Выйди из этих голосов.

Сынмин был совершенно другим человеком в ту неделю, которую они провели в Лос-Анджелесе, и в то же время был точно таким же. Он был свободен. Хенджин знал, что в этом разница, и (как бы он ни хотел, чтобы у Сынмина все еще были крылья) он был счастлив делать все, что хотел Ким, идти туда, куда он пожелает. Они ходили на пляж, они ходили по магазинам и ресторанам, они поднимались к вывеске Голливуда, они оставались в гостиничном номере и смотрели фильмы, поедая все закуски, которые любил Сынмин. Они спали, они целовались, у них были долгие разговоры о прошлом и будущем, они навестили друзей Сынмина и позвонили друзьям Хенджина. Они позволили Чонину быть главным на один день и купили по одному торту в крошечной булочной на задворках. Они выжили, и впервые за долгое время Хенджин почувствовал себя живым. Однако хорошим временам пришел конец, и это произошло, когда они подошли к выходу на посадку на свой рейс обратно в Корею. — Все в порядке, — мягко заверил Чонин Сынмина, рефлекторно взяв его за руку из-за такой большой заботы о Хенджине. — Хенджин-и добрался сюда без проблем. Ложь. Хенджин ужасно провел время во время перелета. — Я не могу, — прошептал Сынмин, застыв в туннеле, ведущем к самолету. — Это слишком. Я не могу. — Ты можешь, — сказал Хенджин. Хотя в его словах не было особой уверенности. Он все еще живо помнил поездку в метро, когда Сынмин вцепился в его куртку и запаниковал так сильно, что у него перехватило дыхание. Это продолжалось максимум двадцать минут. А тут их полет длился тринадцать часов и даже хуже, что Хенджин потенциально может быть выведен из строя своими голосами. — Вообще-то, нет. Давай возьмем лодку, — решил Хенджин, делая шаг назад по дорожке. — Ты полетишь в этом самолете, — прорычал Чонин, продолжая тискать Сынмина, когда тот попытался последовать за Хенджином. — Вы оба. — Я не думаю, что мы должны, — возразил Хенджин, страх лишил его слов убедительности. Он потянул Сынмина за другую руку. — Как ты думаешь, Ынкван-хен заберет нас? — Сынмин не ответил, костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в паспорт Чанбина, как в спасательный круг. — Йени, нет, мы не можем этого сделать, — уговаривал Хенджин ангела. — Мы найдем другой способ. Ты не можешь лететь в самолете, мы не можем заставить Сынмин-и это сделать. — Я могу летать, - сказал Чонин, не двигаясь с места. — Сынмин больше не может, поэтому он должен сесть в самолет. Хенджин открыл рот, чтобы еще раз защитить Сынмина, когда по туннелю прошла женщина в элегантной кремовой юбке и униформе блейзера, явно посланная убрать отставших. — С вами все в порядке, господа? — спросила она с вежливой подчеркнутостью. Чонин был вне поля ее зрения, поэтому ей показалось, что Хенджин пытается оттащить Сынмина обратно к терминалу. — Нормально, — ответил Сынмин, наконец заговорив. — У нас все в порядке. — Он протянул руку, взял Хенджина за палец рукой, в которой все еще держал паспорт Чанбина, и притянул парня ближе. — Извините за задержку, — с раскаянием произнес он, кланяясь, а затем спокойно повел их в самолет. Там, где их пальцы переплелись, Хенджин почувствовал, как руки Сынмина увлажнились от холодного пота. Он был в ужасе. — Мы не обязаны этого делать, — прошептал он, когда в поле зрения появилась дверь в хижину, похожая на дыру, проделанную ножом в банке из-под сардин. — Да, — ответил Сынмин. — Где билеты? Хенджин нащупал их, и Чонин воспользовался паузой, чтобы потянуться и агрессивно поцеловать их обоих в лоб. Спокойствие нахлынуло на Хенджина, и он понял, что засунул билеты в задний карман. Дверь самолета теперь не казалась такой