Неизвестные чувства

В свой выходной Женя решила сходить на рынок. Ей отчаянно хотелось «проветрить» голову от собственных беспокойных мыслей, а стоя в очереди за товаром — сделать это проще всего. Тут особо не забалуешь. Нужно держать ухо в остро и не упускать ни миллиметр очереди, иначе твоё место займут другие, кто понаглее. Женя шла по рынку, оглядывая прилавки: здесь остатки замороженного мяса (самое красивое и свежее уже, естественно, забрали), тут последний десяток яиц забирал толстый мужик с четками в руках. Евгения, невольно нахмурившись, попыталась обойти толстяка, который прицепился к ней откровенно мерзким заинтересованным взглядом. — Мужчина, не толпитесь! — рявкнула тучная женщина, отодвигая мужика от своей палатки под навесом. — Не берёте — так идите и не загораживайте мне тут! Женя выглянула из-за плеча какого-то дедули. Продают картошку и лук. То, что нужно. Если сейчас «урвать», то можно будет сытно и вкусно нажарить картошечки. — Чего вам? — Лука полкило и картошки, килограмм, — протараторила Женя, осматриваясь по сторонам в поисках других овощей. — А моркови нет? — Нет! — снова по-собачьи отозвалась женщина, — надо было не спать до обеда, а приходить с утра! Женя пропустила очередную грубость продавщицы мимо ушей. В конце концов, стоя на собачьем холоде, ещё и не так заговоришь. Быстро расплатившись и взяв пакеты, девушка двинулась дальше по рынку. Справа продавались красивые яркие кофточки, но на них у неё не было денег. Торопливо отводя от них мечтательный взгляд, Женька уже хотела было свернуть на другой торговый ряд, как услышала громкий голос и замерла …

«Шарики-лошарики — за счастьем подходи, угадай, в каком наперстке спрятал лампу Алладин!»

Толпа зевак, окружившая, очевидно, зазывалу, привлекла внимание девушки.

«Кто глазки пучит — ничего не получит!»

Женя начала протискиваться через это скопление людей, и к своему ужасу, увидела в центре сидящего на корточках Кащея в своих плаще и пушистой норковой шапке. Девушка замерла, глядя на то, с каким азартом парень своей хитрой улыбкой завораживает с толпу. — Шарик найдёшь — в ресторан пойдёшь! Будешь сидеть, кушать, Пугачёву слушать! Кащей ловко крутил три металлических стаканчика на лежащем перед ним куске картона, поочерёдно пряча в них маленький шарик. Какая-то женщина внимательно слушала правила игры: нужно лишь угадать под каким из стаканчиков спрятался шарик. Если получилось — забираешь поставленные на кон деньги. Проще некуда. Такая, на первый взгляд лёгкая, нажива не могла не собрать возле себя множество желающих рискнуть или поглазеть. В такое время всем хотелось и денег, и чуда.

Кручу-верчу, запутать хочу!

