорила все прямо о чернокнижии. Но Старшов никогда не ощущал на себе эту черную магию и редко видел ее в действии. Он проводил много времени с этой девушкой, постоянно гоняя с ней по лесу или проводя время в подземелье церкви, питаясь вместе с ней ложными надеждами на восстановление Димы. Алексей верил Мире как родной сестре, также как и она, на удивление, доверяла ему. Алексей верил, но всегда отгонял страшные мысли о сути чернокнижия, поистине боясь его. Да, он боялся черную магию также, как боялся и Черного Козла. Как бы он не храбрился, но поделать ничего не мог. И сейчас, зная о том, что Мира предложит безумную идею, его кровь заледенела.       – Вы пройдете омовение.       Омовение – процесс очищения души во многих религиях. В чернокнижии тоже есть данное понятие, но суть немного другая, чем в обычном понимании. Процесс омовения помогает людям погрузиться в бессознательное, благодаря чему душа может без каких-либо проблем погрузиться в самые глубины своего Я, чтобы найти те или иные ответы, решить внутриличностные конфликты.       – С помощью омовения ваша душа сможет очиститься, что позволит найти внутренние силы для борьбы со страхом, который является, у всех вас троих, главным блокировщиком как духовных, так и физических способностей.       – Это нам что же… Надо в святой воде искупаться? – Рома изогнул бровь от некой абсурдности данного ритуала. Что-то явно не вязалось.       – Не в святой, но в воде. – Мира на какое-то время замолчала, намекая всем на то, что все совсем не просто так, как кажется. – В общем, омовение в чернокнижии – это временная смерть, осуществляемая через воду.       – Временная…смерть? – повторил с ужасом Бяша, чуть ли не рухнувший на землю.       Ветер еще долгое время разносил зловещим эхом слова чернокнижницы, мешая парням переварить сказанное. Мира со спокойным лицом всматривалась в каждого, наблюдая за тем, как меняются их выражения. Она думала, что Бяша, как обычно, начнет заикаться и что-то лепетать про то, что идея – самое настоящее безумие, что Рома включит возмущение на полную и что Алексей вновь загонит лекцию про безрассудство. Но ни один из них и пальцем не повел. Просто молчали. Возможно, даже такие слова чернокнижницы стали казаться чем-то обыденным.       – Ключевое слово – «временная». На самом деле вы не умрете, а просто будете казаться таковыми. Все, что нужно сделать – это погрузиться в воду, например, в озеро, и глубоко-глубоко заснуть, отпустив свое тело. На этом не зацикливайтесь, тут я помогу вашим душам «уснуть», чтобы в последствии вы начали борьбу внутри себя. Я буду контролировать процесс и в случае чего разбужу. Вы не умрете по-настоящему.       – Ты делала такое раньше? – Алексей все еще старался сохранять невозмутимость. Он искренне хотел поверить в эту черную…силу.       – Не приходилось, но сложностей возникнуть не должно. Их не будет, если вы как следует постараетесь.       Старший Брат, всплеснув руками и вытерев пот ладоней об колени, поднялся со ступеней крыльца и двинулся в сторону церкви. Он махнул головой Роме и Бяше, чтобы те следовали за ним. Хулиганы, переглянувшись, все еще пребывая в немом шоке, поспешили за своим лидером.       Началось громкое шептание, а Мира, поставив руки на колени и облокотившись об них подбородком, смотрела куда-то вдаль, делая вид, что ничего не слышит. Лука все пытался донять свою хозяйку ненужными вопросами.       – Не скажешь им о том, что очнуться от глубокого сна они должны сами? Ты же не сможешь их разбудить. – Луке явно не терпелось лицезреть новые отчаянные эмоции на лицах троих людишек.       Мирослава ничего не ответила на это. Котяра прав. Если ребята не поборют свои страхи, то они могут умереть, и даже она, будучи чернокнижником, ничего не сможет сделать. Но умолчала она не только об этом.       – К тому же, поверить не могу, что ты и правда пожертвуешь своей книгой – источником твоих сил. Твоя жизнь и так вечно под угрозой, а ты решила еще и сердце поломать свое, которое я и так еле оберегаю! Знаешь, такими жертвами, вскоре даже я, великий демон, не смогу поддерживать твою жизнь.       И это высказывание осталось без ответа. Мира лишь достала свою черную книгу, нежно проведя рукой по обложке. Черная книга для чернокнижника – по сути все. Она как второе сердце, которое очень легко повредить. Это как с масками Зверей. Заберешь маску – заберешь и жизнь нечисти. Также и с черной книгой чернокнижников. Но об этом другим знать необязательно.       – А толку-то от этой книги, если она принесла мне только страдания? – не своим голосом произнесла Мира в пустоту, а когда заприметила, что парни возвращаются к ней, спрятала книгу, растворив ее в воздухе.       Старший Брат, как слышала Мирослава, все же предпринял попытку отговорить своих парней от этой затеи. Все пытался доказать, что его одного хватит, однако Рома и Бяша были с этим не согласны. Мальчики приплели сначала Дашу, которая пострадала от Черного Козла, затем Антона, лучшего друга, которого нужно было спасать от влияния этого монстра, и приправили все местью за свое испорченное детство. Не забыли упомянуть и Димку, потерявшего себя когда-то в омуте тайги, которого даже Старший Брат не спас. А чем больше людей, тем лучше. На этом и поставили точку. Поэтому, подойдя к Вознесенской, парни, пытаясь игнорировать слово «смерть», пронзали девушку решительностью.       – Сделаем это. – сообщил за всех Алексей, мысленно готовясь к худшему. Однако мысли о том, что Мира не даст им умереть, сумела перевесить на этих весах жизни.       – Встретимся на озере в полночь. Я все подготовлю.

