Песчаная Лисица.

      Нагретый под солнцем воздух обжигал открытые участки кожи, а ткань неприятно прилипала к влажному телу. Гертруда не сразу заметила, как успела вспотеть, и было ли это от жары или волнение — не понимала сама.       Её ранее поставленный вопрос получил немой ответ в виде тишины, приправленной шорохом ветров окружающей пустыни, что нежно оглаживал песчаные дюны.       Коломбина слепа — проклятье коснулось её именно так, в то время, когда все феи просто исчезли, потеряли свои физические тела, превратившись в сгусток энергии, которую даже неспособны видеть большинство обычных людей. Несмотря на такой недуг, как потеря зрения, она прекрасно ориентируется в местности, из-за чего даже может появиться ощущение, что она видит всё и даже лучше, чем те, кто может похвастаться своим зрением. И именно сейчас она смотрит невидящими глазами прямо на лису сквозь утончённое кружево на верхней половине лица.       Гертруда растеряна и даже не скрывает того, что напугана, ведь то, что Коломбина является сошедшей, стало шоком для неё. Узнать, что кто-то из гостей этой вселенной был настолько близок всё это время, но даже не подозревать об этом — как такое может не удивить?       — Почему тогда ты с Фатуи? Разве сошедшие не являются сильнее самих Богов из Селестии? Зачем тебе всё это?       Ответа снова не поступило. Бывшая воительница, а теперь уже и Богиня, даже засомневалась, не попала ли она в иллюзорные путы предвестницы, ведь, всё же, сейчас она смотрит прямо на её лицо, в глаза, которые могут ввести в самые страшные и опасные видения. Иллюзии Коломбины основаны на изменении самой реальности, её силы равны силам созидания. Они способны нанести физический урон, травмировать, вот только видит предмет опасности лишь сама жертва.       Звонко выдохнув, сошедшая делает несколько уверенных шагов, и на её лице появляется невинная улыбка. Для такого нежного образа, которого строго придерживается девушка, такая реакция заставляла лишь напрячься. Всё прекрасное может быть смертельно опасным — твёрдый закон природы. Зная это правило, можно сохранить себе жизнь, а не издать последний вздох после того, как понюхал какой-нибудь нежный и прекрасный цветок, пыльца которого способна за секунду оборвать любую жизнь.       — Я лишь развлекаюсь и ничего более, — небрежно ответила она, и Гертруда недовольно сморщилась, не желая участвовать в подобных играх.       Значит, развлечение… Фея либо издевается, либо реально оказывается совсем не такой, какой изначально казалась. Коломбина единственная, с кем Гертруда почти не контактировала вообще, пытаясь придерживаться такого же мнения, как и все остальные Предвестники: она опасна и безумна. Фея глупа, не любит сложностей и в основном живёт в своем мирке, в который никто никогда не решится заглянуть, чтобы разузнать побольше о Третьей. Все знают эту тонкую грань, пройди за которую, и ты серьёзно пожалеешь об этом.       Больше верится в то, что Коломбину снесёт какая-нибудь из ниоткуда взявшаяся комета, или гора рухнет, когда та окажется на ней, чем найдётся тот смельчак, что попытается противостоять ей…       Ах да, Гертруда именно поэтому сейчас находится здесь… И почему ещё не нашлось той горы или астероида? Сейчас, вроде, самое время…       И всё же… Пьеро не стал бы ставить такую опасную личность на место даже Третьего Предвестника, а значит, что об этом факте не знает даже он. И Гертруда понимает это, складывая всё как два плюс два. Коломбина и вправду может играть, но зачем ей это всё? Хотя сейчас есть возможность попробовать этого человека настроить против самих же Фатуи, а значит, шанс победить куда выше… Но как? Как безумного наблюдателя за такой огромной сценой с таким разнообразием ролей уговорить принять другую сторону?       — Я думаю, что ты делаешь это не ради удовольствия — у тебя есть свои цели… — задумчиво прикусив нижнюю губу, лиса отвела взгляд в сторону. Сейчас уже ясно — вступать в битву с Сошедшей будет бесполезно: той потребуется всего минута, чтобы от Гертруды даже воспоминаний не осталось. Нужно копать глубже. В голове сразу заиграли несколько сценариев дальнейших событий, и разговор с лже-Странником дал некоторые ориентировки. — Что значит «…по её причине всех фей уничтожили…»? Как ты с этим связана?       — Ты хочешь ещё раз услышать сказку о фее, что подарила любовь человеку, а за эту любовь расплатилась вся её раса? — Покровительница Алых песков остепенилась, с сожалением поджимая уши.       Она знала эту сказку — читала сама в книгах, ей рассказывала Арлекино, она слышала в песнях, что звучали часто в стенах дворца под исполнением Третьей. Вот только Гертруда всегда думала, что это одна из многочисленных детских сказок, но почти единственная, где любовь проигрывает. Много лиса думала над тем, что это совсем несправедливо и нечестно по отношению к самим феям, которые вовсе не виноваты в том, что кто-то из них влюбился в обычного человека. И так же несправедливо к самим главным героям этой сказки, которые просто лишь хотели быть вместе и любить друг друга.       Лиса задумалась о Тигнари и себе. Им тоже нельзя быть вместе, хотя здесь и раса одна. И всё же, подумав, как что-то подобное может произойти и с ними — в груди что-то больно сжалось, и теперь картина выглядит ещё болезненнее.       Та, что стоит перед лисой, является главным героем той самой сказки, и верить в это не хочется вовсе. Проклятие не убило Коломбину не только потому, что та не относится к этому миру, но и потому, что должна жить и помнить о своём проступке.       — Если ты не относишься к этому миру, то почему феи были прокляты? Почему из-за чужестранки пострадали невинные?       — Поцелуй феи с человеком способен вызвать любые катаклизмы, и то, что в ту ночь только Энканомия была уничтожена — было чистым везением. Феи прокляты, потому что я отношусь к этой расе. Придя в этот мир, я дала клятву на то, что больше не буду путешествовать. Я дала присягу перед Селестией, поэтому теперь и отношусь к Тэйвату. Я была глупа и наивна, а клятва отняла мои силы — так Селестия и борется с Сошедшими, чтобы не появлялись те, кто сможет уничтожить небесный порядок и купол, — грустно протянула она, надув губки, после чего хмыкнула и с нескрывающим интересом бросила резкий вопрос. — Скажи мне, ты же видела тот самый дуб вселенных?       — Что тебе нужно от него?       — Гертруда, я лишь хочу дать тебе шанс. Если ты была там, — указывая пальцем в небо, она склонила голову набок и слегка задумчиво прикрыла глаза. Гертруда готова поклясться, что девушка выглядит совсем как невинный ребёнок, но от этого только ещё более неспокойно. — …то почему ты всё ещё здесь?       Неожиданно поставленный вопрос застал врасплох, но и ответа он не требовал, потому что все понимали причину, по которой Гертруда находится здесь. Чтобы путешествовать по мирам, нужно владеть неимоверной силой и не быть обычным человеком, тело которого, на самом деле, является очень хрупким организмом. Путешественников приравнивали к звёздам, даже есть такое понятие, как «Звёздная душа». Она к таким не относилась, и всё, что могла делать, находясь за пределами Тэйвата, куда попала по чистой случайности — наблюдать за всеми мирами, не имея возможности перемещаться между ними и присутствовать там лично.       — Ты сама всё понимаешь, — потупив взгляд и стиснув зубы, Гертруда сжала побитое древко своего копья, но не готовясь атаковать. Это было от неприязни, обиды. На самом деле, лисе хотелось бы путешествовать, не быть зависимой от одной вселенной, не служить Богам… Но это всё обошло её стороной, а говорить о подобной свободе было больно, будто слова обретают вид острых кинжалов, что больно задевают плоть её души. Да и Гертруда всегда мечтала хотя бы об обычной свободе — занять небольшой уголок в Тэйвате. Что об остальном думать, если и этого у неё никогда не было.       Хотя, в то же время, сейчас печаль не такая сильная, чем как после первого посещения древа вселенных. Сейчас можно смело сказать — и слава Богам, что она родилась обычным человеком, хоть и в умершей расе Валука Шуна, ведь этот Тэйват является домом, местом, где она родилась и где готова прожить всю свою жизнь, даже если её судьба складывается далеко не так, как хотелось бы. Сейчас есть люди, обычные души, которые покидать не хотелось ни на минуту. Да и быть чужим в мире, где изначально тебя никогда и не должно было быть — намного сильнее может обременять человека. Такая свобода может стать ещё более замкнутой клеткой в виде собственного сознания.       — Знаю, но интересно услышать, что думаешь ты об этом.       — Коломбина. Я не мечтаю покинуть Тэйват — моя задача защитить его. Одно правило я не нарушала никогда в своей жизни, даже когда свернула с тропы, — я, рождённая для того, чтобы вершить судьбу этого мира. И даже если сейчас моя жизнь оборвётся, то это приведёт к определённому исходу.       Песок в ногах девушек завибрировал, переходя на несильное землетрясение. Гертруда даже подумать не могла, что управлять истинным элементом будет настолько сложно, потому что пески чувственно реагируют на всё, что происходит с Божеством. Подмечать подобные вещи на ходу было чем-то забавным. И раз так, то пусть сами пески выстраиваются в формы, которые будут выражать всё, что происходит на её душе.       Песок против иллюзий. Бог Тэйвата против Сошедшей, что имеет куда больше сил. Коломбина уже побеждает её по всем параметрам, хотя они даже ещё не вступили в схватку. Фатуи, в принципе, всегда были сильнее, всегда были на шаг впереди и имели куда больше возможностей, чем кто-либо из их врагов. Да и всё, что сейчас имеется у Гертруды, дали сами же Фатуи.       Все мы помним закон, твердивший только об одном: нельзя убить кого-то оружием, которое тот тебе и выдал. В данном случае, сама жизнь Гертруды и была тем, что ей дали её враги.       — Перед тем, как вступить в проигрышную битву против меня, помни, что все мы имеем свои цели. И я лишь хочу вернуть возможность покинуть этот Тэйват и забыть обо всём, как о страшном сне, длиной в тысячелетия. А ты, — нежно рассекая воздух рукой, девушка указала раскрывшейся ладонью вверх в сторону Гертруды. Та не понимала, что этим хотела показать Третья Предвестница, пока в её ладони не появилось кое-что, что способно раздавить взбушевавшееся сердце. — Ты занимаешь её место, и она хотела бы, чтобы ты закончила то, чему она обучала и готовила тебя, посвящая этому свои годы. Цель Арлекино вплотную переплетается с твоими задачами.       Алая хрустальная бабочка взлетела из чужой ладони и лёгкими взмахами своих крылышек, таких же изящных, как и сама Арлекино в своих действиях, шагах и словах, направилась в сторону остолбеневшей лисы. Девушка прекрасно поверила бы, скажи ей, что сейчас она слилась с окружающим безбрежным океаном песка и холмами.       — Ты поставила точку на её жизни, как она и хотела, ведь Отцом «Дома Очага» становится тот, кто убивает предыдущего. Хоть помимо тебя у неё и были другие воспитанники, она, всё же, твёрдо решила, что выберет именно тебя. Несмотря даже на то, что Десятое место среди нас всё ещё пустует и ожидало именно тебя, ты делаешь резкий скачок в развитии и становишься Четвёртой.       Снова Гертруда слышит то, что она должна была стать Десятым Предвестником. Все эти годы, что лиса жила в Снежной, её почти каждый день преследовали с этим вопросом, хотя он больше был похож на требование, чем выбор. Но девушка упёрто отказывалась и избегала этого бремени.       — Я не убивала её, — искренне произносит она в надежде, что её услышат и поверят. Это было чистой правдой. Гертруда получила серьёзные травмы во время битвы в самом Разломе, место для этого было подобрано очень неудачно. Завалы, атаки, которые загоняли в тупик — всё это изначально вело к смерти либо самой лисы, либо Арлекино, но та пыталась наоборот спасти и защитить девушку, как мать своего дитя, ограниченная в своих способностях. Причиной смерти наставника стали сами Фатуи, что вызвали стихийное бедствие в замкнутом пространстве, и на этом воспоминания обрываются. Лишь только последние секунды, когда Отец запечатывала воспоминания и способности лисы горели ярким пламенем в её голове.       — Оу, я знаю. Было удивительное представление, — как же раздражало всё в ней, в особенности этой спокойный, с долей восхищения и радости голос, который очень сильно резонировал с темой, которую они задели. Коломбина копнула в опасное место, где всё это время сидела бомба замедленного действия, коснись которой, и та рванёт. И вот она рванула, вот только этот взрыв больно обжёг все нутро, не выходя за пределы человеческой оболочки только из-за больших усилий Гертруды.       