Бульон

Четверг день обычный и ничем не примечательный. Крепко отдохнувши, с утра пораньше наши герои уже к полудню стояли по пояс в трясине и искали хоть единые признаки чего-то живого: не то, что бы новой жизни, так хотя бы остатки старой. Редкая серая рыба действительно мелькала между прутьями старого камыша, сливаясь с влажными предбрежными камнями. В сапоги заливала вода, а фильтр весь загрязнился от бесконечного кряхтения учёного, которое уже изрядно помотало нервы своему напарнику. — Нашёл чё-нить? — протяжно вопит сквозь сухую траву лейтенант. — не! — отрезал учёный. — А ты? — Нет! И в болоте снова стало тихо. Водная гладь, казалось, была совсем не нарушима всплесками намокших сапогов и активным ковырянием в тине. Где-то на дне этого болота может находится бывшая дорога, а может, детская площадка, а может и вовсе чей-то старый дом с осиротевшими альбомами чьих-то детских фотографий, пары сношенных ботинок, миска и громадное количество чистого, постельного белья. Может быть даже с своим хозяином. От таких мыслей учёного бросало в холодный пот и комок предательски лез в горло и не давал дышать. Факт того, что что-то может лежать там, под ним, вводила его в ужас, поэтому со всей силы он перебирал ногами и убегал от своих догадок. Уставшие товарищи рылись в глине и земле, переворачивали камни, всматривалась в водную гладь, затаив дыхание, пытаясь различить хоть единую тушку какого-нибудь рака или рыбёшки. И все тщетно. Мы с вами, друзья, могли бы подумать, что наши герои настоящие отважные учёные, чьи неустанные поиски и мечты приведут их рано или поздно к великому научному открытию. И спорить я не стану, и мне хотелось бы это в верить. А пока, наш дорогой учёный ищет хоть какую-нибудь пищу для своего пытливого ума, а лейтенанту просто нравится составлять ему компанию, ведь в науке он ничего не соображал (и, вероятно, со временем прожитых дней вместе и вовсе забыл, что должен искать). В спину пекло вечернее солнце. - Всё! Я так больше не могу. - переводил дыхание лейтенант. - кончай уже поиски, пошли посидим. Учёный, сам не менее уставший, обернулся взглянуть на друга. Чёрная ткань куртки облипила тело напарника, и в тяжёлой, но сильной походке, напоминал он крупного зверя, вроде медведя или лося. - Посмотри на себя. Ты весь в какой-то параше, как крот. - Тыкал пальцем в ключицу учёного громила. - совсем дух растерял, сидишь тут в луже, как водяной. Только ни пиявки, ни лягушки, нихера у тебя тут нет. Вставай давай. Обычно, ученый споров не начинает, ведь как он сам считал, "джентльмены не оказываются в переулке", но что-то в этот раз его задело, и, недолго думая, он решил ответить оппоненту: - А ты напоминаешь мне коня, - игриво запрыгал голос - упрямый, туголобый, как что тебе не нравится сразу на дыбы... Взять бы да и проехаться разочек. Ответ не последовал. "По-дурацки сказал", подумал ученый. Он робко и быстро двинулся за приятелем, и догадался, что ответ звучал неуместно. Сам лейтенант не способен на смущение, но был бы способен - он бы слегка покраснел. Тяжелые, как мешки с картошкой, свалились они на деревянный ветхий мостик с поручнями. Солнце совсем слилось с туманом на горизонте, и создавалось впечатление, словно это туман и светится. Жеребец казался учёному на удивление нервным, да так, что в попытках достать пачку сигарет он дважды выронил свой перочинный ножик и один раз выронил зажигалку. Пошурив рукой в кармане Лейтенант вытащил коробочку и увидел одну единственную сигарету. Напарник зажег её. И ещё раз. И ещё. И перекинул через перила. Наступила неловкая тишина. Солнце село на горизонт. В далеке, сквозь толщу травы мерцали лампочки-светлячки, зажённые свечки и костёр старушки. Деревенька на воде едва заметно качалась, подобно лодке в море. Тишина прервалась скрежетом резиновых перчаток. Громила растегнул свой ремешок и снял с себя фильтр, оставшись лишь в тканевой маске. Учёный уже сделал вдох и хотел было спросить, но его прервал ответ: - сам знаешь, воздух токсичный,- отвечал напарник, - настолько токсичный, что им буквально можно отравиться. Чем тебе не сигарета? Собеседник молчал. - мы с пацанами все так делали... - черные и яркие, как дно бутылки, стекла повернулись в сторону болота. Дальние огоньки деревни отражались и играли в глазах маски как гирлянда. - пару вдохов и голову кружит, как от первой сигареты. - неловко пошутил напарник. Учёный облокотился на перила, внимательно осматривая своего товарища. Конечно, был он уже не с пацанами, а здесь, с учёным, в самом центре какой-то болотной тиши. Совсем один. Что-то в эту минуту делало его уязвимым: наш герой, как и мы с вами, ни разу не видел его лица, взгляда и тем более не слышал дурацких шуток, но среди этой чёрной, блестящей как смола, фигуры была жизнь. Спокойно и широко дышала его грудь и почему-то именно до этой минуты учёный никогда не задумывался, что его товарищ тоже живой человек. - ты мне по-настоящему нравишься. Что-то тронуло учёного и слова сами высыпались изо рта. Тканевая маска резко повернулась, взглянув на учёного весьма выразительно (как ему самому так показалось). Замельтешившись, фильтр быстро вернулся на место, и стал снова приятно различим "рот и нос" коня. Послышался тихий хохот. - заткнись. Я просто расчувствовался. - отнекивался учёный. - конечно! Такого придурка как ты ещё поискать надо! - хохотал напарник. Они стояли, облокотившись о пирила и смотрели в белоснежные от света луны поля травы, и лишь негромкий хохот чёрной фигуры нарушал тихий гул. - ты тоже мне нравишься.