Неизвестные чувства

К вечеру рынок уже почти опустел. Продавцы торопливо «сворачивали» платки, а покупатели, отстоявшие в плотных очередях, поплелись домой — уставшие и недовольные. А всё потому, что припозднившимся, как правило, уже нечего было «ловить». Возле одной из палаток, где бабушки поштучно продавали сигареты и семечки в газетных кульках, стоял Коля, отсчитывая свои копейки, чтобы купить спички: их дома как назло не оказалось, когда им отключили электричество. Женя его и отправила. — Шухер, пацаны! — послышался крик откуда-то из-за угла, и Колька повернулся. Оттуда же бежали двое универсамовских ребят, «скорлупа» ещё совсем. Ефремов сразу узнал своих. Сам толком не поняв причину, он тоже дернулся с места, вслед за пацанами, предварительно схватив с прилавка маленький коробок. Заметив милиционеров позади, он ускорился ещё сильнее. Коля бежал, обгоняя тощего парнишку по имени Андрей, у которого «на хвосте» и была милиция. И он бы успешно скрылся от погони и добрался до дома, если бы этот самый Андрей неожиданно не подставил ему подножку. Колька полетел вперед, пропахивая ладонями грязный снег. — А ну, лежать! — грозно заорали сзади, — руки за голову, не двигайся! Коле ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться этому голосу, глядя в след двум своим пацанам. Те быстро скрылись за углом ближайшего дома, даже не обратив на него внимание.

***

Женя сидела на кухне, ритмично постукивая пальцами по краю стола. Брат снова задерживался. Света по-прежнему не было, и заняться чем либо дома в наступившей кромешной темноте было нечем. Внезапно тишину пронзил надрывный звонок телефона. — Алло? — неуверенно произнесла Женя. Обычно, звонки в столь поздний час не сулят ничего хорошего. Нормальные люди просто так в такое время уже не звонят. Внутри потихоньку стала нарастать тревога. И, как выяснилось, не зря. — Ефремова Евгения Никитична? — на том конце провода прозвучал мужской голос. — Да, это я. — Евгения Никитична, тут у нас ваш брат в отделение поступил. Приедете? — Как брат? — Женя медленно опустилась на стул возле тумбы в прихожей. — Как в отделении? Каком? — Во втором, на Объездной. Вы сможете подъехать? Тут мы с вами и поговорим, — мужчина говорил обыденно и спокойно. Привык. — Да, да… Х-хорошо, — девушка растерянно положила трубку, забывая даже попрощаться. Она закрыла глаза. В какой-то момент ей показалось, что все свои слёзы она уже выплакала. И что всё это — дурной сон. Сейчас она проснётся, и всё будет как раньше. Женя хотела так думать, но собственные мысли возвращали её в реальность. Торопливо натянув первый попавшийся свитер и штаны, Женя прям босиком надела сапожки и схватила пальто. Ей срочно нужно было в участок, и про шапку она даже не вспомнила. Не до шапки сейчас. Противный пронизывающий ветер дул прямо навстречу. Молодая учительница и так шла быстрым шагом, но от холода пришлось ускориться ещё больше. Женя почти бежала по улице, когда из-за угла внезапно появился один из её учеников. Они едва не столкнулись. — Ой-ой, — Турбо ловко подхватил под локоть девушку, которую сперва не разглядел в темноте. Через секунду его глаза распахнулись шире от удивления. Это же была его физичка и по совместительству сестра их новенького, Боксёра. Турбо оживился. Продолжая мягко поддерживать девушку за локоть, чтобы та не подскользнулась, Валера отстранился. — Евгения Никитична, здравствуйте. Вы чё так поздно тут? — Валера, — облегчено выдохнула Женя. Как хорошо, что это он, а не кто-то ещё. — Я самый, — отозвался Турбо, глядя на бледное и откровенно обеспокоенное лицо своей преподавательницы. — Вы куда-то спешите? Вас проводить, может? Валера всё ещё помнил, что физичка — с их Кащеем. Тем лучше, если он её проводит. Ведь если с ней что-то случиться, то голову потом оторвут именно ему: вдруг он будет последним, кто её увидел. — Спасибо, не стоит, — Женя растеряно посмотрела на своего ученика, но получился лишь жалостливый уставший взгляд, — Колю в участок забрали, вот я и иду туда. На лице Турбо отразилось удивление. Интересно, это что же Колька натворил? Парень почесал затылок через свою шапку-петушок: — Ну, надеюсь, ничего серьёзного? — Не знаю. Дома не было света, я отправила его за спичками, в итоге его задержали… Валера, — Женя вдруг с небольшой надеждой посмотрела на ученика, — может, ты что-то знаешь или видел? Турбо искренне пожал плечами: — Не-а, я из дома только вышел. Женя понимающе кивнула, и Валера, торопливо попрощавшись, удалился. Ему нужно всё рассказать пацанам, а в первую очередь — доложить Кащею всё, что только что случайно узнал.

