Выйди из этих голосов.

Хенджин нарядился для своего соседа по квартире и друзей, что казалось глупым, даже когда он это делал, но мысль о том, что он будет выглядеть так же, когда Минхо нахмурился, заставила его забеспокоиться. Он должен был выглядеть так, будто у него была своя жизнь, даже если это было не так. Минхо приподнял бровь, увидев его рубашку, когда они прибыли, Чанбин и Джисон препирались на полную громкость. Хенджин пожал плечами, и Минхо, к счастью, не стал расспрашивать его дальше. — Хенджин! — сказал Чанбин, как только снял обувь, пробежав через комнату, чтобы заключить его в самые крепкие объятия, которые Хенджин когда-либо испытывал. — Я скучал по тебе, чувак. Чанбин скучал по нему? Это было странно. Они были друзьями, да, но только смутно, и Хенджин отсутствовал не так уж долго. — Заткнись, — сказал ему Чонин. Он был невидим, потому что Минхо все еще слишком много расспрашивал ангелов о вещах, которыми они не хотели делиться. — Я ничего не говорил, — пожаловался Хенджин, и Чанбин высвободился из объятий, вопросительно нахмурившись. — Йени, — объяснил Хенджин. — Все же ты так подумал, — сказал Чонин. — Он твой друг, идиот. Конечно, он скучал по тебе. — Йени здесь? — спросил Чанбин. — Где? — спросил Минхо, размахивая руками в попытке ударить скрытого ангела, Чонин встал за спиной Хенджина. — Он появится, если ты будешь с ним мил, — сказал Хенджин. — Я всегда мил, — усмехнулся Минхо. — И принимаю любую сексуальность, если она проявляется таким образом. — Я не гей, — проворчал Чонин, только для слуха Хенджина. — Я ангел. — Вам, ребята, действительно нужно перестать думать, что вы выше человеческих грехов, — сказал ему Хенджин. — Ты так же слаб перед Candy Crush, как и все мы. — Что за гребаный разговор ты ведешь? — спросил Джисон с кухни. Минхо хорошо его обучил, и он убирал продукты, даже не дожидаясь приказа. Прежний Хан просто оставил бы это на полу. — Йени говорит, что он не гей, — передал Хенджин. — Я сожалею о его потере, — ответил Джисон. — Он будет ужинать? Хенджин повернулся к Чонину за ответом, и Минхо, уловив взгляд Хенджина, вцепился в Чонина. К несчастью для всех них, ангел теперь был хорош в фазировании, и рука Минхо прошла прямо сквозь него. — Скажи ему, чтобы он этого не делал, — с тошнотой сказал Чонин. — Хен, — Хенджин протянул руку и схватил Минхо за руку, чтобы остановить его от повторения действия. — Ты прошел через него, не делай этого. — Тогда стань видимым! — крикнул тот Чонину, оказавшись на удивление близко к зрительному контакту. — Нет! — Чонин крикнул в ответ, противореча самому себе, став видимым именно в этот момент. Минхо закричал и упал спиной на Чанбина. Со помог Минхо подняться на ноги, и Минхо быстро выпрямил спину, высоко держа голову, как будто все они не видели, как он кричал, как маленький ребенок. — Я собираюсь пойти приготовить ужин, — сказал он и вышел из комнаты. — Ха! — гордо сказал Чонин, как только Минхо отошел за пределы слышимости. — Ты милый, — сказал ему Чанбин, протягивая руку для объятий. — Нет, — Хенджин встал между ними, чтобы спасти своего ангела. — Обними меня, хен. Йени улетит, если мы не оставим его в покое. — Нет, если я его не отпущу, — возразил Чанбин, пытаясь пройти мимо Хенджина. — Тебе хочется спать, — сказал ему Чонин из-за безопасного барьера в виде плеч Хенджина. Руки Чанбина расслабились и упали по бокам. Он моргнул и попытался снова открыть глаза. — Очень хочется спать, — продолжил Чонин. — Йени, — застонал Хенджин, когда на него внезапно навалился мертвый вес Чанбина. — Тренируй своих друзей получше, — сказал Чонин, даже не предложив помощи.