***

      Ночи давно утратили свое тепло, и приходилось кутаться хоть и не в зимние, но не менее теплые вещи, чтобы не подцепить простуду. Но имело ли это смысл, если сейчас Рома вместе с Бяшей и Старшим Братом окажется в холоднющем озере?       Пятифану не составило труда сбежать ночью из дома, поскольку ни раз так делал. Сначала он даже с нетерпением ожидал полуночи, ведь этот ритуал приблизит их к победе над Черным Козлом, благодаря чему свершится месть. Но чем ближе ночь сгущалась над поселком, тем больше Рому одолевал нервяк. Он успокаивал себя мыслями о том, что Мира не даст им умереть. А Мире…он теперь доверял. Да и разговоры о смерти давно перестали его пугать, каким бы странным это не казалось в его с друзьями ситуации. Все, что делает Пятифан – ради близких. И ритуал омовения – тоже ради любимых.       – Я не буду больше колебаться. – с такой фразой Рома подошел к лесу, дожидаясь Бяши.       Друг не заставил себя ждать, и оба в скором времени оказались на озере, где их уже дожидались Мира и Старший Брат. Вместе с ними стоял и дядя Мирославы, а чуть позже, стоило подойти ближе, хулиганы разглядели Антона с Полиной, беспокойно жавшихся друг к дружке.       – Знаете, у меня уже сил нет ругать вас и убеждать в неправильности решений, – как только Рома и Бяша завиднелись на горизонте, Полина с грозным лицом сразу же начала причитать, – поэтому буду делать это взглядом!       – А вы чего тут? – Рома пропустил мимо ушей высказывание Морозовой, обратив свое внимание к Петрову, пожав ему руку.       – Мира попросила помочь в ритуале. – на выдохе сказал Антон, сверкнув глазами в сторону чернокнижницы. – Мы должны будем удерживать вас в воде. А Поля… ну, вы ж ее знаете. Отпустила бы она меня одного…       – Эй! – Полина было накинулась на своего парня с кулачками, но Бяша поспешил остановить баталию.       – А знаете, спасибо, что вы тут, на! Так намного спокойнее.       Игорь, с дрожащей улыбкой, накинулся на друзей с объятиями, дабы подпитаться «энергией дружбы». Все-таки рядом с близкими страхи минимизируются, и потому их присутствие, возможно, и правда было необходимо. Рома присоединился к компании, загребая Бяшу и Полину с обеих сторон, образовав тем самым круг Вольтрона.       – Все будет в порядке. Мы справимся. – заверил Пятифан, прижимая друзей ближе к себе, из-за чего все чуть ли лбами не касались друг друга.       Со стороны послышался шелест листов. Ребята, разомкнув круг объятий, обратили внимание на Мирославу, которая раскрыла свою черную книгу, задумчиво в нее уставившись.       – Каков наш первый шаг? – Алексей решил, что хватит лясы точить, и потому показал взглядом Роме и Бяше, что лучше побыстрей начать. Оба подбежали к нему.       – Раздевайтесь. Чем меньше одежды, тем лучше очищение.       – Во что превратилась моя жизнь… – завыл Пятифан, но покорно начал расстегивать куртку.       Полина ойкнула и развернулась, встав спиной к парням. Антон и Дмитрий Владимирович помогали держать одежду ребят. Рома, сдерживая смущение, решил быстро расправиться с одеждой и в пару действий снял все, кроме нижнего белья. Бяша же мялся какое-то время, пока его не начал подгонять Пятифан, приговаривая о том, что друг стесняется как девчонка. Один только Алексей спокойно избавился от ненужного, оголив тело, полное давних шрамов. Тогда парни даже переключились на них, начав расспросы, но демонстративный кашель Мирославы прервал любопытство.       Ночной холод мгновенно обвел обнаженные тела, вызвав неприятные табуны мурашек. Вокруг – полнейшая чернота, и никакой лунный свет не мог осветить лес. Полина держала в руках лампаду, ставшую единственным источником света.       – Т-теперь что, на? – заикнулся Бяша от накатившегося холода, но стоило ему посмотреть на Миру, как загорелся красой.       – Эй, ты что делаешь? – заверещал Рома, прикрыв глаза от того, как Мира начала снимать свои штаны и водолазку, оставшись в одной футболке, лишь чуть-чуть прикрывавшей бедра. В ступор ввело и то, что Вознесенский старший последовал примеру племянницы.       – Антон, ты тоже сними то, что не хотелось бы намочить. – Петров неуверенно, под возмущенный взгляд Полины, начал снимать обувь. – Мы же тоже будем в воде, чтобы держать вас.       И о чем Ромка только успел подумать? Сумасшествие какое-то!       Пока Морозова спешно собирала по всему берегу одежду и прочие вещи ребят, Вознесенская повела всех к озеру, держа в руках свою книгу.       Антон встал возле Бяши, Дмитрий Владимирович – подле Алексея. Все послушно дожидались следующих действий. Мирослава заглянула каждому в глаза, заприметив желанную непоколебимость в своем выборе, а затем открыла книгу на последних страницах.       – Глупый чернокнижник. – послышалось откуда-то снизу, и вся компания устремилась на Луку, который всем видом показывал, как недоволен Мирой. А причина этому осталась не ясной.       Мирослава вздохнула, чуть пихнув кота ногой в сторону, дабы не мешался, а затем вернулась к книге.       – Ну, поехали.       Мира одним рывком вырвала три страницы, и те мгновенно почернели. Никто не ожидал пронзительного крика. Мирослава упала на колени, одной рукой сжимая листы, а другой держась за сердце. Тело обдало таким жаром, будто сейчас девушка находилась в вулкане. Невидимые ожоги покрывали участки кожи, вызвав слезы боли. Вместе с ней застонал и Лука, свернувшийся в клубок, и его крики далеко не были кошачьими.       Пока остальные пребывали в непонимании происходящего, Дмитрий Владимирович присел рядом с Мирой, крепок обняв ее. Она кричала прямо ему в ухо, цеплялась ногтями в оголенную спину, утыкаясь лицом в грудь мужчины, чуть ли не кусая его.       – Это, мать его, что за ритуал такой… – только и мог сказать Рома, не знавший, что вообще делать. – Почему…почему ей больно?       Но Вознесенский-старший не отвечал. Он знал, но не смел вмешиваться в дела племянницы. Раз парни не в курсе, значит Мира не посчитала нужным им рассказать, а потому и он не будет. Иногда Дмитрий Владимирович задумывался о том, что, возможно, его главная проблема заключается в постоянном молчании.       Тем не менее, Мира и Лука начали приходить в себя. Боль прошла также быстро, как и возникла. Девушка похлопала дядю по спине, параллельно залечив царапины, оставленные ее ногтями, а затем поднялась на ноги, стабилизировав дыхание. Она вытерла слезы с щек и скопившиеся слюни с губ, украдкой глянув на бесенка. Тот, к счастью, тоже оправился быстро.       «Интересно, вырви я одну страницу, боль была бы слабее?», – мимолетом пронеслось в голове чернокнижницы, но та сразу отмахнула сей вопрос и вернулась к начавшемуся ритуалу.       – Не обращайте на это внимание. Все хорошо, меня отпустило. Сосредоточьтесь на своих страхах, вот, что сейчас важно.       «Мира будто… сгорала изнутри», – что ни говори, но Роме трудно было забыть то, что он только что увидел. Вырванные страницы, окрасившиеся в черный цвет, кричавший о нечто смертельном, возникшие после этого адские боли…       «О чем ты не договорила, Мира?», – рассуждал Алексей, переменяя настроение Ромки.       Обоим пришлось вернуться в реальность, когда Вознесенская начала впихивать в руки парней только что сожженные листы.       – Проглотите. – с хрипом скомандовала она. – Страница черной книги прогреет ваше тело изнутри и погрузит его в сон.       Алексей, Рома и Бяша в унисон, зажмурив глаза, съели бумагу.       После этого Мирослава повела всех в озеро, Антон и Дмитрий Владимирович – за ней. А дальше парни должны были окунуться в воду так, чтобы их лица держались на поверхности.       С каждым этапом ритуала Рома, не веря свои ощущениям, пребывал, мягко говоря, в ахуе. Раздеться заставили, слопать жженную бумагу заставили, в холодную воду лезть заставили. Но от чего-то он все больше загорался уверенностью, которой порой так не хватало. Сердце больше не колебалось. А от вида Миры, раздирающейся в агонии, смелость только прибавлялась. Если этот ритуал требовал очередных страданий чернокнижницы, которая ни раз уже доказала верность делу, Рома понял, что и он не отступит и полностью окупит эти жертвы.       – Удачи. – прошептала Мира напоследок перед полным погружением парней. – Буду верить в ваше скорейшее возвращение.       По сигналу Вознесенской, Антон и Дмитрий Владимирович «утопили» свою ношу. Полина с ужасом наблюдала за происходящим, подавляя в себе желание кричать.       «Утопающие» начали брыкаться, оно и понятно, но Мира строго приказала не допускать того, чтобы они выплыли. Через какое-то время вода затихла, а из погруженных тел начало что-то сиять. Вознесенская пояснила, что это горят ее страницы, а значит – процесс начался, и только после этого она позволила вновь приподнять троицу над водой.