***

Турбо стремительно зашёл в зал, где, как обычно, можно было найти главного. Правда, сегодня здесь было особенно многолюдно: «суперы» отрабатывали на груше удары, дружки Кащея курили в углу, в то время как он сам о чем-то разговаривал с Володей, неожиданно приехавшим «на побывку» из Афгана. — Ты от пожара что ли бежал? — завидев супера, Вова Адидас оторвался от разговора. Кащей перевёл свой цепкий взгляд с Суворова на Валеру, пытаясь понять причину того, что тот так запыхался и вообще был заметно в курсе чего-то, о чем остальные ещё не были осведомлены. Турбо приветсвенно кивнул Володе, а затем всё-таки многозначительно посмотрел на Кащея. То, что он собирается сказать — адресовано именно ему, и важно, чтоб старший всё понял без лишних слов. — Я тут Жен… Евгению Никитичну встретил…. — Кого? — непонимающие спросил Адидас, в то время как Кащей ощутимо напрягся. Очевидно, Турбо в курсе, что они вместе. — Сеструха Боксёра нашего, — указал Турбо на ринг. — Короче, Коляна задержали, он щас в участке сидит. Я хер знает за что, но она туда сейчас побежала как ужаленная. Кащей устало прикрыл веки, прокручивая в голове сложившиеся обстоятельства. Задержали, значит. Колька этот весь в свою сестру. Попадают в неприятности как по расписанию. А ему потом с ними возиться. Спасать. Каждый за свои поступки сам должен отвечать. С другой стороны — пацана бросить он не мог. Женька его и так не жалует сейчас, а если всё вскроется — совсем возненавидит. А этого Кащей ни в коем случае не хотел. Он заметно напрягся: — В каком участке, ты спросил? Что случилось? Кащей быстро понял, что вопросы задавать бесполезно: по пацану было понятно, что ответов у него не было. Турбо нервно провел костяшками по губам: — Ниче не знаю, она на меня налетела и побежала дальше, я — сразу сюда. Что и требовалось доказать. — Так, — Кащей бесцельно оглядел зал, так как в голове начался свой отвлеченный мыслительный процесс: самому ему соваться в ментовку не вариант — сразу загребут. Наверняка его «портрет» у них так и висит. — Надо пойти узнать, сестру нашего пацана встретить, успокоить. Вова, — Кащей бросил взгляд на Адидаса, — дойдёшь? Ты у нас выглядишь прилично. Интеллигенция! Вова хмыкнул. Ну, конечно, интеллигенция. Сам Кащей на пушечный выстрел к ментам не подойдет с тех пор как вернулся с отсидки. — Дойду, встречу, так и быть. Не по-пацански бросать её там одну. — Вот и отлично, доведи-проводи, а завтра разберёмся, — уже более как будто спокойнее сказал Кащей, делая глоток пива прямо с горла. — Только не дави на неё, она немного… Мнительная. Володя глянул на своего «зама» не без интереса. Получается, эти двое знакомы?