***

— И что теперь? — спросил Джисон за ужином, когда Хенджин закончил драматический пересказ своей поездки по стране. — Я не… хен, нет, — сказал Хенджин, когда Минхо попытался воспользоваться его рассеянностью, чтобы наложить ему еще еды на тарелку. Рис, курица, овощи, говядина, рамен, много чего. — Да, — твердо сказал Минхо. — Бинни, передай свою тарелку. Чанбин сделал. — Это его язык любви, — прошептал он Хенджину. — Ты должен позволить ему покормить тебя. — Я сейчас взорвусь, — прошипел в ответ Хван. — Отдай это Йени, — предложил Чанбин, прежде чем отстранился и с улыбкой забрал свою тарелку обратно. Чонин был бездонной ямой. Нет, на самом деле, бездонной ямой. Он не был голоден, он не наедался, он не ходил в туалет, насколько было известно Хенджину. Еда отправлялась ему в рот, а затем исчезала. Он даже половину времени не жевал. Хенджин соскреб овощи и углеводы со своей тарелки на тарелку Чонина. — Джинни, — захныкал Джисон, когда все его проигнорировали. — Я не знаю, — сказал Хенджин, возвращаясь в русло их разговора, пока ковырялся в еде, оставшейся на его тарелке. Это выглядело восхитительно, это было восхитительно, но сейчас он не привык есть такие обильные блюда, и из-за этого и общения ему действительно хотелось просто вздремнуть. — Сынмин может быть в Пусане, но на самом деле он может быть где угодно, и потребуются годы, чтобы посетить каждый район и выяснить это. — Ты думаешь, Сынмин делает то, что раньше делал Чонин? — спросил Чанбин. — Это возможно, — сказал Ян, пожимая плечами. Он втянул куриную ножку. — Ангелы обычно перемещаются по районам примерно раз в столетие, и мы теряем наши воспоминания, когда делаем это. Начальство могло просто переместить Минни. Для него было бы понижением в должности, если бы он стал «общим ангелом-хранителем», так что это было бы своего рода наказанием, а ангелов сейчас недостаточно, так что — да, надеюсь, он просто где-нибудь в Корее. — Хенджин знал, что Чонин на самом деле в это не верил, но он хотел, и решимость Хвана означала, что он согласился с этим. — Республика Корея? — сказал Чанбин, требуя ясности, о которой Хенджин очень старался не думать. Чонин, очень услужливо, замолчал. — Это целый мир, не так ли? — тихо спросил Хенджин. — Было бы здорово, да, — ответил Чонин на той же громкости. — Дерьмо! , — объявил Джисон. — Когда ты собирался это сказать? — спросил Хенджин у Чонина, когда понял, что вся его поездка была погоней за несбыточным. Он слишком устал, чтобы злиться. — Когда поиски Сынмина перестали бы быть единственным, что тебя поддерживает, — тихо ответил Чонин. «СЫНМИНА ЗДЕСЬ НЕТ, ПРОСТИ, ПРОСТИ, ЕГО ЗДЕСЬ НЕТ, СЫНМИН, ПРОСТИ, ЕГО ЗДЕСЬ НЕТ…» — Я наелся, — объявил Хенджин и оттолкнулся от стола. Проходя мимо дивана, он схватил наушники и пошел в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. За считанные секунды у него заиграли голоса, заглушающие ангелов, но это не остановило слезы. К счастью, наушники остановили попадание слез в уши, потому что он ненавидел это, но Хван все равно плакал достаточно, чтобы оставить мокрые полосы на щеках и шее и намочить подушку под головой. Хенджин просто так сильно скучал по Сынмину, так сильно, что это причиняло боль. У него болело в груди и в голове, и потеря была такой большой, что он не знал, как с этим справиться. Это было на самом деле — Сынмина больше нет? Когда-нибудь? Мог бы он продолжать жить своей обычной жизнью и не искать Сынмина? Мог бы он отказаться от своей обычной жизни и продолжать поиски? Вечно? Чонин проскользнул сквозь стену, опустив голову, и Хенджин закрыл глаза. — Уходи. Прочь, — сердито сказал он. Хван почувствовал руку Чонина на своей лодыжке и стряхнул его. — Убирайся. — Мне жаль, — сказал Чонин достаточно громко, чтобы его было слышно через шумоподавление. — Я не хо… — Уходи! — снова сказал Хенджин, крепко зажмурив глаза. Давление на лодыжку Хенджина ослабло, и его обдало ветерком. Его ангел улетел.