маленькой. — С вами все будет в порядке, — сказал им обоим Чонин, в последний раз сжимая руку Сынмина. Он расправил свои красивые белые крылья. — Увидимся на другой стороне. Несмотря на все усилия Чонина успокоить их, Сынмин все еще был болезненно бледен к тому времени, как они нашли свои места в брюхе самолета, и Хенджину пришлось схватить его, чтобы не дать Ангелу перевернуться, когда тот присел, чтобы добраться до сиденья у окна. — Полегче, Ангел, — прошептал Хенджин, садясь на сиденье рядом с ним. — Посмотри в окно. Все в порядке, да? — Да, там все в порядке, - проворчал Сынмин, потянувшись к руке Хенджина. — Но вы, глупые люди, продолжаете запираться в металлических гребаных коробках, чтобы быстрее осваивать новые места. — По крайней мере, это не метро, — мягко поддразнил его Хенджин. — Смотри, голубое небо. — По крайней мере, в метро был воздух, — парировал Сынмин. — Мы в ловушке — о, черт, оно движется, — он крепче сжал руку Хенджина. Самолет едва полз, максимум на скорости бега трусцой, когда выруливал на взлетно-посадочную полосу. Хенджин не хотел напоминать Сынмину, что это самое медленное движение за следующие тринадцать часов, но табличка «пристегнуть ремни безопасности» была включена, а стюардессы уже начали демонстрацию техники безопасности, поэтому он протянул свободную руку, чтобы нащупать ремень безопасности Сынмина. Ким пристально посмотрел на него, когда рука Хенджина опустилась между подлокотником и его бедром, и Хенджин не смог сдержать улыбку. — Пристегни ремень безопасности, Ангел, — сказал он, вылезая с той стороны и целуя Сынмина в щеку, когда тот наклонился, чтобы найти другую сторону. — О, так теперь и я пристегнут, — проворчал Сынмин, но позволил Хенджину очень свободно закрепить его на коленях. Хван снова поцеловал его. — У тебя все отлично получается, — заверил он его. Будем надеяться, что примерно через пятнадцать минут лекарство, которое им дал Юнкванг для приема Сынмина, подействует и позволит ему уснуть, пока поездка не стала слишком утомительной. У Хенджина не было такой роскоши, сон только усугублял его положение. Ему оставалось только бодрствовать и надеяться, что присутствие Сынмина и песня Джисона и Чанбина заглушат его голоса. Демонстрация безопасности закончилась, и интерком бодро объявил бортпроводникам занять свои места для взлета. Хенджин снова сжал руку Сынмина. — Все будет хорошо, — сказал он. — Что будет хорошо? — спросил Сынмин, когда снаружи взревели двигатели. Ускорение быстро вдавило их обратно в сиденья. — Нет. Нет. Хенджин, я хочу уйти, — лепетал Сынмин. Его хватка на руке Хенджина была такой крепкой, что могла сломать кости. — Я не могу. Я не могу здесь оставаться. Я не могу. — Его учащенное дыхание стало слишком сильным, чтобы он мог говорить, но его глаза были широко раскрыты от ужаса, когда самолет оторвался от земли. — Дыши, Ангел, — твердо проинструктировал его Хенджин. — Сынмин. Давай, — Хенджин поднял свободную руку, набирая воздух в легкие, заставляя Сынмина сделать то же самое. — Задержи дыхание..... И выдыхай. — Он снова опустил руку. — Вдох ..... Держи ...... И выдох. Хенджин продолжал говорить, даже когда дыхание Сынмина выровнялось. Это дало им обоим возможность сосредоточиться. Примерно через пять минут, когда самолет перестал крениться и начал медленно набирать крейсерскую высоту, моргание Сынмина стало медленнее. Хенджин приподнял подлокотник между ними и похлопал его по плечу. — Спи, ангел. — Не могу, — сказал Сынмин, даже когда подвинулся, чтобы поудобнее опереться на Хенджина. — Ты можешь, — прошептал Хван, целуя его в макушку. — Нет абсолютно ничего, чего бы ты не мог сделать.