***

Женя спускалась по скользким ступенькам крыльца совершено опустошённая. Спустя почти час нахождения в участке ей казалось, что из неё вытянули всю душу. У неё просто не осталось сил. Видеть младшего брата за решёткой «обезьянника» и слушать, что он натворил… Нет, Женя никак не могла поверить, что её Коля вот так вот поступил. Он ведь не способен кошелёк отобрать. Ну, не мог он сделать такое. Сам же видел, как она рыдала, когда у неё пальто точно так же отобрали! Но слова и вера Женьки значения для милиции не имели. Все родственники вот так приходят и не верят своим ушам. И сколько она ни уговаривала сотрудников — Колю оставили в участке, а ей сказали ехать домой. А там… Женя даже не хотела думать, что будет потом. Неужели её брат уедет в колонию? Неужели так и пройдёт его молодость, толком не начавшись? — Евгения? Услышав своё имя, девушка осторожно обернулась. Теперь, когда она была осведомлена о том, что творится в городе, любая неожиданная встреча просто не могла не настораживать. Из темноты вышел молодой мужчина в распахнутой куртке, которая была явно не по погоде. Он не выглядел безобидно, но и откровенная угроза от него не источалась. Выглядел он вполне интеллигентно и располагающе: высокий, поджарый молодой человек с усами. — Да? — Женя лишь устало моргнула. — Меня зовут Володя Суворов, — мужчина говорил мягко и размеренно, ненавязчивая осматривая девушку и отмечая в её внешности некие сходства с их новеньким, Боксёром. Поставь этих двоих рядом — сразу можно догадаться, что они родственники. Тот же ровный аккуратный нос, те же пухлые губы. Разве что брови у неё не такие густые, как у брата. — Но можно обращаться и просто — Адидас. Девушка мгновенно изменилась в лице, что предвещало затруднения в дальнейшем знакомстве. Это «имя» она вспомнила сразу. Забудешь тут вино из Абхазии, которое ей в голову дало! Значит, здесь замешан Костя. Опять объявился, чтобы сделать ей ещё хуже и вообще добить! — Кащей что, хочет теперь ко мне охрану свою приставить? — раздражённо выпалила Женя. От нахлынувшего негодования даже голова пошла кругом. Вова хотел было подойти ближе, но слова девушки будто выстроили перед ним невидимую ледяную преграду. Это как же Кащей опять довёл человека, что такая реакция? Девушка прямо-таки пылала обидой к новому лидеру Универсама. — Да нет, что вы так сразу, — Вова искренне старался сгладить углы, и его тон стал ещё мягче прежнего. — Вот узнали, что вашего брата задержали, надо разобраться, что да как, помочь. Женя пытливо взглянула на Адидаса. Как буквально за час Кащею стало всё известно? Неужели… Все оправдания Коли вдруг стали неубедительными. А что если правда?.. Тогда всё сходится. И почему этот тип здесь, и почему Кащей уже всё знает. И главное — почему Коля молчит. Очередное осознание обрушилось на неё, как гром среди ясного неба. Она, кажется, теперь точно увязла во всём этом. Неприятно и страшно — Вы и Колю во всё это втянули? — Женя свирепо взглянула Владимиру прямо в глаза. Тот заметил её настрой, прорвавшийся сквозь усталость и обессиленность. Она ведь еле на ногах стоит уже. Адидас сделал незначительный шаг ближе к ней, но её это ни смутило, ни испугало. Вова всегда вел себя с девушками уважительно. Особенно с девушками «своих», из группировки. Как он уже успел понять, Женя эта была не только сестрой Коли, но и учительницей чуть ли ни половины универсамовских пацанов. И она была явно «кем-то» Кащею. Не даром тот так в лице изменился, стоило ему услышать одно её имя. Сразу распорядился и здесь её встретить, и до дома в сохранности проводить. — Это Коля кошелек вытащил у мужчины? Это правда? — едва закончив фразу, Женя почувствовала как земля под ногами будто превратилась во что-то зыбкое и неустойчивое, а под коленками совсем пропали силы. — Разберёмся, вы только не нервничайте, — и Вова заметил, как веки девушки, подрагивая, вдруг стали вяло закрываться. Но его слова Женя уже не услышала, потеряв сознание.