Бабочка зависла в воздухе, а после любезно села на древко копья. Неожиданно с этим образовалось волнующее спокойствие, будто наставник лично оказался рядом с ней и нежно с ободрением коснулась её, даруя сдержанность и спокойствие. Лиса даже представить не могла, что когда-то почувствует тоску по Отцу, что мало ассоциировалась с чем-то приятным. Арлекино всегда дарила свою любовь всем сиротам, но не самой лисице, но ровно до момента, пока они не оказались в Разломе.       В этот недолгий момент жизни они сблизились, став настоящей семьёй, где Гертруда получала всё, о чём могла только мечтать годами ранее.       Ком в горле неприятно встал поперёк. Это же давление передавалось в виски и глаза, но слёз не было, девушка лишь судорожно вздыхала. Ярость переросла в тоску и сожаление.       — Зачем ты это делаешь?       — Я не хочу убивать тебя, потому что уважала Арлекино, но оставить тебя вот так просто не могу — доставляешь много проблем. Последняя её воля в твоих руках.       Какие все милосердные, что аж тошнить начинает. Лиса сделала свой окончательный выбор и не будет обдумывать всё вновь. В голове был выстроен план, но он тут же развалился, как неудачно отстроившийся дом, вот только на голову самой же Гертруды.       — У тебя нет выбора. Если ты попытаешься вновь нам помешать, то Дотторе сожжёт Ирменсуль, потому что я не шутила и не обманула тебя ни в одном из своих слов. Он сейчас там. А так как это реликвия, как ты помнишь, то вас будет поджидать целая армия. Не чудите, — с усмешкой выдала Предвестница.       Усики бабочки опустились, будто ощущая всю ту боль и безысходность, а крылья широко раскрылись и повисли, словно изображая сочувствие. Почему-то от вида этого хрустального создания всплыли слова, когда-то сказанные наставницей:       — …Ты должна быть зеркалом. Твоя техника — убивать врагов их же оружием…       Использовать план Предвестников против их самих — что же может быть лучше, в особенности, когда сама возможность бросается к тебе в руки?       — Я даю клятву на то, что буду служить Фатуи, приняв ряды Предвестников. Мой титул «Бригелла», а номер среди Предвестников — Десять.       — Почему Бригелла? — недоумевающе задала вопрос Коломбина, на что лиса довольно хмыкнула. Она вспоминает обо всех ходах Фатуи, как принимала в них везде участие, как вскоре быстро сменила свой путь и в основном вставала против них, всё так же продолжая красоваться везде. Всегда не изменялось одно…       — Потому что я всегда в центре всех событий…       — Так легко согласилась… — девушка засияла от развития событий, которое никак не предсказывалось ни ею, ни самой Гертрудой. По ней стало видно нескрываемый интерес. — Ты должна будешь выполнить поручение лично от меня.       Почему-то предчувствие подсказывало, как бы не пожалеть о принятии такого решения. Возможно, Коломбина даже догадалась о намерениях, поэтому сейчас захочет испытать девушку, чтобы убедиться в верности её действий. И Гертруда уже догадывалась, какое именно испытание может выдать обезумевшая фея.       — Тебе нужно убить только одного человека, и ты прекрасно понимаешь, о ком я. Только так можно избавить тебя от соблазнов изменить всё посреди игры, как ты любишь это делать в основном…

***

      Как только все покинули город, Нахида потребовала сначала посетить Гандхарву, чтобы подождать отставших фенеков, а также заняться ранами пострадавших. Пришли в деревню они совсем недавно, но стражи, что остались ещё в деревне, успели поработать с ранеными, в том числе и с танцовщицей, поэтому сейчас она уже сидела в адирондаке и наблюдала за, на удивление для неё, совершенно беззаботным и спокойным Сайно.       Парень сидит в траве неподалёку в позе лотоса и с прикрытыми глазами, возможно медитируя, возможно размышляя о своём, но выяснить что-либо было невозможно. Нилу щурится, нервно покусывает губы, вглядывается, но ни одна деталь не даёт ей никакой информации о том, что сейчас происходит в блондинистой голове.       