Кащей с широкой улыбкой выдавал присказку за призказкой, словно заклинания, а металлический шарик, будто волшебный, поблескивал, на секунду показываясь из-под стаканчика. Ответ казался очевидным… Но женщина проиграла свои двадцать пять рублей. А вот следующий мужичок выиграл вполне приличную сумму, и тут же поспешил удалиться. — Простое лото — не проиграет никто, пришел в шапке — ушёл в пальто! — Кащей вкрадчиво рассматривал людей будто бы с хищной улыбкой. — Игра проста, от полста до ста, играть ни кого не заставляю, пистолет не наставляю! Голос, отточенные фразочки, взгляд — всё служило наживкой для привлечения следующей простодушной жертвы. Женя стояла как вкопанная, всё ещё не веря своим глазам. Она уже слышала про эту игру, тот ещё развод. И всё же далеко не все понимали, что шутки с этим зазывалой плохи. В голове у девушки всплыл случай с коллегой. Так вот кто обманул Дилару на треть зарплаты… Внутри начиналась настоящая буря. Девушка не сводила взгляд полный боли с Кащея. Интересно, как он будет смотреть ей в глаза? Женя шагнула вперёд и произнесла: «Я хочу». Парень равнодушно поднял глаза, пока не увидел перед собой ту, которую он старался оберегать от всего дурного. Невольно он изменился в лице: от равнодушия не осталось и следа. — Пистолет не наставляю, играть не заставляю, — вкрадчиво повторил Кащей, стараясь убедить подругу не играть. Он хотел, чтобы она ушла. — Даю десять рублей, — сухо сказала Женя и, достав из кошелка купюру, протянула ту Кащею, который откровенно замешкался, но всего на мгновение. — За хорошее зрение полагается премия. Смотрим внимательно, выиграем обязательно! покашляв, с хрипотцой выпалил Кащей и начать быстро перемещать стаканчики. Продолжая крутить и путать «напёрстки», парень смотрел на Женю. Она тоже не сводила с него глаз. Ей был неважен этот чёртов шарик. Это была её игра, и Кащей это понимал. — Ну, красавица, где шарик? — карие глаза взглядом сверлили Женьку, которая не раздумывая ткнула в первый попавшийся стаканчик. Кащей помедлил несколько секунд и открыл стаканчик — под ним было пусто. На его лице показалось фальшивое разочарование. — Не повезло, красавица! В другой раз повезёт, — и Кащей сунул купюру в карман, отмашкой давая девушке понять, что ей здесь больше делать нечего. Пусть другие поиграют (проиграют). Но она не отходила. Женька сняла с шеи цепочку, от чего парень невольно сжал зубы, ни то от раздражения, ни то от напряжения. — Золотая, возьмёте? — девушка смотрела пристально, и в её взгляде Кащей заметил то, чего никогда не замечал — отвращение. Горькое отвращение с неподдельным разочарованием. — Ох, красавица, уверена? Тридцать рублей дам, — произнёс он уже совсем невесело, но на её кивок, снова начал игру. И он снова он её показательно надурил. Снова оставив без последних денег и цепочки. Лишь бы она ушла. Их взгляды наконец встретились. Жене было непросто скрыть затрудненное дыхание из-за чувства, сковавшего грудь. Из-за осознания, что он её обманул, и речь совсем не о чёртовых напёрстках. — Ну, мадам, было да сплыло, уехало — не воротишь, — Кащей старался звучать как ни в чём не бывало. — Дай другим удачу попытать! Женя зажмурилась от обжигающего ощущения в висках и под веками: боль и подступающие слёзы давили изнутри. Она не могла поверить в то, что только что увидела. Не могла и не хотела. И, будто стремясь убежать от проблемы, она взяла свои авоськи и поспешила домой. Кащей, мельком кинув ей вслед обеспокоенный взгляд, обратился к симпатичной девушке в песцовой белой шапке: — Сыграем? Любимая игра Аллы Пугачевой и Раисы Горбачевой! Руки снова начали ловко крутить на картоне стаканчике, пока сознание, незаметно для окружающих, полностью погрузилось в собственные мысли…

