Бульон

Какой чудесный день — среда. Так близко к концу недели, так далеко от её начала. Люди спешат с работы домой, пробиваются сквозь толпы в метро, ищут себе место поудобнее в автобусе и думают о выходных; влюбленные парочки встречаются у кофейни и идут в кино, школьники и студенты томко вздыхают и думают о выходных, но только не наши герои. В наше время дни недели не имеют значения для выживших. После сети масштабных взрывов, войн, глобальных экологических катостроф и политических интрижек, от мира, в общем-то, осталось всего ничего. Все крупные и малые города, заводы и всё, где было хоть какое-то производство, уничтожено. Спасена лишь та малая доля населения и животного мира, что находилась далеко от любой «цивилизации». Весь мир теперь представляет из себя огромное болото, покрытое густым как молоко туманом, зубцами разных размеров из деревьев, фонарных столбов и антенных башен, а всё остальное покрылось морем загрязненной воды. Солнце днём озаряло туман желтым свечением, а по ночам появлялись северные сияния. Конечно, сияния уже совсем не северные, потому что видно их было из каждого уголка планеты, но всё так же оно приносило что-то сказочное в жизнь поселенцев. В общем, ни ад, ни рай, ни что-то среднее — всё живое на земле отвернулось от человечества. Но только не матушка природа! За все тяжкие преступления она решила справедливо, но любя, напомнить, откуда мы все родом. Все выжившие попали под радиацию и, к сожалению или к счастью, изменили свой облик. Некоторым счастливцам выпала учесть обрасти шерстью или обзавестись парой новых зубов, некоторым достался хвост и ещё пара лишних костяшек в теле. Когда-то даже ходили слухи, что бывали и те, кого радиация изменила неузнаваемо: были девушки, у которых, по-рассказам, вырастали жабры и перепонки, а ещё мужчины, у которых лицо так вытянулось, что стали они едва различимы от обезъяны (хотя у нас, в России, давно ходит поговорка о том, что мужчина должен быть едва симпатичнее обезьяны, но я не думаю, что их это успокоило). А недавно до нашего посёлка дошёл слух о парне, который откладывал икру! Правда, он так этого застеснялся, что не вытерпел и утопился, но всё это лишь сплетни. Всё это был пролог, и теперь мы перейдём к нашему главному герою. Хотелось бы начать эту историю о прекрасном, молодом юноше по имени Эрнест, чьи приключения и слава шли впереди него, а красота и юность лица его затмевала звёзды, но, нет. Наш герой мужчина возраста 34-36 лет, учёный из глухой деревеньки на болотах. Был он не высок, приятно слажен: голос тягучий, приятный, повадки спокойные. Да и сам характером был он весьма покладист и вежлив, от чего часто принимали его за девушку весьма пышных форм. Не удивительно, ведь за противогазовой маской с длинной пыльной трубаой, плотной серой курткой, штанами, заправленными в резиновые сапоги, и такими же резиновыми перчатками мало что было видно. Внешностью герой ничем не выделялся, имел всё как у всех: два глаза с слегка желтыми зрачками, два уха, две руки, две ноги, из особенностей разве что были у него только один хвостик и пару кривых клыков (однако, будь знакомы вы с его мамой, с последним она не согласилась бы и сказала, что просто в детстве кто-то не хотел носить пластинки). Но мало кто знал о его внешности, ведь в современном мире иметь вместо глаз — защитные очки, а вместо рта и носа — фильтр стало обыденностью. Напарник же его напротив был худой, высокий, и весь из себя не вписывался в обстановку - "он, казалось, весь состоит из острых локтей и кадыка", как могли бы про него написать в какой-нибудь книге. Лейтенант, верный товарищ нашего учёного, мужчина лет 38, высокий и стройный, крепкий, в черной кожаной куртке и блестящих от воды штанах. Стоял он ровно и прямо, каждое движение он словно бы высчитывал, а дышать будто и