За всё время дороги сюда и пребывания здесь он ни разу не оставил её одну, но и умело соблюдал дистанцию между ними, так же, как и тишину, что стало серьёзной пыткой. Для девушки важен контакт с любыми людьми, хотя бы даже простое общение или фразы ни о чём. А здесь и вовсе ей хотелось поговорить о многом, но всё, что сейчас было возможным, это лишь наблюдать и перебирать в тонких пальцах стебель с бутоном засохшего цветка, неизвестного ей самой. Предмет занятия она нашла себе ещё в лазарете, пока занимались перевязкой её раны. Цветок бессовестно бросили у кровати, хотя, возможно, он просто выпал откуда-либо во время всего хаоса, но привлёк он своим нежным запахом, что всё так же продолжал истощать бутон.       Терпение заканчивается, когда Нилу вздыхает. Её настигает понимание, что так не может длиться вечно, да и не хотелось верить, что сейчас её душевное состояние может зависеть от любого другого человека, если кто-то решится подойти к ним и избавить девушку от тягучей скуки и ожидания.       — Ты всё это время наблюдал его глазами?.. Пока он был с нами… — неуверенно, с затихшим голосом, она постаралась не акцентировать внимание на последних словах. Она не знает, как правильно будет сказать здесь в отношении самого Сайно. Тот, вроде, и не живой душевно, но всё ещё физически с ними. Он не здоров, но его тело в полном бодром и здоровом состоянии… В медицине были свои термины к подобным случаям, но от этой науки Нилу была более, чем далека.       Парень медленно открыл глаза, но смотрел ровно перед собой. Задумчивым, опять же, он не выглядит, да и прочитать что-то на лице было так же невозможно, на что Нилу готова была уже распсиховаться, взять того за тряпки, что одеждой уже не назовёшь, встряхнуть и потребовать быть более открытым.       Нилу резко пугается своих же мыслей, отдёргивает себя, откашливается и подумывает над успокоительными. Неожиданные порывы ярости не в её стиле, да и даже не сочетаются с её характером. Она не узнаёт саму себя, ведь всегда такая спокойная, а подобных мыслей и вовсе никогда не встречала в своей голове.       Возможно, Германубису сейчас вовсе не хотелось говорить, и он просто предпочёл дальше оставаться в тишине, поэтому здесь нужно только принять это решение и просто поддержать его. Опять же, молча. И Нилу даже прикусила язык, успела пожалеть, что вообще решилась на такой шаг, ибо теперь это вовсе выглядит неловко. Перед ней совершенно чужой человек, а поэтому она даже не знает, как правильно было бы подойти к нему с подобной темой для разговора, а она прям так в лоб сразу.       Вот только самобичевание у красноволосой длилось недолго. Германубис, всё же, повернул свою голову в её сторону. Нилу покорила сердца половины жителей Сумеру своим талантом в танцах. И всё же, её таланты только на этом не заканчивались — она ещё могла найти общий язык с любым человеком… Относится ли сюда же Божество?       — Нет, — поступил краткий ответ, и вновь повисла тишина. Нилу еле заметно кивнула и больше не решилась закидывать вопросами. Ответ на главный из них она, всё же, получила. Но неожиданно парень продолжил, проявив хоть какое-то ответное желание разрушить эту тишину между ними. — Если ты интересуешься тем, что случилось в тот момент на площади — ты напомнила мне одну богиню. А сейчас я ещё и ощущаю то, что на тебе её след, — и всё же, это больше похоже на объяснение своих мыслей, видя, как девушка не может усидеть на месте и всё пытается что-то вычитать в них, не более.       — Её след? — опешила она и не заметила, как увядший бутон оторвался от стебля и упал к ней прямо в ноги. Бог справедливости продолжил, наблюдая за цветком.       — Богиня цветов. Ты должна многое знать о ней, но не похоже, что ты знала о том, что являешься её следом.       — Что значит быть следом? — её руки легли на колени, напряжённо сжимаясь в кулаки. Узнать о себе что-то новое в неожиданный на тот момент, да ещё и такой факт — всегда напрягает и пугает.       — Тебя зацепила её энергия, но ты не можешь ни использовать её, ни тем более быть Богиней цветов. Просто считай, как говорится на вашем человеческом языке, что ты поцелованная Богом. Находиться рядом с тобой и ощущать знакомую ауру — удовольствие для меня, как для её бывшего друга. Это всё, что выделяет тебя, как след, — на этом диалог был окончен. Точка была поставлена его красноречиво закрывшимися глазами и переходом в исходное состояние медитации, вот только теперь Нилу знала, что в его голове происходит сейчас.       