***

Женька проводила дома остаток дня, глотая слёзы от душивших её обиды и боли. Теперь-то она точно убедилась, что Кащей — настоящий мошенник и преступник. А на что она рассчитывала? Из этих раздумий девушку вырвал настойчивый звонок в дверь. Женя посмотрела на часы: Коля ушел минут двадцать назад, может, забыл что-то? Нужно открыть. — Открывай, — за дверью прозвучал серьёзный тон Кащея. Девушка молча открыла, перед чем глубоко вздохнула, чтобы собраться и перестать плакать. — Что тебе нужно? — холодный тон Жени будто обжёг что-то внутри. Но Кащей был готов к такой реакции, так что держался уверено. Сунув руку в карман, он достал оттуда и протянул девушке её дневной проигрыш. — Возвращаю. Больше не суйся в такие игры, — его цепкий взгляд прообежался по ней с головы до ног. — А что? Своих обманывать не по понятиям? — Впусти меня, и я все расскажу, раз ты у меня такая любопытная, — он пропустил её колкость мимо ушей. — Нет, — отрезала Женя, сложив руки на груди, — и я не твоя. Никогда не была. Кащея полоснуло последней фразой, словно пощечиной. Никогда не была? Не совладав с эмоциями, он резко наклонился к ней и заглядывая рассвирепевшим взглядом прямо ей в лицо: — Да ладно, не была, — тон звучал мягко и угрожающе одновременно. — Напомнить, как и где я тебя касался? Лицо Жени обезоружено вытянулось, но она поспешила напрячь скулы, чтобы не поддаться на такую провокацию. Кащей довольно хмыкнул в ответ. Конечно, Женя помнит. По глазам видно. — Золотишко забери, и пусти меня на разговор. Я ждать не буду. Сам зайду, знаешь же. Женя отступила, взяв цепочку с деньгами с его холодной ладони. Она понимала, что спорить с Кащеем смысла нет — он и так войдет. Но дальше коридора парень проходить не стал. Он остановился, едва переступив порог, и посмотрел на неё сверху вниз. Как бы ему хотелось, чтобы этого всего не произошло. Но это случилось, и теперь было не до шуток. Она увидела его настоящего. — Ну, задавай свои вопросы. — Ты состоишь в группировке? — Да, — грустная усмешка. — «Универсам»? — Всё-то ты знаешь, умница. — Давно? Кащей холодно улыбнулся. — Я её лидер. Ещё вопросы будут или мне слово дашь? Женя искала в его спокойном выражении лица хоть намёк на стыд или сожаление, но он держался очень спокойно и уверенно. Даже нагло. — Да, группировка моя, пацаны — тоже. И пальто твоё тоже мои сняли с тебя. А я вернул. Пожалел тебя. А то, что ты на рынке видела, это называется «слышен денег лёгкий шелест, это лох идёт на нерест», — подытожил Кащей. — Они сами лезут и дают себя облапошить. — Я тоже лох для тебя, так выходит? Ты поэтому меня обманывал столько времени? — Ты не с того начала, красавица, — парень медленно и хищно приблизился к Жене. — Ты не спрашивала. Я не обманывал. Умолчал — было дело. Тебя это не должно было коснуться. Я обещал не обижать тебя — и не обижу. Это главное. Кем бы я ни был, ты же веришь мне? Женя покачала головой. Кащей предстал во всей его красе: хитрый, расчётливый, властный. В его рыцарские замашки она больше не верила. От него веяло угрозой. — Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу? — Кащей пытливым взглядом коснулся её лица. Женьке вдруг стало страшно. Его тон и глаза были опасно завораживающими… — А что, если я не хочу? — она решилась посмотреть ему в глаза. — Что за это со мной случится? — Ничего, — он вдруг заговорил по-настоящему нежно, но ощущение угрозы от этого никуда не испарилось. Большим пальцем он мягко коснулся её щеки, после чего бережным поглаживанием перевёл его на её губы. — Но тогда тебе придется уехать очень далеко, чтобы я тебя не нашёл. Потому что отпустить я не смогу. И не хочу. Ты меня слышишь? Даже если ты сейчас решила, что не хочешь меня видеть, ты всё равно будешь моей. Я это по глаза твоим вижу. От этих слов и прикосновений, по телу Жени пробежала дрожь: смесь страха и внезапно нахлынувшего немого обожания. — Иди сюда, — немного помолчав, произнёс Кащей, по-мужски сдержанно раскрывая для её свои объятия. Слёзы мгновенно хлынули из Жениных глаз. Он был прав: она уже не сможет уйти. И дело не в том, что Кащей её найдёт даже на краю света. Она сама этого не хочет. Как умел он завораживать людей во время игры в напёрстки, так сейчас он дурманил и пленил её своими словами, прикосновениями, запахом… Кащей, прикрыв глаза, притянул Женю к себе, и та разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Поплачет и перестанет. Смирится, ничего с ней не будет. А он сделает всё возможное, чтобы доказать, что с ним она в безопасности. Девушка плакала так горько, что у парня внутри всё сжималось. Он вдруг понял, что её плач его не раздражает. И даже больше: он был готов порвать любого из-за Жениных слёз. Вот только сейчас рвать было некого, ведь причина её слез — он сам. Бережно погладив её по спине, он заставил её посмотреть на себя. Ее глазки, носик и губы были покрасневшими и припухшими от плача, но Женя и в таком виде была красива и прекрасна. — Женька-Женька, что ж ты лезешь куда тебя не просят, — Кащей грустно усмехнулся, наклоняясь к её губам. Поцелуй был мягким, робким, таким, каким не был никогда — обволакивающим девушку, будто ограждающим её от всех бед. Женя в слезах ответила на поцелуй, но, шумно всхлипнув, быстро отстранилась. — Нет, я не могу, — сказала она тихо, честно смотря Кащею в глаза, на что он от непонимания невольно вскинул бровь. — Я хочу побыть одна. Подумать, что делать дальше. — Что делать? — в его голосе зазвучало раздражение. — Муравью хуй приделать, что делать… Женя опустила взгляд, а Кащей, сжав зубы, в упор уставился на девушку. — Мы же решили. — Ты решил, — аккуратно напомнила Женя. Она выскользнула из его объятий и почувствовала, как его чары рассеялись.— А я ничего ещё не решила. Оставь меня одну. Она прижала холодную ладонь ко лбу, устало глядя на замолчавшего Кащея. Девушка потёрла веки и покачала головой: — Я ничего не понимаю. Я просто хочу побыть одна. Пожалуйста. Кащей вдруг примирительно поднял ладони: он почувствовал, что давить сейчас не стоит, хотя, он, конечно не привык откладывать решение важных вопросов. Не в этот раз. Не с ней. — Я тебя не отпущу, — уверено напомнил он и чмокнул девушку в макушку, — слышишь меня? Женя, прикрыв глаза, кивнула. — И духи забери, — вдруг тихо добавила она, заметив ту самую коробочку на полочке у его плеча. — Нет, — уже жёстче произнёс Кащей, — подарки не возвращают. — Они куплены на ворованные деньги, мне такие подарки не нужны. Если хочешь, чтобы я хотя бы на секунду подумала над нашими отношениями, — Женя перешла в наступление, а в её голос вернулась заглушенная на это недолгое время боль, —забери их и уходи. Кащей, оторвал взгляд от духов, уставился на неё с немым вопросом в глазах. Желания спорить с ней не было. Заберет он эти поганые духи с собой. Ради неё. Лишь бы она подумала о них. Лишь бы не уходила от него. Резко схватив подарок, он так же резко вышел, хлопнув дверью. Досада и злость начали переполнять его изнутри: вот зачем она на рынок пошла? Сидела бы дома… — А ну иди сюда! — надрывно рявкнул Кащей, увидев появившегося во дворе Колю. Тот не рискнул медлить — старший был явно вне себя от ярости. — Щас идешь домой, — Кащея заметно потряхивало от гнева, причина которого была известна ему одному, — и следишь за своей сестрой. Чтобы она никуда не выходила. Ничего не делала. Ты понял меня? Считай, ты пока что её личный охранник. Пацан совершенно непонимающе уставился на старшего, и тот добавил: — Твоя сестрица про «Универсам» узнала, про тебя — ничего. Так что сиди и не высовывайся, понял? Теперь до Коли, кажется, дошло. Значит, Женька узнала всё про Кащея. Поругались, раз он такой взвинченный вышел. Ну, может оно и к лучшему — отстанет он от неё наконец. — Да понял-понял, — кивнул Коля и пошёл к подъезду, оставив Кащея стоять с коробочкой чёртовых духов. Тот, словно только что вспомнив о них, злобно начал разрывать упаковку, чтобы хоть как-то унять ярость. Ещё секунда, и флакон со звонким треском прилетел в стену голубого дома, рассыпаясь ароматными осколками на снег. Кащей, тяжело дыша, пошел прочь.