      Рома

      Не успел Ромка открыть глаза от странного сна, как ощутил жгучую боль на своей руке. Приняв сидячее положение и машинально схватившись за, как оказалось, раненную руку, из которой так и хлестала кровь, Рома вообще не понял, что происходит. Он сидел на грязном снегу посреди сосен, вокруг – темнота и тишина. Только какое-то хриплое рычание раздавалось с разных сторон.       Пятифан осмотрел свою руку: жуткая рана от острых клыков. В голове сразу же всплыли фрагменты из прошлого. Волка рядом не наблюдалось, но, парень был уверен, что рычание, слышимое отовсюду, принадлежало ему.       Стоило об этом подумать, Волчок явил себя во всей красе, с окровавленной пастью, огромнейшими клыками, острыми когтями. Он выл куда-то ввысь, пыхтел, словно бык на красный цвет, а затем из-под каждого дерева выглянули другие волчьи морды. Несколько десятков настоящих волков появилось перед Ромой, заставив того обомлеть от ужаса. Раны будто заныли еще сильнее, когда Рома вспомнил клыки в своей плоти, готовые прокусить до самых костей и лишить парня руки.       Ноги его окоченели от лютого мороза, а кровь из раны давно создала целую лужу под телом. Но Пятифан знал одно: он больше никогда бы не хотел ощущать этот укус, оставивший не просто шрамы, но и огромное пятно страха.

      Беги

      Беги

      Беги!