Неожиданное открытие стало более чем подарком для неё, ведь это давало ответы на многие вопросы к самой себе же. Обычные люди тоже должны ощущать эту ауру, поэтому, возможно, все и тянутся к танцовщице, как когда-то к Набу Маликата. Возможно, эта аура со стороны ощущается совсем иначе — располагала к себе, давала чувства комфорта. По историческим письменам именно так и описывали Богиню цветов, если кому-то удавалось просто побыть рядом с ней.       Радостные возгласы со стороны входа в деревню оборвали её мышление, и девушка резко вскочила, после чего схватилась за прорезающую боль в ране, о которой она уже совсем забыла.       Тигнари вместе со Странником прибыли в деревню, тем самым вызвав беспорядок среди присутствующих, что до этого были заняты своими делами. Фенек тут же заметил подругу, что предпочла остаться на месте и переждать болезненный приступ. В её глазах были вопросы, она пыталась выцепить ещё один силуэт, но, к её разочарованию, Эфир не была с ними. Страх и переживание она тут же откинула в сторону, ведь парни не выглядели тревожными или поникшими, а значит, им просто пришлось разойтись где-то по пути.       Тигнари извинился перед встречающими и направился в сторону танцовщицы достаточно быстрыми и широкими шагами, в такой спешке, что ещё немного, и он бы перешёл на бег.       — Нилу, мы знаем, как помочь Сайно! — в глазах стража блуждали огоньки радости, в то время, когда Германубис резко распахнул глаза и недобро глянул на него. Тигнари же вовсе не обратил внимания на его присутствие. Он нежно приобнял за плечи подругу и настаивающе усадил ту обратно в адирондак. Девушка вопросительно уставилась на офицера, не веря своим ушам. Но не успела она издать и звука, как её тут же оборвали и сразу перешли к объяснениям. — Эфир нашла его тайник.       Только сейчас она заметила в руке Тигнари какую-то коробку, либо же он успел достать её откуда-то, пока направлялся к ней. Не имела значения эта деталь так, как то, что там могло находиться.       — Начну издалека, но по порядку. Есть легенда о трёх сёстрах лун, когда они правили Тэйватом, но это ты и сама знаешь. Но трагедия, что убила их, известна тебе?       — Только то, что произошло бедствие, но это всё догадки учёных, — не понимая связи между этим и ситуацией Сайно, девушка хмурит брови, напрягает свой мозг и продолжает вслушиваться в каждое сказанное ей слово учёного.       — Да. Но оказалось всё куда трагичнее. Когда-то давно чужеземец и одна Богиня полюбили друг друга. И когда они дали клятву вечной любви — небеса перевернулись. Сёстры уничтожили этот брак, стёрли память возлюбленным, но из чужеземца сделали божественные гнозисы. Селестия всегда пытается избавиться от Сошедших…       — Как это связано с глазом Бога Сайно? — слушать драму о чьей-то любви, которая была тысячелетиями назад у какой-то Богини и чужака. Да, именно это сейчас хочется выслушивать, именно этим стоит сейчас забивать голову.       — Сошедшие могут создавать глаза Богов и даровать свои силы другим. Сайно смог докопаться до этой правды с помощью одного нашего общего знакомого, — Тигнари улыбнулся уголками губ и слегка сощурился, наблюдая за тем, как на лице Нилу читаются все мысли, что перебирались в её голове и как верно она пришла к нужной.       — Итэр? Он может создавать глаза?       — Верно. Они смогли встретиться и сделать это, но пока артефакт был на испытательном сроке — он не говорил ничего нам, — грустно взглянув на друга, фенек покачал головой. Он и не мог судить его за такое, но, в то же время, злость была куда сильнее подобного понимания. Учитывая, что подобное исследование было их общим делом — скрывать что-то было глупой ошибкой, хоть, благо, он задокументировал всё, что делал, и именно это и держит Тигнари в своих руках.       — Но что произошло? Почему артефакт резко уничтожился?       — Предположений было много, но правильный ответ прямо перед нами… — страж недоговаривает, голос затихает, не заканчивая своей мысли.       — Что-то случилось с Итэром, — понимающе продолжает Нилу, но к ним подходит Странник. Издав усмешку, он качает головой.       — Не стоит забывать, что Итэр потерял свои силы с приходом в Тэйват. Необязательно что-то могло случиться с ним, чтобы получился такой исход — возможно, сам глаз Бога был несовершенен.       — Именно сейчас мы не сможем это выяснить. Да и я думаю, что мы бы узнали об этом достаточно быстро — слава и новости об Итэре гуляют по Тэйвату быстрее, чем он сам что-то делает, — бесспорно соглашается страж и достаёт из кармана песчаный глаз Бога. — Эфир позаботилась об этом на время. Неизвестно, поможет ли он, но стоит попробовать. Песок не заключал договоров с Селестией, а поэтому он не под их управлением, но, в то же время… Как бы этот артефакт не стал последней каплей этого эксперимента и не отнял чужую жизнь.       — Эфир же не является Сошедшей, как она…? — картина в голове девушки всё больше вызывает вопросы и подозрения, а поэтому Тигнари тут же пытается понять, как объяснить то, что, на самом деле, и сам не понимает.       — Она изменила свой глаз Бога. Получилось ли это сделать из-за Божественного титула, или это должно было произойти само собой — неизвестно, потому что подобных случаев не было никогда. Если кто-то и становился Архонтом, то это были совсем другие ситуации и не с посторонними элементами, которые Селестия не контролирует.       — Ещё есть догадка, что ей удалось обмануть систему этого мира, — Странник плюхнулся на соседний адирондак и, запрокинув голову на спинку, умиротворённо прикрыл глаза. Дискомфорт в теле всё ещё присутствовал даже после восстановления, а поэтому он ощутил прилив счастья просто от того, что смог наконец присесть и расслабиться. Его внешнее состояние никак не вписывалось в тему обсуждения, но его это не особо волновало. — Она была за пределами Тэйвата дважды. Считает ли теперь её этот мир Сошедшей или же нет. Хоть мы и не сможем сейчас это проверить, но можем попробовать вернуть нам нашего Генерала.       Тигнари согласно кивнул, после обернулся к молчавшему всё это время Германубису. Тот не выражал больше эмоций недовольства, так же, как протеста, а лишь молча протянул руку, чтобы принять артефакт. Появилось ощущение, будто парень это делает нехотя, но сейчас чьи-то недовольства здесь были не к месту. Всё должно вернуться на свои места. Фенек лишь поджал губы и подошёл ближе, присел на одно колено перед товарищем.       — Если всё получится, то перед этим бы хотел выразить слова благодарности. Если бы не вы, то у Сайно не было бы и шанса. Ещё вы помогали нам, и я теперь понимаю, почему Сайно верно служит вам и готов даже свою жизнь отдать во время выполнения своих обязанностей. Когда-нибудь мне бы хотелось поработать и вместе с вами. Но сейчас нам нужен наш друг, — Германубис хмыкнул, после прикрыл глаза и умиротворённо вздохнул.       — Валука Шуна живут дольше, чем какой-то там век. Ещё увидимся.       Взяв глаз Бога, парень небрежно покрутил его в руках, после чего прижал к сердцу. Все замерли в ожидании, никто не понимал, что нужно делать и как сделать так, чтобы артефакт смог соединиться с душой человека. Стекло само начало издавать яркое сияние; песок, смешанный с землёй, завибрировал. Перед Сайно образовался песчаный силуэт, и присутствующие узнали в нём знакомую лису.       — Я вовремя прибыла, — только с этих слов все поняли, что перед ними именно сама Эфир, а не какое-то видение. Девушка проигнорировала всех, даже не окинув никого взглядом, и присела напротив парня. Приложив руку поверх чужой, держащей артефакт у сердца, она замерла.       Сияние прекратилось, как и волнение природы, а поджатые губы Эфир вызывали тревогу у терпеливо ждущих наблюдателей.       — Получилось? — рука Тигнари осторожно легла на плечо девушки, будто уже ожидая ответа на этот вопрос и заранее поддерживая её.       На вопрос не поступило ответа сразу, ибо Гертруда сжала чужие пальцы в своих и продолжала молчать, а артефакт упал в ноги. Блондин же уже смотрел на неё, не двигаясь, и выражая сожаление. Стало очевидным для всех, даже Нилу прижала руку к лицу, сдерживая слёзы.       — Сайно… больше нет с нами, — с тяжестью проговаривая, выдавила из себя лиса и зажмурилась под натиском глухого хрипа со стороны адирондаков. — Его больше нет в этом теле…       Хрип Нилу перешёл в отчаянный вопль…