***

Тем же вечером, разогнав дружков, Костя остался в спортзале один. Обессиленно развалившись на диване, он прожигал взглядом стену, не забывая сделать глоток коньяка прямо из бутылки и закурить очередную сигарету. Он уже успел порядком выпить, но щекочущее и давящее чувство внутри никак не уходило и не заглушалось. Внутри всё сжималось и противно скручивалось от одной мысли о том, что его Женька сейчас дома плачет. И плачет ли? Может уже вещи собирает, чтобы при первой возможности уехать отсюда куда подальше. Не в силах прогнать эти мысли, он сел на край дивана, больно зарываясь пальцами в свою кучерявую голову. Хотелось забыться, но забыться не получалось. Хоть бы на секунду выкинуть её образ из головы. Успокоиться. Но для этого нужна была доза, а у него она оставалась всего одна, последняя. А что, если и её не хватит, чтобы заглушить сознание и неизвестные ему ранее чувства. Где достать ещё, чтобы не пересекаться с этим мудаком Айдаром? Кащей прекрасно понимал, что сейчас точно не сдержится, если увидит его. И на этот раз он не ограничится одним ударом в челюсть. Он добьет его. Ну, так, на всякий случай. Чтобы она никогда ему не досталась. Ни ему, ни кому либо ещё.