      И Рома побежал, без попытки понять, откуда послышался обычный, человеческий, голос. Кричал ли это он, или кто-то другой, неважно. Просто нужно было повиноваться и бежать.       Рома давно сбился в дыхании, легкие обжигало горячим морозом, а кровь, все стекавшая с руки, оставляла под ним багряные следы, превращаясь в немалые красные волны, которые так и намеревались поглотить его целиком. За спиной – волчьи завывания и скрежет зубов, ощущавшиеся прямо на затылке, но Пятифан не смел останавливаться.       Парень зажмурил глаза в надежде, что так можно будет очнутся от кошмара, но это стало фатальной ошибкой. Тяжелый когтистый удар прошелся по спине, и Рома покатился кубарем куда-то вниз. Казалось, он падал слишком долго, словно очутился в бездонной яме, но данные мысли развеялись, стоило ощутить холодную землю под собой. Удивительно, но от падения с высоты Рома даже боли не почувствовал. Он осмотрел пространство вокруг себя: мертвенно тихое озере, покрывшееся льдом, открылось перед ним. А падал он с того самого ненавистного оврага, с которого всегда было легко упасть, если его вовремя не заметить. Но почему полет был таким длинным?       Волки, внезапно прибежавшие в тиши, не дали и возможности подумать над этим вопросом. Звери попрыгали с того же оврага, окружив Рому со всех сторон. Спина невероятно горела, и парень до смерти боялся увидеть новые кровяные капли. Но ни спина, ни рука не кровоточили, будто ран и вовсе не было никогда. Но, к сожалению, волки никуда не делись.       Звери пускали слюни, рычали, делали шаги вперед, запугивая, а затем отходили назад, якобы издеваясь над загнанной собакой. Рома скалился в ответ, не желая показывать еще большего страха, хоть и удавалось это очень и очень плохо. Колени дрожали, зубы стучали, а голова кружилась так, что волки начали двоиться.       – Не у-бе-жишь. – звери расступились, пропуская вперед Волчка.       Его маска сияла в темном свете луны, как корона на голове монарха перед получением благословения от Бога. Так Волчок показывал свое могущество, превосходство, свою возвышенность над кем-либо.       Рома закопошился, начал рыскать по снегу, чтобы найти хотя бы палку для защиты. И, к счастью, находит не только палку, но и булыжник. Вооружившись смешными предметами, Пятифан встал в защитную стойку, не смея опускать глаза.       – Давай! Подходи! – заревел хулиган, принимая вызов тайги с раскрытой грудью.       Но никакого наступления не было. Вместо атаки, Волчок и его слуги заскулили, приклонившись перед кем-то впереди, а затем начали медленно-медленно отступать. Внезапная перемена поведения хищников насторожила, а позже, когда те скрылись в лесу, Рома выдохнул с облегчением.       Только Пятифан отложил свое оружие, как со спины, со стороны озера, повеяло могильным холодом. Парень встал, как вкопанный, уколовшись об новый вид страха. Резко развернувшись, Рома увидел Дашу.       Телесный призрак с серой разбухшей кожей, пустыми глазницами и синими губами. В некоторых участках тела виднелись более темные цвета, напоминавшие синяки. Даша пришла утопленницей, навеяв Роме о свой смерти.       Сейчас Пятифан не помнил образ подруги после ее перерождения, но именно такой, как сейчас видит, Даша являлась к нему в кошмарах.       – Почему ты не спас меня? – совершенно не девичьим голосом проговорил призрак-утопленник.       – Я… – Рома проглотил язык, по чуть-чуть отходя назад.       Чем шаги были уверенней, тем Даша была ближе.       – Почему ты не спас меня? – повторил призрак, а из его синего рта полилась черная жидкость.       Рому затошнило.       – Почему ты не спас меня? Почему ты не спас меня? Почему ты не спас меня? – кричало повсюду, куда бы Ромка не развернулся.       Везде натыкался на призрака горячо любимой подруги, и с каждым поворотом ее лицо искажалось. Новые трупные признаки становились ярче, кожа – синее, а жидкость – краснее.       Рома забился в истерике. В голове все слышался вопрос о спасении, и он зажал уши до боли, скрывшись лицом прямо в снег, закрыв глаза. Объятия мертвеца очутились на шее, и все органы вмиг сжались.       Сколько раз Даша приходила к нему в реальной жизни, каждый раз напоминая о вине Ромки? Сколько раз она являлась к нему в кошмарах, перемещая на озеро, когда ее тело вытаскивали из воды? Сколько, черт возьми, раз, ее голос проносился в его голове, молящий о спасении?       Рома не мог сосчитать. Это стало обыденностью. Это стало прямым путем к сумасшествию. Рома ментально утопал вместе с Дашей, свободно отдаваясь ее хладным рукам.       – ПРОСТИ МЕНЯ! – из самого раненого сердца вырвался болезненный крик. – Я должен был быть рядом! Я должен был довести дело до конца, чтобы наказать твоих убийц! Прости меня за мою слабость! Прости меня за мой побег! Все это время… Я просто не верил в твою смерть, даже оплакивать по-человечески не мог. А что я вообще мог сделать?! Даша, я же обычный человек… Простой человек, который потерял подругу. Это ты постоянно возвращаешься ко мне! Я… Я…       Призрачные руки, сжавшиеся на шее парня, исчезли. Голос призрака постепенно стихал, а ночная тишина развеялась мелькавшими солнечными лучами и дуновением приятного ветерка.       Не веря своим ощущениям, Рома убрал руки от головы и разогнулся. Солнце ослепило его, из-за чего пришлось прикрыть глаза ладонью. Он поднялся с земли, оглядываясь по сторонам. Ни волков, ни призраков. Только летний пейзаж, зеленая трава, покрывшаяся утренней росой, звонкое пение птиц.       – Ромочка.       Когда-то синий призрачный силуэт исчез, и перед взором дрожащего парня предстала Даша. Та Даша, со своими множественными веснушками, блестящими зелеными глазами и рыжими косичками, горящими в блеске солнца. Девочка двенадцати лет улыбалась, разогнав всю раннюю мрачность вокруг Ромы.       Пятифан, неведомой ему силой, потянулся к подруге, быстро оказавшись рядом с ней.       – Это не я возвращаюсь к тебе, а ты меня не отпускаешь.       Слова острым мечом прошлись по душевным ранам.       – Отпусти. – слишком ласково. – Отпусти, и станешь сильнее. – слишком больно. – Обрети эту силу, чтобы сохранить в себе свет.       Живой призрак Даши растворился в озерной глади. Вновь осела дьявольская ночь. Волчьи шаги быстро начали приближаться вместе со снежным ураганом.       Козлиное блеяние пронзило эхом тайгу, и Роме вновь пришлось направить свои стеклянные глаза в сторону нечисти.       Он устал от этого сна. Хотелось тут же проснуться и вновь оказаться дома.       Слезы градом падали на оскверненную убийствами землю. Пальцы с болью сжимались до побеления костяшек. Вместо страха пришла забытая сила. Сила, заключенная в ярости, возникающей для защиты того, что дорого.

