Выйди из этих голосов.

— Ангельское личико! - закричал Хан, как только Сынмин поздоровался. — Я люблю тебя, чувак. Ты возвращаешься домой, верно? Я собираюсь поцеловать тебя в губы. — Я возвращаюсь домой, — мягко согласился Сынмин. — Ты не поцелуешь меня в губы. — Попробуй, блядь, остановить меня! — бросил вызов Джисон с хихиканьем. — Я тебя прижму! — Я передумал, я остаюсь здесь, — сказал Сынмин. — Ну же, — захныкал Джисон. — Не похоже, что ты не целовал меня раньше. — Ангел? — тихо спросил Хенджин. Он не думал, что они… Они всегда были просто друзьями, верно? Сынмин закатил глаза. — Исцеление, — прошипел он. О да. Как он мог забыть о несносных требованиях Джисона в поцелуях ангела каждый раз, когда тот получал травму? — Ложись, — настойчиво предложил Сынмин, кивнув головой на кровать позади них. Хенджину поставили диагноз «тупая усталость». — Да? — спросил Джисон. — Я разговаривал с Хенджин-и, — объяснил Сынмин. — Ему нужно поспать. — Все в порядке, — запротестовал Хенджин. — Я просто… вы, ребята, поговорите. — Нет, мы можем повесить трубку, — сказал Джисон. — Ты был разбит перед уходом, чувак. Обнимись с ангельским личиком, и мы скоро увидимся, хорошо? — Да, — согласился Хенджин, зевая. Обниматься с Сынмином звучало приятно, и, возможно, ему даже удастся поспать целых восемь часов, на этот раз теперь, когда мучительное чувство вины за то, что он, возможно, убил его, ушло. Хенджин и не помнил, когда в последний раз ему удавалось так много поспать за один раз. Чонин, который рылся в сумке Хвана, швырнул в него пижаму и еще одну пижаму в Сынмина. Сегодня вечером объятия не будут голыми. — Это малыш ангельское личико? — спросил Хан, как будто мог почувствовать его. — К сожалению, — громко сказал Чонин, когда Хенджин начал натягивать пижаму. — Они сосутся? — сочувственно сказал Джисон. Хенджин не ‘сосался’, он радовался воссоединению себя и своей любви, ценя вернувшееся присутствие Сынмина в его жизни. — Хуже, — проворчал Чонин Джисону, забирая телефон у Сынмина и выключая громкую связь для более приватного ворчания. — Они сосутся голыми, — пожаловался он. Сынмин безжалостно рассмеялся. — Голый — это то, что задумал Бог! — парировал он, натягивая подаренную ему пижаму и развязывая халат на поясе. У Хенджина что-то сжималось в животе, когда тот был в одежде. Сынмин поймал его взгляд и подмигнул. Чонин выключил у них свет, даже не прикоснувшись к выключателю. — Конечно, — угрюмо ответил он Джисону, расправляя крылья, чтобы взлететь. Они озарили комнату мягким белым сиянием, но мгновение спустя он снова исчез из окна, все еще прижимая телефон к уху. — Он ушел? — спросил Сынмин. — С моим телефоном, — добавил Хенджин. — И светом. — Нам не нужен свет, чтобы спать, — указал Ким, скользя рукой по бедру и спине Хенджина, пока он прикидывал, где ему проползти мимо него к изголовью кровати. — Я не почистил зубы, — сказал Хенджин. Он также не умылся, и у него не было ленты для волос. — Выживешь, ничего страшного, — проворчал Сынмин, пытаясь откинуть простыню с кровати, чтобы они могли лечь. Судя по звуку, его первая попытка оказалась неудачной, и вторая, и третья. — Какого хрена. — Хенджин изобразил вздох удивления. — Какой скверный язык, Ангел. — Черт, — с чувством сказал Сынмин, а затем упал навзничь, когда, наконец, освободился от простыни, подпрыгивая на середине кровати. Хенджин определил его по хихиканью и наклонился, чтобы поцеловать. (Он пропустил рот Сынмина, но был почти уверен, что ему удалось где-то на лице.) Вместе они забрались под одеяло, и Сынмин слабо дрыгал ногами в тесном пространстве. — Я чувствую себя в ловушке, — объявил он, Хенджин встал и, сражаясь с четырьмя углами кровати, чтобы освободить его, рухнул на Сынмина и беспорядок на постельном белье, который они устроили, когда он закончил, запыхавшийся. — Спасибо, — вздохнул Ким, целуя то место, до которого ему было легче всего дотянуться — плечо Хенджина. — Обнять? — предложил Сынмин, несмотря на то, что его руки уже обнимали парня. — Я думаю, что да, Ангел, — сказал ему Хенджин, хотя это была игра в попытку сблизиться. — Нет, — Сынмин боролся с ним, пока не оказался сверху, его голова лежала на груди Хенджина, как второй обычно засыпал с ним. — Вот так. — Так, — согласился Хван, разглаживая пижаму Сынмина, а затем одеяло, чтобы оно не закрывало его голову. — Знаешь, сейчас ты намного тяжелее, — отметил он. Раньше Сынмин оказывал скорее легкое давление, чем реальный вес, но теперь Хенджин чувствовал, что его груди приходится действительно работать, чтобы открыться, когда он вдыхает. — Я могу встать, — предложил Сынмин. — Нет, нет, — Хенджин сцепил руки на пояснице Кима. — Просто наблюдение. Ты никуда не пойдешь. — Хорошо, — тихо сказал Сынмин, немного поерзав, чтобы устроиться поудобнее. Его нога оказалась между ног Хенджина, и он сжал кулак на груди парня, рядом с его головой. Другую руку Сынмин запустил в почти сухие волосы Хенджина. — Уставать — это так странно, — сонно сказал он Хвану. — Я был в порядке, но теперь, когда темно и я лежу, мои глаза не хотят оставаться открытыми. — Ты уже был пьян? — спросил его Хенджин. — Это… — он не мог подобрать остальные слова в своем перегруженном мозгу. — Пока нет, — ответил Сынмин. Их дыхание синхронизировалось, вдох на раз, второй. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя больше, — ответил Хенджин. — Очень сильно.