Выйди из этих голосов.

Момент, должно быть, затянулся дольше, чем он предполагал, потому что следующее, что он осознал, это то, что над ним стоит Минхо. — Когда ты сюда добрался? — осуждающе спросил Минхо. — Сука, я живу здесь, — проворчал Хенджин, натягивая одеяло, чтобы защититься. — Когда ты здесь появился? Как ты сюда попал? — У меня есть ключ, — сказал Минхо, крутя его вокруг пальца. Крошечный брелок для кошек тоже был запущен в оборот по кругу. — Джисон вот-вот опоздает на урок. — Милый? — сонно позвал Джисон. — Да, — ответил Хенджин… точно в то же время, что и Минхо. Они уставились друг на друга. — Я… — начал Ли. — Хен здесь? — спросил Джисон все тем же сонным тоном, хотя теперь в его голосе слышалась заметная улыбка. Хенджин перевернулся на другой бок и обнаружил, что Чонин пропал, а Джисон обнимает запасную подушку. — Почему хен отзывается на «Милый»? — Джисон протянул руку, чтобы погладить волосы Хенджина, глаза снова закрылись. — Джисон, — сказал Хенджин. Хан проигнорировал его. — Я бы сказал, что это довольно очевидно, — сказал Минхо. — Почему он называет тебя «Милым»? — Это шутка, — сказал Хенджин, чувствуя себя несколько обескураженным, хотя, по правде говоря, именно он первым передал аспекты их дружбы. — Где Йени? — Не видел его, — ответил Минхо. — Ты не против перебраться в свою кровать? Мне действительно нужно разбудить его, если он хочет, чтобы посещаемость в этом году была достаточной. — Да, конечно, — сказал Хенджин, вставая. Он должен был встать давным-давно, но тогда Чонин довел его до слез, а от слез его всегда клонило в сон. Хенджин прошаркал на кухню и вытащил коробку хлопьев для завтрака. Удивительно, но Джисон не доел их, пока его не было. Достать миску, молоко и ложку было слишком большим усилием, поэтому Хенджин просто сел на один из барных стульев и стал есть хлопья сухой рукой. — Йени, мысленно позвал он без особого энтузиазма. — Что? ответил ангел. Это были не столько слова, сколько эмоция. — Приди, ответил Хенджин, жалобно хрюкнув. Секундой позже Чонин вылетел в окно. — Ты такой нуждающийся. — Тебе нравится моя компания, — парировал Хенджин. — Будешь хлопья? — Разве ты не должен есть это с молоком? — спросил Чонин, нахмурившись, когда Хенджин отправил в рот еще одну пригоршню. — Не могу позаботиться об этом, — пробормотал Хенджин с набитым хрустящим ртом. Чонин закатил глаза и обошел стойку, чтобы достать миску, молоко и ложку. Он поставил их перед Хенджином. — Ешь это как следует. Хенджин доедал вторую порцию, когда Минхо вытолкал Джисона за дверь, одетого и даже с рюкзаком. — Увидимся позже, — сказал Минхо перед уходом. — А? — было настолько разумным ответом, насколько это удалось Хенджину. — Я вернусь с ним и Бинни, — сказал Минхо, кивая головой вниз по лестнице. — Мы будем выяснять, где ты был. — О. Да, если хочешь, — ответил Хенджин. Он не думал, что сделал что-то стоящее рассказа, но ему, вероятно, следует пообщаться с кем-нибудь, кроме Чонина. — И я приготовлю тебе ужин, — сказал Минхо, хмуро глядя на него. Хенджин застенчиво коснулся своих щек, но хен уже был за дверью. Угроза посетителей побудила Хенджина убрать места общего пользования. Большая часть беспорядка, как всегда, принадлежала Джисону, и он просто бросал все на кровать или в мусорное ведро, но он также убрал стол и плиту и вымыл посуду. Сынмин гордился бы им. Затем он засунул столько одежды из своих путешествий, сколько смог, в стиральную машину, включил ее и лег на диван. — Не останавливайся сейчас, — пошутил Чонин, подходя и садясь рядом с бедрами Хенджина. Хван обхватил его руками за талию, прижимая его. — Я встану, когда закончится стирка, — ответил Хенджин. Он не был уверен, что у него хватит сил повесить белье, но Чонин всегда был рядом, если ему действительно было трудно. — Это произойдет почти через два часа. — И? — Хорошо, — смилостивился Чонин. — Теперь ты можешь отдыхать. — Я не ленюсь, а скорблю, — ответил Хенджин. — Я потерял любовь всей своей жизни. — Ты знал его меньше месяца. — Все же, — сказал Хенджин. Да, в масштабах мира, он знал Сынмина недолго, но они проводили все время вместе, и поскольку Ким уже знал его лучше, чем он сам, они сразу перешли к глубоким интимным моментам, на достижение которых, по мнению Хенджина, у большинства людей уходит много месяцев. Было больно быть без него, и если Сынмин был там, ему, вероятно, было больнее. В конце концов, он знал Хенджина намного дольше. — Есть ли в этом районе кто-нибудь, кого ты давно знаешь? — спросил Хенджин у Чонина. — Где ты видел, как они взрослеют. — Он знал, что Чонин проработал в этой части города восемнадцать лет, так что шанс был. Чонин рассмеялся. — Да. Ты. — Я? — спросил Хенджин. Чонин повернулся и улыбнулся ему, взъерошив волосы Хенджина, так что они в итоге закрыли ему глаза. Они становились слишком длинными, но Хван не собирался идти к парикмахеру и сидеть неподвижно пятнадцать минут, пока кто-то будет их стричь. Это будут пятнадцать минут «голосов». — Да, — сказал Чонин. — Может, я и не работал с тобой до недавнего времени, но о тебе говорил весь город, когда ты был ребенком. Однажды этот крошечный беспомощный человечек появляется, как и тысячи других до него, за исключением того, что у него есть ангел только для него и пророчество о величии, о котором он понятия не имеет. Мы ожидали, что ты начнешь проявлять признаки того, что ты другой, предначертанный судьбой, но когда я разговаривал с Сынминни ночью, он сказал только, что ты запутался в шнурках или уронил тарелку. Мы все наблюдали, как ты взрослел, или, по крайней мере, слышали истории. Даже до того, как ты позвал всех, я думаю, каждый ангел в Сеуле знал, кто ты. — Из-за Сынмина. — Сердце Хенджина болело за него, за все то время, которое он потерял, не зная своего ангела. — Да, из-за крылатого маяка над твоей головой, — сказал Чонин. — Давай, не грусти сейчас, ты уже плакал сегодня. — И кто в этом виноват? — проворчал Хенджин. — Ты сам. Хенджин толкнул его. Чонин ударил его в ответ.