      Ты не виноват.

      И Рома побежал в сторону волчьей армии. Из его рта вырывались рванные гневные крики, оглушая всю местность. Из его груди проявился яркий свет, и звери начали падать один за другим, а голос нечисти утихал, больше не вводя в предсмертный ужас.       Пятифан, потеряв голос, стоял посреди безликих монстрических трупов, которые постепенно превращались в пыль. Рома устал. Но теперь он мог отпустить.

      Алексей

      – Эй, Дима, почему ты снова избитый? Подрался опять? – без какой-либо злости Алексей, осмотрев следы насилия на теле мальчика, отчитывал его.       Дима слишком внезапно оказался возле дома Старшова.       Синяки на руках, несколько порезов на щеках, следы от рук на шее, рванная одежда и шмыгающий нос.       – Да не дрался я! – Дима вскинул руками. Дрожь била по всему телу, что было трудно контролировать, особенно под хмурым взглядом лидера.       Парень прятал глаза в пол, сжимал рукава длинной кофты, словно пытаясь спрятать те самые синяки.       Старший Брат понял, что, и правда, дело не в драке.       – Родители? – тихо спросил мужчина, подойдя ближе.       Дима, как ужаленный, затараторил, все пряча глаза.       – Я тут вообще не причем! Даже не провоцировал! А отец взял и бутылку в меня кинул, а затем… в угол загнал и отпинал. Я по лицу его ударил, а он душить меня начал. А потом я в пах ему попал и смог сбежать! Я правда ничего такого не сделал! Я…       Диму притянули сильные мужские руки, спрятав его целиком в своих объятиях от жестокого мира. Наплевав на «пацанские» принципы, парень заревел, обняв мужчину в ответ. Ревел так, словно оплакивал самого себя.       Плечи паренька содрогались, и от каждого воя Алексей дрожал вместе с ним. Все, что он мог сделать – обнять мальчишку, даровав ему пристанище, где бы он мог чувствовать себя спокойней, нежели в родном доме. Не думал Старшов, что, вернувшись в поселок, будет подтирать сопли местным ребятишкам. Но помог одному, помог второму, и как-то вовлекся, решив искренне оказывать помощь страдальцам. Без корысти, без платы. Просто так. Когда-то ему никто не протянул руку помощи. И Алексей не собирался становиться козлом, оставившим ребенка одного.       – Защити меня. – шепотом попросил Дима, сжав одежду Старшова. Схватился так, как хватаются за последнюю надежду.       От чего-то по спине от подобного действия пробежались мурашки. Алексей попытался легонько оттолкнуть Диму, чтобы взглянуть на него, но тот не отпускал. Странно то, что взрослые мужские руки не смогли убрать от себя руки подростка.       – Защити меня. – не своим, более низким, голосом повторил Дима.       – Ч-что?       – Защити..., – парнишка не спеша поднял голову, показывая свое лицо. – ... меня!       Волчья морда смотрела на Старшего Брата, из пасти которой стекала кровь вперемешку с плотью.       Алексей начал вырываться, но хватка Волчка была слишком сильна. Нечисть сжимала тело так, хрустели кости. Боль проходилась по телу, и Старшов ничего не смог с этим сделать. Волк позволил ему только упасть на колени вместе с ним, даруя бандиту смертельные объятия и зловонный запах крови из пасти.