***

— Отойди, давай, — прыснул Вова на скорлупу, едва войдя в качалку. Мальчишка лет одиннадцати быстро шмыгнул куда-то в сторону, не спуская с Адидаса любопытных глаз, ведь на руках у того была девушка. Её тело буквально обмякло, голова была запрокинута, а руки безвольно свисали, слабо покачиваясь. Услышав за дверью неожиданно нарастающий гомон, Кащей вышел из своей коморки. На мгновение он замер, завидев Адидаса и его ношу. Внутри что-то оборвалось, когда он увидел Женю без сознания, но он лишь сдержанно и твердо направился в их сторону. Кащей не был уверен, что даже сейчас можно повести себя по-новому открыто и эмоционально. Люди ведь такие, им только покажи свою слабость — налетят как шакалы. За жизнь он это хорошо усвоил. И даже среди своих пацанов он не был уверен на этот счёт. Но вот от Володи тревоге в глазах Кащея не удалось укрыться. Адидас знал, что Кащей без труда мог бы быть настоящим актёром театра, а здесь и сейчас он играл из рук вон плохо. Кащей не просто запереживал за эту Женю. Адидас решил не оттягивать момент с объяснениями: — Успел пару слов сказать, а она как стояла, так и потеряла сознание. А куда я её дену? Кащей коротко кивнул, хоть и был крайне не доволен тем, что Вова притащил её именно сюда. Но ведь и её адрес-то он сам ему не дал. Зажав сигарету в зубах, он молча вернулся ко входу в свою комнатку, давая понять, куда дальше нести девушку. Вова бережно опустил Женю на диван и только сейчас смог рассмотреть её лицо. Бледное, но симпатичное. Не в его вкусе, конечно, но внешность однозначно приятная. Кащею этот взгляд старшего очень не понравился. Он по-хозяйски отодвинул Адидаса и занял его место, сев на корточки у дивана. Он проверил её пульс, аккуратно прижав два пальца к коже на её шее, затем, приблизившись к её лицу, проверил дыхание. Слабое, оно едва коснулось его виска. Живая. Перенервничала, бедолага. Кащей провел ладонью по её щеке, сухо и отстранёно обращаясь к Адидидасу: — Убери пацанов отсюда. Ей отдохнуть нужно, пусть идут домой, пока она тут побудет. Он не мог оторвать от неё глаз. На секунду он даже обрадовался, что всё сложилось именно так: он наконец-то её увидел. Наконец-то прикоснулся. А то ведь после того вечера с разбитыми вдребезги духами, она так и не объявилась. Володя молча кивнул и, приоткрыв дверь, крикнул в зал, чтоб все расходились. Сам же он явно никуда не спешил. — Чем-то могу помочь? — Адидас не сводил глаз с Кащея, в котором он, кажется, впервые заметил что-то человечное. То, как он сидит рядом с этой девушкой, как смотрит на неё без своей привычной ожесточенности в глазах. Напротив — с беспокойством и… Нежностью? — Не знаю, — эта фраза, так тихо слетевшая у губ Кащея, показалась Вове чем-то на «забугорном» языке. Кащей — и не знает? Кащей знал всё и всегда, и в первую очередь то, что он никогда не нуждался ни в чьей помощи. Но сидя здесь, возле неё, он был таким потерянным… Адидас сам себе пожал плечами: такой Кащей был совершенно непонятным и непривычным. — Пойду принесу, что ли, одеяло из дома, да посмотрю, чё там Дилара приготовила. — Давай, чеши, — Кащей бегло посмотрел на Вову. — Не тяни резину только, она вон, — мужчина поднял руку девушки, показывая её расцарапанную об лед ладонь, — обработать бы. Адидас понятливо кивнул. Что тут скажешь? Сам Кащей хоть себе ногу сломает, но в сторону больницы даже не глянет, а тут — небольшая царапинка. Новый лидер Универсама оказался на удивление многогранной личностью…

