Выйди из этих голосов.

Хенджин услышал Сынмина прежде, чем увидел его, и оставил Чонина в пыли, когда побежал его искать. Впереди была толпа людей, все смотрели в одну сторону, и Хван мог представить Сынмина, стоящего посередине, сцепив руки за спиной, когда он пел, как в том судьбоносном видео. Разум Хенджина кричал «Сынмин Сынмин, Сынмин, Сынмин», но это больше не было пыткой. Сынмин был здесь. Он был здесь. Хенджин нашел его. Хван пробирался сквозь толпу, не заботясь о том, кого он толкает локтем, и, спотыкаясь, вышел в центр, снова увидев Сынмина в тот же момент, когда ангел увидел его. Ким сначала выглядел смущенным, остановившись на полуслове с открытым ртом, но в его глазах тоже было узнавание, и он влетел в объятия Хенджина в промежутке между морганиями. Никогда еще не было так хорошо обнимать Сынмина. Он был таким теплым, надежным и живым, что Хенджин почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, когда он прижал его к себе. Спина парня теперь была гладкой, крылья больше не торчали из-под лопаток, хотя Хенджин расставил руки, чтобы не трогать их. Он провел рукой по спине Сынмина, используя это изменение, чтобы побудить Кима замедлить дыхание. — Я скучал по тебе, ангел, — прошептал он на ухо Сынмину. — Я не помню твоего имени, — выдохнул Сынмин ему в шею. То, как он цеплялся за Хенджина, говорило о том, что он знал, кто такой Хенджин, так что Хван не волновался. — Хенджин, — мягко сказал он. — Я Хенджин. — Хенджин, — благоговейно прошептал Сынмин. Он отстранился, чтобы взять в ладони лицо Хвана и посмотреть на него как следует. — Хенджин. Конечно. — Хван улыбнулся ему сквозь пелену слез. — Ты ведь помнишь, кто я, не так ли? — Моя катастрофа. Хенджин не знал, почему именно это прорвало стену, но внезапно он захлебнулся эмоциями, а затем безудержно разрыдался. — Эй, эй, — сказал Ким, снова обнимая его. — Эй, не плачь. Шшш. Все в порядке, — мягкие слова в мягком голосе Сынмина были всем, чего он не осознавал, что нуждался. Хенджин повернул лицо к шее Сынмина и отчаянно вцепился в толстовку, в то время как его грудь сотрясалась от неровного дыхания, которое он не мог повторить, как бы ни старался. — Я скучал по тебе, — сказал Хенджин между рыданиями. Он уже говорил это, но это было все, о чем он мог думать. — Я тоже скучал по тебе, — ответил Сынмин, прижимаясь своими прохладными губами к шее Хенджина. — Прости… — Хван в ответ заскулил, чтобы скрыть слова, крепче прижимаясь к Сынмину. — Не это. Не говори так. Пожалуйста. — Хорошо, — губы Сынмина снова оказались на шее Хенджина. — Хорошо. Все в порядке. — Эй! — произнес очень знакомый голос слева от Хенджина. — Катастрофа и друг, хватит лизать друг друга. Я тоже здесь. — Сынмин отстранился, поспешно отталкивая Хенджина на расстояние вытянутой руки, и повернулся к Чонину, который изо всех сил старался выглядеть взбешенным. — Я… — сказал Сынмин, обращаясь к своему давнему другу. Казалось, он знал, что, как бы сильно он ни хотел броситься к Хенджину для объятий, он не мог сделать то же самое для Чонина. — Чонин, — подсказал Хенджин, незаметно вытирая нос рукавом. — Йени. — Йени! — сказал Сынмин, и улыбка осветила его лицо. — Серьезно? — осуждающе спросил Чонин. — Ты потерял память и все еще обнимал его вот так? — Я скучал по тебе, — сказал Сынмин. — Я тоже, — неохотно сказал Чонин. — Знаешь, тебя было действительно трудно найти. — Извини, — сказал Ким, и Хенджин напрягся. — Эм, я не хотел этого делать, — поправил Сынмин, беря руку Хенджина в свою. Его рука. Ох, Хван скучал по тому, как держал его за руку. Он никогда не хотел отпускать. — Ты отпугнул мою аудиторию? — спросил Сынмин, и только тогда Хенджин понял, что толпа разошлась. — Ты хотел, чтобы люди это смотрели? — ответил Чонин, нахально скрестив руки на груди. — Я могу вернуть их и снова заставить Хенджина плакать, если хочешь. — Нет, — вздохнул Сынмин. Он прошел несколько шагов вперед, таща за собой Хенджина, и опустился на колени, чтобы поднять потертую бейсболку, полную монет. — Просто… я надеялся на большее количество. — На что тебе нужны деньги? — спросил Хенджин. Он бы влез в долги ради Сынмина в мгновение ока. — Еда, — ответил Сынмин, высыпая монеты в ладонь и засовывая их в карман, прежде чем натянуть кепку на голову. Хенджин оглядел Кима, но у него не было ни рюкзака, ни куртки, ничего. Теперь, присмотревшись внимательнее, он увидел, что одежда, которая была на Сынмине, тоже не очень ему шла. Толстовка была ему велика, а джинсы болтались вокруг лодыжек. В кроссовках были дырки. Хенджин сосредоточился, представляя Сынмина в джинсах, которые он всегда носил, и его мягкой коричневой толстовке с логотипом ангела, цвета глаз Хенджина. Ничего не произошло. У него ничего не получалось с тех пор, как ушел Сынмин, ему это удавалось только с Кимом, и оказалось, что теперь это вообще не работает. — Я куплю тебе еды, — сказал Хенджин. — И одежду. Все, что захочешь. — Я хочу домой, — тихо сказал Сынмин. — Я просто хочу пойти домой с тобой. — О, хорошо, — сказал Чонин, — потому что таков был наш план. Мы даже украли паспорт Чанбина для тебя. — Чанбин… — нахмурился Сынмин. — Студент-медик, — подсказал Хенджин. — Довольно низкого роста. Феликс одержим им. Феликс — ангел интернета. — Да. Сынмин поморщился, как будто у него внезапно разболелась голова. — Да, это имеет смысл. А твой сосед по квартире? — Хан Джисон. А танцор постарше — Минхо и главный ангел в округе Чан. — Хорошо, — сказал Сынмин, прижимая палец к уголку правой глазницы. Возможно, эта информация не пошла ему на пользу. Если его заставили забыть, возможно, им следует постепенно возвращать все назад. Хотя Сынмин, похоже, так не думал. — И где это в Корее? Все в Корее, верно? — Да, в Сеуле, — сказал Хенджин. Сынмину сейчас не нужны были подробности. За ним нужно было присматривать. — Ангел, хочешь пообедать? — Сынмин улыбнулся и отнял руку от глаза. — Ангел. Ты больше не можешь называть меня так. — Почему нет? — возразил Хван. — Йени не захочет, чтобы я его так называл. — Определенно нет, — согласился Чонин. — Не влюбляйся в меня. — Видишь, — Хенджин снова обнял Сынмина, просто потому, что мог, а затем поцеловал его в щеку для пущей убедительности. Это было идеально. Он больше никогда не будет принимать эти мелочи как должное. — Ты мой Ангел, навсегда. Йени просто мой ангел.