      Не защитил

      Не защитил

      Не защитил

      – Не защитил… – не по своему желанию хрипло произнес Алексей, а потом Волчок пропал.       Мужчина, освободившись от звериных пут, смог нормально вдохнуть, откинувшись вперед, облокотившись на локти, чтобы не упасть полностью.       Дома за его спиной больше не было. Он оказался в сплошном белом пространстве. Стояла лишь церковь, постоянно давящая на сознание. Все такая же сгоревшая, черная и полуразрушенная.       Не зная, куда деваться, Алексей начал ползти вперед. Небывалая тяжесть сковывала ноги, не позволяя встать. Но он двигался вперед, не зная зачем.       Обогнув церковь с одной стороны, Старшов наткнулся на такую же белую пустоту, но вдалеке виднелись блеклые непонятные силуэты.       Мужчина продолжал ползти, церковь двигалась вместе с ним. И вскоре силуэты превратились в могильные плиты. Перед каждой плитой – небрежно вырытые ямы. Кровь забилась в висках от такого зрелища. Любопытство сжирало с ног до головы, но Алексей остановился. Кого он мог там увидеть?       – А кого ты можешь там увидеть? – знакомый грозный голос раскатом грома разнесся из-за спины, от чего волосы на голове мужчины встали дыбом.       Превозмогая тяжесть тела, Алексей повернул голову в сторону церкви и увидел девушку в длинной черной мантии. На поясе виднелась ветхая черная книга. Ее лицо скрывал широкий капюшон, одни лишь ярко-красные губы врезались в глаза мужчины.       – Мира? – это определенно был ее голос. Да и образ вполне подходящий для ее натуры.       – Кто знает. – девушка пожала плечами. – И все-таки. Посмотри, кто лежит в могилах.       Алексей сглотнул. Стал смотреть то на Мирославу, то на могильные плиты. Делать было нечего – он должен был посмотреть.       Преодолев немалое расстояние, которое будто издевалось над ним, то удаляясь, то приближаясь, Старшов все же приполз к могилам и с опаской всматривался в каждую яму.       Первая могила принадлежала Диме. Бедный несчастный ребенок в ободранной одежде, с нескончаемым количеством синяков и порезов. Его белое лицо застыло в немом ужасе. Черви скопились на его трупе, поглощая плоть.       Алексея вытошнило. У самого уха раздала приказной тон Миры:       – Смотри дальше.       Пересилив позывы, мужчина подполз ко второй могиле.       В яме корячился паренек с маской Волка, чуть приспущенной с его лица. Существо кричало, но ни одного звука Алексей не услышал. Человек-Волк кричал, драл с себя кожу, цеплялся когтями за грязный песок, а позже начал покрываться густой кровавой шерстью, продолжив сгорать в агонии.       – Кто это?       – Дима. – Старшов нехотя произнес имя названного младшего брата.       От осознания того, что Алексей потерял Диму единожды, и сейчас может лишиться его и во второй раз, желудок снова начало выворачивать. Ведь Дима там, в подземелье под церковью, и он страдает, как и тут. И Старшов никак не может ему помочь.       Со стороны церкви послышался истошный вой, а по пространству прошлась рябь. Из ушей Алексея потекла кровь, но он даже не заметил этого.       – Не отвлекайся. Смотри дальше.       – Нет… Я не хочу.       Женская рука резко схватила Старшего Брата за волосы и с легкостью потащила его к другим могилам. Алексею ничего не оставалось делать, как повиноваться, судорожно хватая ртом пропахший гнилью воздух.       Как псину, его ткнули лицом в рыхлую землю, между двумя следующими ямами.       – Кто там?       Волосы Алексея в одну секунду поседели окончательно, почти побелели.       В двух могилах лежали почти разложившиеся трупы двух парней, в которых Старшов узнал Рому и Бяшу.       Их ямы начали наполняться кровью, проявившуюся сквозь плиты. Мужчина в ужасе отскочил от могил, не зная, на что перевести взгляд, чтобы не свихнуться. Но куда бы он не поворачивался, везде теперь натыкался на могильный плиты и ямы, до краев заполненных кровью. Белое пространство полностью было заполнено могилами и деревянными крестами.       – Хватит. – процедил Алексей в бешенстве, с мольбой посмотрев на Миру.       Девушка протянула руку в сторону бандита, и тот резко был припечатан в стену церкви. Ноги с ужасной силой притягивалась к земле, и только сейчас Алексей смог увидеть цепи.       – Твои ноги сковывают цепи вины и ответственности. – вдруг начала объяснять Мирослава, все протягивая руку вперед, тем самым контролируя эти самые путы.       – Твои руки сдерживают цепи сожаления и скорби. – руки Алексея, которые до этих слов были свободными, тут же прилепились к каменным стенам.       – Твоя шея связана цепями предательства. – болезненные тиски со всей силы сжали горло Старшова. Он начал задыхаться.       – И, наконец, твое сердце не может избавиться от цепей страха.       Мира сжала свой кулак, и Алексей потерял свой живой вид. Еще несколько секунд, думал он, и откинет коньки.       Его глазам все еще открывался вид кровавого кладбища, и от чего-то продолжал смотреть только на могилы, выискивая глазами имена похороненных.       Было так много людей, которых он боялся потерять.

      Ты не можешь защитить всех.

      Сколько времени он угробил на поиски пропавших детей три года назад?

      Ты не виноват. Сбрось с себя этот груз.

      Готов ли он встретиться лицом к лицу с тем, что может быть страшней войны?

      Ты не готов, но ты должен, если хочешь защитить дорогих тебе людей.

      – Как можно разломить эти цепи, как думаешь? – грозный голос Мирославы начал надоедать Алексею. Не таким он ее помнил.       – Их… не разломить… – ответил Старший Брат сквозь слезы. – Но я бы… мог попытаться… ужиться с ними.       – А сможешь? Ты уже почти умер.       – Этот груз… и делает меня… живым! – взревел Алексей, что есть силы. Говорить было все трудней, но в эти слова он вложил всю ту жизненную силу, что у него осталась.       – Тогда вставай и иди. На сегодняшний день эти цепи не должны казаться настолько тяжелыми.       Распахнув глаза, Алексей не понял, почему все еще дышит. Острые цепи так сдавливали тело, что не было и мысли о том, чтобы попытаться выбраться. Но ждать смерть и смириться с ней, разве это в стиле Старшего Брата? Разве на такого лидера равнялись друзья и парни с поселка?       И Старшов с победоносными возгласами стал вырываться, раздирая руки и ноги в кровь. Из его груди лился яркий желтый свет, который будто прибавлял ему сил. К удивлению мужчины, понадобился всего один рывок, чтобы освободиться. Боль мгновенно отступила, а появившиеся раны быстро затянулись, даже следов крови не осталось. Цепи вокруг него залевитировали, стали почти невесомыми. А от кровавых могил и вовсе след простыл.       – Вот видишь. Все оказалось легче, чем ты думал.       Алексей обратил внимание на девушку в мантии, чье лицо все же открылось ему. Ею и правда оказалась Мира. Именно та Мира, которую он знал, с безжизненными, но с долей горечи серыми глазами, с не алыми, а бледными потрескавшимися губами, не с грозным голосом, а дающим надежду и упокоение.       Мирослава протянула руку Алексею, и тот уверенно вложил свою ладонь, поднявшись с земли. Вокруг зашелестела листва, а затем раздался тихий звон колокола церкви.       – Пусть никакая тьма не сдавливает твою душу.       – Я не позволю этому случиться.       Сердце бандита забилось в новом здоровом темпе, напевая смелую песню. За спиной Старшего Брата появлялись улыбающиеся силуэты близких людей. Мужчина одарил их ответной улыбкой, а затем поднял руку с сжатым кулаком вверх.       – И не позволю лишить нас светлого будущего!       Силуэты радостно восклицали, поддерживали своего лидера, пропитываясь его по истине сильной энергией.

