Выйди из этих голосов.

Хенджин плечом открыл входную дверь в дом, каждый мускул протестовал. Несмотря на то, что его ноги угрожали подкашиваться, он придержал дверь, пропуская Сынмина первым, а затем чуть не врезался головой в Чонина, когда ангел последовал за ним. — Воу! Йени! — пожаловался Хенджин, когда дверь сильно ударила его по спине. — Почему ты не взлетаешь? — Почему я должен? — возразил Чонин, не останавливаясь, чтобы посмотреть, в порядке ли Хенджин. — Сынмин поднимается по лестнице. — Да, но Сынмин… — Хенджин изо всех сил пытался подобрать слова, чтобы описать уникальную ситуацию своего парня, и ему пришлось отказаться от остальной части предложения, когда над ними открылась дверь. — Милый! — Джисон восторженно воскликнул, перегибаясь через перила, чтобы увидеть его. — Ты дома! — Хенджин улыбнулся его выходкам. Он позволил их дружбе немного ослабнуть из-за всей этой истории с Сынмином, и он был невероятно благодарен Джисону за то, что он сам поддерживал ее. — Я дома, дорогой, — ответил он. Джисон все равно больше не обращал на него внимания. Он был слишком занят, называя Сынмина «ангельским личиком» и не впуская его в квартиру, пока тот не получил поцелуй. Хенджин медленно поднимался по оставшейся части лестницы, отчасти потому, что хотел посмотреть, как они подольше препираются, чтобы узнать, кто победит, а отчасти потому, что у него болели ноги. Сможет ли он доползти остаток пути? Может ли он попросить Чонина нести его? — Милый! — сказал Джисон, когда достиг лестничной площадки, позволяя Сынмину проскользнуть мимо него. Он улыбнулся так широко, что его рот сложился в форме сердечка, а затем он дрогнул, когда его внимание было отвлечено в сторону. — И малыш ангельское личико? Да? А! Вот и ты, Чонин-и. Я мог подумать, что ты прячешься от меня. — Так и есть, — возразил Чонин, выныривая из набросившихся на него объятий. — Не думаю, что я нравлюсь твоим ангелам, — пошутил Джисон, когда они остались одни в коридоре. — Не волнуйся, они чуть раньше запустили в меня ботинками, — сказал Хенджин в утешение, даря Джисону любовь, которой он так жаждал. — Потому что ты был потрясающим? — радостно спросил Джисон. — Второй лучший танцор университета все еще при деле! — Хенджин высвободился из объятий, чтобы хлопнуть Хана по руке. — Йа! Второй лучший? — Джисон съежился и поднял руки, сдаваясь. Хотя его рот не переставал оскорблять Хенджина. — Я имею в виду, Ли Минхо, Милый. Да ладно. Даже его брови могут танцевать. — Хорошо, — Хенджин уступил первое место. Ему повезло, что Чанбин тоже не был выше его по рейтингу. Этот человек, может, и ужасный медик, но он точно знал, как двигать собственным телом, а Джисон был никем иным, как чертовски предвзятым. Что касается дипломов, Хенджин ударил Джисона по руке. — Да. Почему ты не сказал мне, когда началась регистрация? Чонин сказал, что занятия начинаются. — Начались, детка, — сказал Джисон. — Завтра у нас вторая неделя семестра. И я не сказал тебе, потому что ты был, и я говорю это из чувства любви, совершенно безумным. — Хенджин нахмурился. — Не был. — Был, слишком. — Не был. — Очень безумным. — Из любви к мятно-шоколадному мороженому, — прервал его Сынмин. — Не зайдете ли вы двое внутрь. — Итак, я должен снова начать ходить на занятия, — сказал Хенджин, кажется, уже в четвертый раз. Все, казалось, неохотно соглашались с ним, несмотря на то, что ранее активно поощряли его продолжить образование. — Без твоей собаки-психотерапевта? — саркастически сказал Джисон, машинально махнув рукой в сторону Сынмина и Чонина, а затем прикрыл рот, когда до него дошли его слова. Глаза Сынмина расширились от тревоги. — Хван Хенджин, не смей… — И затем он превратился в золотистого ретривера. — Упс, — рассмеялся Хван. Затем наступила реальность, и смех хлынул из него, как шампанское, взбитое перед тем, как его откупорили. Он упал на колени, его позвоночник изогнулся от нелепости происходящего. — Я- хахаха… Я-я… — Верни меня обратно, - произнес Сынмин в своей голове, его голос был ясным и явно раздраженным. Это только заставило Хенджина смеяться громче. — Ты сломал его, — обвинил Чонин Джисона над его головой. — Это был несчастный случай! — запротестовал Хан. — И не похоже, что я превратил Сынмина в собаку. Он сделал это сам. Сынмин подошел к Хенджину, свернувшемуся калачиком на боку, и уткнулся холодным носом в шею Хенджина, тихо рыча. Он не злился, ему просто не нравилось, что Хенджин смеялся над ним. К сожалению, от этого становилось еще смешнее. — Прекрати это. — Я бы сделал это, если бы мог, Ангел, — ответил Хенджин, садясь и пытаясь успокоиться, хотя бы для того, чтобы спасти свой бедный натруженный пресс. Это было действительно сверхъестественно, как золотистый ретривер умудрялся так сильно походить на Сынмина, будучи собакой. Они даже хмурились так же. Хенджин почувствовал, как снова закипает смех. — Перестань думать обо мне