вовсе не умел, как казалось ученому. Только лишь когда курил едва был заметен прерывистый дым исходящий из маски на вдох и выдох. Пробирались наши путники сквозь зябкие грязные тропинки и густые сухие ветви деревьев и кустарников. Длинные, острые как когти сучья так и наравили расцарапать всю одежду. Грязь под ногами ходила ходуном, как растаявший грязный снег. Шаг за шагом ноги проваливались то в воду, то выплывавший из воды асфальт. "Щас сдохну" думали они оба. Не помогал пробираться сквозь ветви и висевший перочинный ножик у лейтенанта. Конечно, висел он не ради защиты от опасных диких животных, в лесах таких уже не встретишь, как в принципе и не опасных, и не диких. Люди вообще не задумываются о судьбе зверей вокруг себя. С тех пор, как все затопило, вечная сырость и духота захватили землю, а при такой земле ни единый зверь, ни единое насекомое не живет. Птиц не слышно было с самого начала конца всего, лишь изредка заметны серые чешуйки рыбы в мутной воде. Именно на таких водах люди обычно строят свои деревеньки-поселенья, дома на плаву, как их ещё упоминают, и именно в одно из таких поселений пробираются наши путники. Вся конструкция деревни напоминала из себя небольшие домики-шалашики, стоящие на досках, а те, в свою очередь, на шинах. Шины привязывали друг к другу веревками и так образовывался плот. Учёный разглядел вдалеке небольшую фигуру старушки, маска на которой была похожа на длинный нос слона. За ученым заметил Лейтенант. Он стал громко вопить и вырисовывать непонятные фигуры руками. Через пару мгновений в деревне забурлила жизнь, и поселенцы, казалось, посыпались со всех щелей и уголков. Гул и гам стояли возле путешественников, распросы о жизни по другую сторону дёрнов нескончаемо сыпались на парочку, и нельзя было не отметить нашим героям, как удивительно по-своему делали у них маски: сшивали из ярких различных тряпок, украшали пуговицами и перьями, у кого-то они и вовсе сделаны из соломенных корзинок. Ну а после допросов, немного постыдясь, пригласили путников за стол. Голодные друзья как собаки кинулись к обеду. Запах горячего бульона и черного хлеба сводили с ума уставших чужаков. Забыв о всех правилах этикета, они страстно хлюпали ложками из одной поилки и раскидывались крошками горбушки. После пары минут, страсть утихла, и путники завели диалог: - Ну, какое твое профессиональное научное мнение? Здесь-то что-то мы найдём? - жизнь? Здесь? Ученый обернулся к окну. - Нет конечно, -хохоча прожевал юноша. - абиогенез занимает МИЛЛИАРДЫ лет эволюции, ты понимаешь? Химические элементы должны находится в определнном состоянии, что бы был возможен синтез сначала ХОТЯ БЫ химических элементов, а ЗАТЕМ уже мембранных! Да если бы у нас остались хотя бы малая доля протобиотов где-нибудь на дне океанов, прости господи, - ученый вытер уголок рта, - у каких-нибудь вулканов, то может быть, у на- Звенящая тишина наполнила комнату. Лейтенант сидел неподвижно, в края его маски и вдоль шеи текла капля супа. - ... Кхм. Смотри, вот этот суп, вот этот суп... Он - первичный бульон. Так? - ну, допустим... - жевал напарник. - Вот представь, эта морковка, и лук... - учёный охотно мешает ложкой в супнице.- Это всё - витамины, минералы, кислород, все, что нужно организму. Так? - так... - ещё взял ложку. - у нас этого нет! Вообще! Что организмам есть? Откуда им появится? А радиация? А с ней что? А она!... Соль. А теперь представь, что суп пересолен! Лейтенант многозначно и понимающе закивал головой, на что в ответ стал кивать и сам учёный. - вот-вот-вот! Понимаешь? Откуда им тут взяться? Есть нечего. Радиация. Да и, такие молодые голодные организмы погибнут раньше, чем смогут вырасти, мы же сами их и затопчем... Учёный резко придвинул посудину к себе, не дав возможности напарнику и вытащить ложки. - наслушался уже, дай мне.