Выйди из этих голосов.

Хенджин проснулся утром от того, что Чонин склонился над ним, как горгулья. Он чуть не выпрыгнул из собственной кожи. — Какого хрена, чувак! — Я работаю, — спокойно ответил Чонин и взял слабый кулак, который Хенджин поднял в его сторону, разжал пальцы и положил открытую ладонь обратно на бедро Сынмина. — Что бы ты ни делал, прекрати это, — проворчал Ким, не двигаясь с места. Звук его голоса, даже когда он был раздражен, заставил желудок Хенджина сжаться, и он повернулся, чтобы прижаться к спине Сынмина, притянув их друг к другу и поцеловав в затылок. — Доброе утро, Ангел, — ласково сказал он. — Это было тем, что я пытался сделать, — сказал Чонин, грациозно спрыгивая с кровати. — За исключением того, что Хенджин во сне — ветряная мельница, и, по понятным причинам, ты отдаляешься от него. — Ты пытался удержать нас вместе? — спросил Сынмин, его тон неожиданно смягчился, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Чонина. Ангел скривился. — Не для каких-то романтических отношений. А чтобы Хенджин снова не психовал. У меня был соблазн просто использовать свою руку в качестве фальшивого Сынмина, но я подумал, что парень-катастрофа, вероятно, поймет разницу, учитывая все те странные способности, которыми ты его наделил. — Возможно, — согласился Сынмин, убирая руку Хенджина с себя. Хван заскулил и усилил хватку, но Сынмин был решителен. — Хенджин, я описаюсь в постель, если ты не позволишь мне встать. — Хенджин быстро отпустил. Чонин захихикал. — Ну, как дела? — спросил Хенджин, когда Сынмин снова забрался к нему в объятия. — Писать? — осуждающе спросил Сынмин. Хенджин не знал, почему он так защищается. Все они знали, что раньше он был ангелом, выше даже потливости, а теперь он был человеком, со всей присущей ему грубостью. — Пописать — это нормально, — пробормотал Сынмин. — Но голод? Я голоден все время. Это так раздражает. И у меня сильно болит голова. — Ого, — сочувственно сказал Хенджин, целуя нахмуренного Кима. Он не хотел думать о Сынмине и кучке мелочи, на которую тот пел, чтобы позволить себе обед каждый день. Они должны были найти его раньше. — В стоимость проживания в отеле включен завтрак «шведский стол», — сказал Хенджин, проводя рукой по боку Сынмина и пытаясь не думать о том, насколько сильно выступает его тазовая кость. Сынмин всегда был худым, наверное, это было нормально. — Так что, как только мы оденемся, ты сможешь есть столько, сколько захочешь. — Ты тоже, катастрофа, — добавил Чонин. — Мне все равно, если ты не голоден. — Я голоден, — пообещал Хенджин. — Хорошо, — серьезно сказал Ян. — Кто-нибудь из вас, украдите мне вафлю. — Укради сам, — ответил Сынмин. — Джинни, ты не возражаешь, если я одолжу кое-что из одежды? — Хенджин возражал? Он был бы в восторге. — О, да! — взволнованно сказал Хенджин, вытаскивая их из кровати. — Какого цвета толстовка? У меня нет коричневой. У тебя все еще есть та коричневая? — Та, которая цвета глаз Хенджина в солнечном свете. Он видел его на видео, которое привело их к нему. — Да, — подтвердил Сынмин. — И мои джинсы. Хен отправил их в стирку, — по его недовольному тону можно было подумать, что Ынкванг поджег их. — Они были грязными, Ангел, — успокоил его Хенджин. — Но это все, что у меня есть — было — от тебя, — сказал Сынмин тем же ворчливым тоном, обнимая Хенджина за спину. — Можно мне взять синюю толстовку? — спросил он, указывая, вероятно, на самый потрепанный предмет одежды, который взял с собой Хенджин. — Ты уверен? — спросил Хенджин. Ей было по меньшей мере пять лет, и Сынмин заслуживал самых красивых вещей. — Конечно. — Сынмин навалился на Хенджина всем своим весом и протянул к нему руки, чтобы схватить. — Хорошо, хорошо, — сказал Хенджин, передавая ему альбом. — Тебе нужно больше, Ангел. Джинсы или спортивные штаны? Как и в старые времена, Хенджин выбрал то, во что был одет Сынмин. Хотя на этот раз Киму действительно пришлось их надеть. Он надел толстовку последним, и сердце Хенджина растаяло от того, как его растрепанное изголовье кровати приподнялось, как только его голова оказалась в горловине. Он никогда не видел кого-то с такими растрепанными натуральными волосами. — Перестань смотреть, — застенчиво пробормотал Сынмин, безрезультатно откидывая волосы со лба. — Ты очарователен, Ангел, — сказал ему Хенджин. Сынмин нахмурился и прошествовал в ванную, чтобы намочить свои непослушные волосы. — Можешь ли ты… Я не знаю, быть менее отвратительно влюбленным, когда я рядом? — спросил Чонин, когда Хенджин тупо уставился на дверь ванной. — Ты когда-нибудь отсутствуешь? — ответил Хенджин, ничего не обещая. — Я никогда не теряю связи с вашими общими эмоциями и состоянием благополучия, но иногда меня нет в комнате, — отметил Чонин. — Мы смягчимся, — предложил Хенджин. Это было немного несправедливо по отношению к Чонину, заставлять его быть свидетелем каждого момента их с Сынмином давно назревшего воссоединения. Тем более, что Чонин, вероятно, увидел достаточно, когда они собрались вместе в первый раз. — Тебе все же придется провести некоторое время на крышах. Я имею в виду, на самом деле, если ты собираешься смотреть, как мы спим всю ночь, ты в конечном итоге увидишь то, чего не хочешь видеть. — Ты заставляешь меня звучать как придурок, — запротестовал Чонин, толкнув Хенджина так, что он опрокинулся, когда обдумывал свой собственный наряд. — Я не веду себя как подонок. — Я знаю, — успокоил его Хенджин, решив пустить дело на самотек. — Ты ведешь себя как наполовину приличный ангел-хранитель. Восемь из десяти. — Восемь?! — возмущенно воскликнул Чонин. — Я заслуживаю одиннадцать, по крайней мере. — Тебя видно, — отметил Хенджин с самодовольной улыбкой, которая, как он знал, еще больше разозлит Чонина. — И ты разговариваешь со мной. Хорошие ангелы не должны этого делать. — Ты не оставляешь мне особого выбора, цирк уродов! — ответил Чонин. — Прятаться от тебя абсолютно бесполезно, и лучше, если я поговорю с тобой лично, чем ты попытаешься связаться со мной мысленно и запутаешься еще больше. Тогда каким ангелом-хранителем я был бы? — Хенджин застенчиво улыбнулся. Чонин был прав. — Девять из десяти? — предложил он, прежде чем быстро сменить тему. — Ангел? — Хван позвал Сынмина. — Ты справляешься? — Ким вышел из ванной, прижимая влажные волосы к голове. — Не получилось. — Сеердце Хенджина воспарило при виде него. — Ты все равно уродливый, — язвительно сказал Чонин Сынмину. Ким нахмурился на него, прежде чем спросить: — Где моя кепка? — Хенджин не позволит ему снова надеть эту грязную штуковину. — Пошли, — сказал он, потянув Сынмина за руку, чтобы отвести его обратно в ванную. — Мы это исправим. И разве не чудесно было снова столкнуться с проблемами Сынмина, даже если это был всего лишь неудачный день с прической.