***

Костя сидел на краю дивана, склонившись над Женей, словно он охранял самое настоящее сокровище. Ему не хотелось никуда уходить. Он держал её за руку и не мог оторвать от неё глаз, пока в его голове отчетливо пульсировал один единственный вопрос. Неужели всё не может быть проще? Вот он мог просто прийти к ней. Они бы провели вместе вечер, а потом… Может, и целую жизнь. Но ведь она даже видеть его не хочет. А он так и не смог пока понять, что нужно сделать для того, чтобы всё изменить. Припухлые и побледневшие губы Жени слабо дрогнули, но она всё-таки не очнулась. Кащей смотрел на неё, а внутри разрасталось такое странное, незнакомое чувство. Оно щемило глубоко внутри, похожее на страх и волнение. Но не за себя, как было при погонях, разборках или пока отматывал срок. Это было ново, потому что всё это было не про себя. Ему хотелось оградить и уберечь его Женю. И неважно от чего. Его пальцы легонько сжали её. Ничего. Всё у них будет хорошо. Прошло ещё около часа, и Кащей наконец задремал в старом кресле напротив дивана, как вдруг вернулся Адидас. Его ненавязчивая улыбка вызывала раздражение. — Ну, вот чё ты зубы свои скалишь? — потерев сонные глаза ладонью, спросил Кащей. — Ты бы хоть спасибо сказал, — Вова спокойно пожал плечами, — я всё-таки невесту твою спасать пришел. Вот, одеяло теплое принёс, суп. — Адидас кивком указал на банку в своей руке. — Дилара приготовила. Аптечку, смотри, принёс: йод, зелёнка, бинт… — Дай сюда, — Кащей прервал этот растянутый монолог и взял жестяную коробку с красным крестиком. Он снова сел на край дивана и только сейчас увидел, что рука Женьки за это время заметно припухла. Ушиблась. — Снега бы или чего холодного, ушиб у неё — завтра руку не согнет, — сдержанно сказал Кащей, поднимая на Вову свой грустный взгляд. Без просьбы. Тот сам поймёт, что надо. Адидас никогда не отказывал. Спустя минуту Суворов вернулся с чистым, припорошенным снегом куском льда, сбитого из-под навеса на входом в спортзал. Кащей молча принял льдинку, обмотал парой слоев ткани своей чёрной рубашки и приложил к её к Жениному запастью. — Кащей — Айболит, — ухмыльнулся Вова, — вы тут с невестой своей как — справитесь, или чего ещё изволите? — Справлюсь. Не паясничай, Вов, — Кащей невольно и сам грустно усмехнулся. — Пусть пока спит, как в себя придет — разберёмся, что там случилось. Ты пока это, если что-то узнаешь — расскажи. Надо разобраться, за что нашего пацана эти пидоры забрали. Адидас кивнул и вышел из каморки, оставляя Кащея наедине с его девушкой. Костя накрыл Женю тёплым одеялом, а сам вернулся в кресло напротив и закурил сигарету. Он вдруг прокрутил в голове Володины слова. Они ему понравились. Невеста. Его невеста. Вся такая красивая. В белом. С рюшками дурацкими. Но только его.