      Бяша

      Игорь шел в полной темноте, не зная куда. Под ногами скрипел снег, но его он не видел. Вокруг завывал ветер, но и его он не ощущал на своей коже. Не было никакого источника света, и Бяша просто шел вперед, надеясь рано или поздно на что-то наткнуться.       Парень не знал, сколько находился в этом черном мире. Он шел десять минут, или тридцать, или весь час, но так ничего и не видел.       «Да что происходит? Где люди? Где звуки? Где хоть что-нибудь?!», – паниковал он внутри себя.       Как по запросу, прямо по лицу прошелся удар колючей веткой. Маленькие раны неприятно защипали, и Бяша зажмурился, остановившись.       А когда открыл глаза, в нос ударил запах металла.       – А! – вскрикнул он от испуга, принесенного прикосновением с чем-то холодным.       Отойдя чуть назад, сердце ушло в пятки, а губы затряслись.       Черный Гараж показал себя во всей красе, поскрипывая одной дверцей. Тусклый фонарь возле него покачивался на беззвучном ветру в черно-белом сиянии.       – Нет, нет, нет. – залепетал Игорь, пятившись назад.       «Нет!», – кричал в унисон внутренний голос парнишки.       – Да-а-а. – заблеял козлиный голос совсем близком, и Бяша рванул, что есть мочи, куда подальше от проклятого Гаража.       Кинувшись в бега, азиат не смел оборачиваться назад. Кошмары тугим узлом завязались в желудке и все чаще долбились в голову жуткими картинами.       «Снег, лес, гараж. Снег, лес гараж», – судорожно повторялось в сознании.       Множество веток сосен шлепали Бяшу по щекам, но он не отвлекался и продолжал пробираться сквозь тьму.       Кажется, бежал он еще дольше, чем шел в начале своего пути. В какой-то момент Бяша решил остановиться и отдышаться. Руки неимоверно тряслись, но какое-то облегчение все же настигло его. Сбежал.

      Сбежал ли?

      Зрачки сузились от загробного голоса леса.       Снег вновь зашуршал под ногами, а белые хлопья со скоростью света начали создавать сугробы вокруг азиата.       Лес, наконец, потихоньку начал проявляться, и Бяша оказался на небольшой рощице, по периметру которой сомкнулись тесным слоем голые сосны, с веток которых капали красные капли.       Гараж, черный и пугающий, опять появился прямо перед хулиганом, из которого доносился козлиный голос.       – Нет, нет!       – Да-а-а-а.       История повторилась.       Бяша упал на снег, склонившись вперед и спрятав голову руками. Он щипал себя за волосы, за уши, якобы это поможет проснуться от кошмара, но все тщетно. Черный Гараж не исчез. Все также стоял с чуть приоткрытой дверью.       Парень съежился еще больше, когда услышал где-то в стороне тяжелые шаги.       – Иде-е-е-ем. – знакомое блеяние ввергло Бяшу в самое настоящее безумство.       Нечто схватило азиата за шкирку и потащило прямиком в Гараж.       Бяша визжал, хватался пальцами за рассыпчатый снег, умолял оставить его, но существо явно не думало отпускать парнишку.       Через несколько секунд Игоря отбросили в сторону. Он снова оказался в темноте. Свет шел только через щель двери Гаража, в котором он увидел смеющуюся черную козлиную голову. Двери захлопнулись. Бяша зарыдал навзрыд, забившись в какой-то угол.       Время снова потекло непонятно. Слезы давно высохли на замерзших щеках, но парень даже не думал двигаться с места.       – Они придут за мной. Придут и убьют. Заберут и прикончат. Я умру, я умру. Умру. – бубнил он себе под нос, вырисовывая в темноте людей в масках, вооруженных ножами.

      Ты умрешь.

      Ты умрешь.

      Ты умрешь.

      – Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕ ХОЧУ!       Невидимые когтистые руки схватили Бяшу за ноги и поволокли его в сторону откуда-то взявшейся мясорубки.       – НЕТ! НЕ НАДО!       Игоря закинули на очень длинную платформу, с которой он не мог сползти. Некий паралич одолел его тело, и парень не мог даже пальцем пошевелить, лишь приподнимать голову. Послышался щелчок, и платформа заработала, приближая Бяшу к железным челюстям.       Бяша кричал, изливался отчаянными слезами, брыкался, но лишь в своем воображении. Он был прикован, крик – немым, слезы – сухими. Смотрел и видел лишь все приближающуюся дробилку мясорубки.

      Все будет хорошо.

      Нежный голос отвлек Бяшу от разворчавшейся картины. Он повернул голову в сторону и смог разглядеть еле-заметную фигуру низенькой старушки с доброй улыбкой на лице. Именно с такой улыбкой Игорь нашел свою мертвую бабушку.       Его губы позвали ее, но опять без единого звука. Раздалось лишь жалкое мяуканье.       Внезапно платформа ускорилась. Паника ледяной водой окатила неподвижное тело, и призрак бабушки потерялся в темноте.

