Выйди из этих голосов.

— Пожалуйста, не говори мне, что я Бог, — прошептал Хван, соединяя точки. Хенджин просто хотел любить парня, которого любил, и получить студенческий диплом. Он просил слишком многого? — Я все еще придерживаюсь своей догадки об Антихристе, — пробормотал Чонин. Сынмин покачал головой им обоим и провалился в объятия Хенджина, пока не сел на корточки, обхватив руками его ноги. — Ты можешь слышать ангелов, — сказал он в конце концов. — Я в курсе, - возразил Хенджин. — Нет, ты всегда слышал ангелов, — сказал Сынмин в пол, растекаясь лужей вокруг себя. — По крайней мере, с Лас-Вегаса. Я был — я только сейчас вспомнил, и не думаю, что должен был — я был твоим хранителем не для того, чтобы защищать тебя, а, — он поднял голову и встретил взгляд Чонина сияющими глазами, — чтобы защищать Стражей от тебя. — Ну, у тебя это не получилось, — парировал Чонин. — Каждый день я держусь за руку с ядерными отходами или что там такое, что начальство считает неправильным. — Ты падешь, — сказал Сынмин. — Это то, чему они хотели помешать случиться. Если Хенджин поговорит со Стражами, они упадут. — Он не такой симпатичный, — сказал Джисон с дивана, со стоном заставляя себя сесть. Феликс порхал вокруг него, суетился, но, хотя Джисон щурился, он смотрел Сынмину в глаза. — Ты светишься? — Стало трудно выглядеть человеком, — натянуто сказал Сынмин. — Возможно, мне снова придется уйти. — Опять? — спросил Джисон. Тогда сработала перегрузка памяти Чонина. — Он ослепил тебя своей истинной формой, милый, — объяснил Феликс. — Чонину пришлось погрузить тебя в целительный сон, чтобы восстановить твое зрение. — Раньше ты выглядел человеком, — ободряюще сказал Хенджин, присаживаясь на корточки рядом с Сынмином, когда его ангел скривился, на его лбу выступил пот. Хван вытер это рукавом. — Это не моих рук дело, — сказал Сынмин. — Троны не встречаются с людьми, — сказал Чонин, стоя над ними. — Никогда. У них должна быть только одна форма, и никаких способностей к фазированию. Очевидно, что это был не тот случай, потому что Сынмин почти научился принимать человеческий облик и за годы до этого убедил всех, что он Страж. — Разве ты не можешь быть хранителем? — мягко спросил Хенджин, игнорируя пессимизм Чонина. — Делай, как Йени, с крыльями. — Я пал, — сказал Сынмин в зал. — Я потерял это, когда упал. — Он имел в виду, что кто-то отнял у него это так же легко, как дал ему способность, и в обоих случаях стер ему память, чтобы сделать его милым и податливым изменениям. — И что теперь? — спросил Хенджин. Его разум был занят попытками собрать воедино фрагменты информации, которую ему дали Сынмин и Чонин. Сынмин пал, но не для того, чтобы быть человеком, как они все думали, и он не был Стражем, так что… — Ты демон? — догадался Хенджин. Сияние Сынмина усилилось на ступеньку, и Феликс расправил крылья перед Джисоном. — Я предполагаю, — неохотно сказал Сынмин, его неприязнь к этому термину была очевидна. — Хотя никто еще не устроил мне экскурсию по аду. Хенджин представил себе демонического Сынмина. На нем были бы обтягивающие черные кожаные брюки и черный сетчатый топ, волосы зачесаны назад, чтобы показать крошечные красные рожки. Там, где кожа брюк натягивалась на его задницу, было отверстие для тонкого красного хвоста, заостренного на конце, как наконечник стрелы. Сынмин отшатнулся назад, потеряв равновесие, и когда Хенджин протянул руку, чтобы поддержать его, его ладонь наткнулась на черную сетку на горячей коже. Чонин посмотрел на него с силой тысячи солнц. — Это ты сделал? — спросил он. Не только наряд был идеальным, но и у Сынмина появились хвост и рога. Разум Хенджина приукрасился, когда он воспринял это, добавив тяжелые кольца, цепочку и размазанные черные тени для век. Он рассмеялся, падая на спину, когда появились просьбы. — Ангел. Ты горячая штучка. — Сынмин посмотрел на себя и нахмурился, слишком уставший, чтобы поднимать шум. — Ты не можешь дать мне толстовку? — попросил Ким. — Нет, — сказал Хенджин, затаив дыхание. — Может быть, позже, но сейчас… вау. — Дай мне посмотреть! — потребовал Джисон , все еще пытаясь заглянуть за перья Феликса. — Это может быть небезопасно! — ответил Феликс. — Я думаю, это безопасно, — сухо говорит Чонин, и Феликс складывает крылья. Джисон, слишком нетерпеливый, чтобы ждать, повернулся в сторону, чтобы увидеть раньше. Смех, который он издал, был вне себя от радости. — Сынмин-и! Должен сказать — рога тебе идут. — Рожки?! — Сынмин повернулся, посмотрел на Хвана и хлопнул его по ноге. — Хенджин-и, ты наставил мне рожки? Хван кокетливо прикусил губу: — Технически, согласно тому, что ты сказал нам в Лос-Анджелесе, ты наставил себе рога. Я просто предложил это. И еще хвост, — быстро добавил он. Руки Сынмина взлетели к его заднице, и он покраснел от смущения. — Прекрати это! Сделай так, чтобы я выглядел человеком! — Хенджин сел и заполз на место Сынмина, взяв его за подбородок, чтобы горячо поцеловать. — Но ты не хочешь выглядеть человеком. — И после того, как он увидел его таким, Хенджин определенно не хотел, чтобы он выглядел человеком. — Демоны даже не так выглядят, — проворчал Чонин сверху. — Как они выглядят? — спросил Хенджин, кладя руки на топ Сынмина. По-прежнему нет пупка. Очаровательно. — Как ангелы, — сказал Феликс. — Предположительно. Я не помню, чтобы когда-либо встречал таких. — Ну, теперь один выглядит вот так, — сказал Хенджин, проводя пальцем под хвостом Сынмина к кончику и чувствуя, как он изгибается и уклоняется от прикосновения. — Хенджин, — смущенно прорычал Сынмин. — Хорошо, ты можешь надеть толстовку с капюшоном, — сказал Хенджин, представляя коричневую толстовку с логотипом ангела в ее прежнем мягком и пушистом великолепии. Сынмин вздохнул, когда более мягкий материал поглотил его. — Спасибо. — Он натянул капюшон, и тот зацепился за его рога (маленькие темно-красные шипы, загнутые назад и скрытые зачесанной назад бахромой). Еще один рывок, и они были спрятаны. Чего нельзя сказать о хвосте. — Не устарел ли логотип, — сказал Чонин, указывая на нимб и крылья, вышитые на груди Сынмина. — Это мило, — возразил Хенджин. Эгоистично, но он также хотел продолжать использовать прозвище «ангел», поэтому чувствовал, что какое-то напоминание о его прошлом должно остаться. — Это мило, — согласился Феликс. Его собственные джинсы стали черными, когда он наблюдал за Сынмином. — Ты думаешь, мне пора возвращаться к работе?