***

Женя открыла глаза и увидела перед собой тусклый прокуренный потолок. Было похоже на то, что она в подвале, но здесь было на удивление тепло. Девушка опустила взгляд и заметила на себе одеяло. Вот почему ей не холодною. Она уже хотела попытаться сесть, но оперевшись на запястье, ощутила в нем жгучую боль. Сбоку послышался шорох, и кто-то включил ещё один светильник. Это был Кащей. Его уставший взгляд сменился искренней нежностью, и он тихо выдохнул с облегчением. Проснулась. А Женя растерянно хлопала ресницами, потирая руку. Спустя несколько минут в памяти начали восстанавливаться события до того момента, как всё померкло. Как она сидела в участке, как вышла и встретила этого парня, а потом… — Ты в обморок грохнулась, — видя её потерянный вид, мягко начал Кащей, — Адидас тебя принёс к нам. Ещё ты руку ушибла, так что лучше не опирайся на неё. Завтра в больницу отвезу. Убедимся, что ты ничего не сломала. Несмотря на свою усталость, Кащей звучал твёрдо и успокаивающе. Настолько, что Жене показалось, что она в полной безопасности и рядом с человеком, на которого можно положиться. — Коля, … — её голос звучал ещё совсем слабо. — Это ты его надоумил? — К нам пришиться? Боже упаси, — хмыкнул Кащей. — Сам пришел, а вот кошелёк — он или не он свистнул — разберёмся. Уладим. Завтра. Женина обида на Кащея никуда не исчезла, но ей вдруг очень захотелось ему довериться. Снова. Почувствовать в нём опору, оказаться за ним, как за каменной стеной. Чтобы он всё решил. У него это получалось лучше, чем у неё. — Я поверить не могу, что это всё происходит со мной. За что это мне? Он шумно втянул носом воздух и на размеренном выдохе заговорил: — Не ты такая, а жизнь. Не думай больше и просто не делай больше ни одного движения, ладно? А то от тебя суеты много, а пользы никакой. — Это без тебя движений не делать? — наконец, улыбнувшись, спросила она. Кащей подсел к ней. — И без меня в том числе. К ментам не ходи завтра. Сходишь, как мы сами разберёмся. Пока покемарь, — он аккуратно протянул руку к её щеке, и Женя, к его удивлению, была не против. Она устало положила руку на его холодную ладонь. Кащей всё это время сидел в майке и брюках в остывшей ночью холодной нежилой комнате. Ей вдруг стало его жаль. Сидит тут в полумраке, мёрзнет, одеяло ей отдал, а сам аж ёжится от холода. На столе какая-то банка, видимо с супом, а он даже не тронул её. — Ты замерз, — но в ответ Кащей лишь пренебрежительно хмыкнул. Храбриться. Мгновение спустя она раскрыла одеяло и пристально посмотрела на него: — Здесь места на двоих хватит… Кащей мягко усмехнулся: — Сильно головой ударилась? Не боишься с таким как я под одним одеялом лежать? — Боюсь, — ответ был честным, — но знаю, что в тебе есть и что-то хорошее. Иначе ты бы так не смотрел… — Так я только на тебя смотрю, — ответил Кащей и осторожно погладил пальцем её больное запястье. Женя едва заметно вздрогнула от его прикосновения, такого долгожданного… — Всё, что я здесь делаю — я делаю, чтобы уберечь тебя, — медленно произнёс он, глядя прямо ей в глаза. — Чтобы у тебя всё было, слышишь? Женя с окутывающим её обожанием слушала его откровения. Она никогда не видела его таким. Прежде ей казалось, что Костя на открытые доверие и честность не способен. А тут — такие нежности. Кащей не стал ждать ответа. Он лишь нежно поцеловал её в лоб. — А теперь — спать! — ему будто стало неловко от самого себя, и он поспешил вернуть свой привычный командный тон. — И не приставайте, мадам! Женя негромко рассмеялась, торопливо укладываясь рядом с Кащеем, с радостью ощущая какую-то особую, налаживающуюся между ними близость. Как хорошо, что он снова рядом…