      Дру-у-у-г.

      Резкий болотный запах ударил в нос, и образ Даши-мавки замерцал в непроглядной тьме. Ее грустные мертвые глаза смотрели глубоко в душу, протягивая руку к азиату. За ее спиной летало нечто призрачное, а потом в одно мгновение обратилось в живой облик подруги. Огонь волос заискрился ярким светом, отпугнув всю черноту, позволив Бяше видеть местность. Оказывается, сейчас он был снаружи Гаража, а его самого нигде не наблюдалось. Снег приятно охлаждал жар ужаса, но этого было мало, чтобы спастись.       Платформа ускорилась еще на немного, и оставалась лишь пара минут перед тем, как Бяшу порубят на фарш. Образы Даши растворились в белом свете.       – С-стой… – промычал хулиган, испугавшись собственного голоса.       Конечности понемногу могли шевелиться, но тело все еще было таким тяжелым, таким слабым. Нет, он не избежит смерти.

      А ну, вставай!

      Мы поможем!

      Голоса Ромы и Антона прозвучали спасительным звоном. Друзья стояли по обе стороны платформы и уверенно улыбались, протягивая свои руки к Бяше.       – Н-не могу… Я не могу! – чертово тело никак не поддавалось.       Рома и Антон переглянулись между собой и заметно погрустнели. На их лицах отобразилась гримаса разочарования, и Игорю стало ужасно страшно.

      Не можешь, да..?

      Как жалко.

      Платформа еще увеличила скорость, а вместе с ней начала и двигаться сама мясорубка. Громкий железный скрежет сопровождался многочисленным жутким смехом. Посмотрев вперед, Бяша увидел Черного Козла и его Зверей, которые раскрыли свои пасти в ожидании угощения. Его сожрут.       – А-А-А-А!       Бяша, не поняв, откуда в нем столько ярости нашлось, завопил во всю силу, будто этим криком он спугнет всю нечисть. И ведь отогнал. Парень застопорился, заметив, как Козел и его прислужники зажали уши, а их смех утих. Игорь повторил свой крик, а после начал вырываться из невидимых пут. Свет, засиявший из его груди, ослепил, но это лишь прибавило ему выносливости. Звери отступали, а хулиган успешно перекатился за борт, прямо перед тем, как его ноги почти оказались в мясорубке.       – Так нельзя-я-я-я. Ты – наш у-у-ужин. – одновременно проговорили Звери, двинувшись в сторону парня, когда тот замолк.       Бяша не успел обернуться в сторону нечисти, как те, приняв форму монстров, уже были слишком близко к нему. Парень приготовился к очередному кошмарному эпизоду, но был оттянут назад. Несколько теплых рук схватили его сзади и не позволяли Зверям добраться до хулигана.

      Ты молодец!

      Так держать!

      – Ромыч, на… Тоха… – Бяша радостно улыбнулся, когда снова увидел своих верных друзей, которые помогли ему избежать ужасной участи.       Через какое-то время снегопад прекратился, холод ушел, а вместе с ним исчезли и монстры. Ни снега, ни темноты, ни чертовой мясорубки.       Бяша, почувствовав свободу, еще несколько минут с испугом всматривался в каждое дерево, поворачивался на любое дуновение теплого ветра, но стоило наткнуться на Рому и Антона, все же успокоил свои сердце и отпустил мрак из своей памяти.       – Рядом с вами, парни, мне нечего бояться, на! – Игорь, сам того не ведая, улыбнулся во все свои тридцать зубов и поспешил обнять друзей. – Я такой трус, но вы… никогда не помыкали этим.       – Брось. Все люди чего-то боятся. – Пятифан шутливо стукнул азиата по плечу.       – Главное – научиться бороться со своими страхами, найти силы им противостоять. – подметил Петров, потрепав друга по волосам.       – И все же… Без вас бы ничего не вышло. Спасибо.       Бяша заключил Рому и Антона в самые крепкие объятия, пустив слезу счастья. В душе вдруг стало так легко, беззаботно и совсем не страшно.

***

      Игорь раскрыл глаза, и понимание происходящего никак не приходило. Вот он, плывет по воде. Его голову держат холодные маленькие руки, а над лицом склонилось слишком много людей, весьма обеспокоенных. Все было так расплывчато, что Бяше понадобилось какое-то время, чтобы разглядеть своих друзей.       Холод воды тут же прошиб все тело, вызвав множество спазмов. Азиат вскочил, закашлявшись и дрожа.       – А? Что? Что за…       – Бяша!       Секунда, и парня чуть не утопили. Рома и Антон накинулись на него, расспрашивая о самочувствии друга. А Бяша хлопал глазами и не понимал такого странного порыва нежностей.       Его глаза пересеклись с уставшими глазами Мирославы. И тут Игоря как током прошибло. Он отцепил от себя друзей и начал разглядывать место, где они находились.       Озеро. Лес. Мира… Ритуал! И страшный сон…       – Мы… мы живы, на?       Ответом стал новый порыв обнимашек со стороны друзей, а также облегченные выдохи Дмитрия Владимировича и Старшего Брата и громкий возглас Полины:       – Да, все закончилось!       Бяша смотрел на ночное небо, которое порадовало яркой луной и россыпью звезд. Находясь здесь, ночью в лесу, прямо в холодной воде, он ощущал, как призраки прошлого, монстры настоящего постепенно стирались в памяти. А живые люди, близкие друзья, вдыхали в него тепло и заботу, с которыми страх перед зимними ужасами становился почти не ощутимым.