как о собаке! — сказал пес. — О, это убьет меня, — пробормотал Хенджин, прослезившись от сильного смеха. У него закружилась голова, и Чонин как-то странно на него смотрел. — Сынмин, тебе лучше с ним не разговаривать, — пригрозил ангел своему незадачливому коллеге. Ким, должно быть, мысленно ответил, потому что теперь они вдвоем были в яростном противостоянии: Сынмин с вздыбленной шерстью, а Чонин с распушенными перьями. Хенджин сидел на полу между ними, по его лицу текли слезы, он был смертельно усталым, но с таким легким сердцем, какого у него давно не было. Ради забавы он представил острые черты лица Чонина в образе лисы, но его нового хранителя было не так легко поколебать, и он оставался восхитительно ангельским. — Йени, оставь его в покое, — сказал Хенджин, когда они подошли ближе друг к другу. — Это моя вина. Я верну его обратно. — Только не хвост, — попросил Сынмин, и теперь Хенджин думал о его… Его заднице человека-ангела. И все части, прикрепленные к пятой точке ангела, и- — О, наконец-то, — вздохнул Сынмин, снова став человеком. Однако Хенджин не одел его, и Джисон развернулся в секундном замешательстве, наткнувшись на дверной косяк в спешке выбраться за дверь. — Ты буквально сделал это с собой, — напыщенно сказал Чонин Сынмину, снова приглаживая перышки. — Ты даже не можешь попытаться выглядеть нормально сам по себе? — Определи нормальность, — парировал Сынмин. Он задрожал, и Хенджин почувствовал себя неловко и одел его. Ким сел на корточки, чтобы пристально посмотреть на Чонина, несмотря на толстовки, обозначающие их принадлежность к одной команде. — Это с крыльями или без? Сколько пар глаз? Я не могу выглядеть нормально. Если бы я это делал, я бы витал в облаках, в блаженном неведении обо всем этом дерьме. — В блаженном неведении о многих вещах, — пробормотал Чонин, искоса взглянув на Хенджина. — Я уверен, Джисон был бы счастлив стать твоим первым поцелуем, Йени, — поддразнил его Хенджин. — Может, мне позвонить… — Чонин в мгновение ока пересек комнату и задушил Хенджина, заключив его в свои крылья для пущей убедительности. — Не смей. — Я поцелую тебя, — громко подумал Хенджин, поджимая губы под крепкой хваткой Чонина. Ангел отшатнулся, как будто обжегся. — Фу. — Ах, приберегаешь это для Феликса? — поддразнил Ким. — Феликс! — взвизгнул Хенджин. — Чонин! — Я сожалею, что рассказал тебе что-либо! — Чонин сказал Сынмину, когда его уши покраснели. Он подбежал к окну, но смущение, должно быть, было сильным, потому что он только отскочил от стекла. Казалось, это не причинило ему боли, но теперь Чонин смутился еще больше и издал негромкий крик разочарования, прежде чем открыть окно и вылезти наружу, оставляя за собой застрявшие перья. — Возможно, я зашел слишком далеко, — признался Сынмин, когда они смотрели, как белоснежные перья развеваются на ветру. — Ему действительно нравится Феликс? — удивленно спросил Хенджин. — Он тебе это сказал? — Конечно, он мне не сказал. Я догадался, и он ярко покраснел и стал очень обороняться. С тех пор я заставил его признать, что Феликс симпатичный. Было бы больно, если бы это не было так смешно, — усмехнулся Сынмин. Хенджин мог себе это хорошо представить. Чонин был так скуп на свою привязанность и держал свои эмоции под замком. Ким, вероятно, распознал влюбленность Чонина раньше, чем это сделал сам Ян. — Они долгое время работали вместе, да? — спросил Хенджин. — Феликс начал в 2010 году, — ответил Сынмин. — Раньше у него было больше времени, даже в прошлом году, и он помогал Йени и Чану с обычными обязанностями. Я часто видел их вместе, особенно когда ты был ребенком, но теперь у Ликси так много дел, что ему приходится почти все время проводить в компьютерном кафе. Только когда я влюбился в тебя, я понял, что Чонин говорил о Феликсе точно так же. — Ты влюбился в меня? — спросил Хенджин, опускаясь на колени рядом с Сынмином, чтобы прижаться к нему. — Да, за все хорошее, что ты мне сделал, — ответил Сынмин, поворачивая голову, чтобы подуть воздухом в ухо Хенджина. — Не хочешь ли ты подарить мне крылья, чтобы я мог попытаться найти малыша? — Хенджин всегда был рад видеть крылья своего Ангела и с легкостью заставил их появиться. — Будь с ним поласковее, — попросил он, когда мягкие перья коснулись его руки. — Я всегда мил, — сказал Сынмин с маниакальной ухмылкой. Он встал и потянулся, прежде чем аккуратно сложить крылья за спиной. — Иди, закажи ужин и позвони нам, если тебе понадобится помощь. — Что, если я буду скучать по тебе? — Сынмин рассмеялся, громко и отчетливо, как колокольчик. — Тогда ты можешь звать меня, но не Чонина. Ты знаешь, что он злится, когда ты используешь свои способности. — Я уже скучаю по тебе, — мило прошептал Хенджин. — Твой Сынмин прямо здесь, — ответил его Ангел, пародируя его голоса. — Я ненадолго, — пообещал он и подошел к окну, чтобы вылезти из него намного изящнее, чем это делал Чонин.