Выйди из этих голосов.

— Остановись, Хенджин, — вмешался Сынмин, когда Хван перевел дыхание, чтобы начать свою молитву. — Твой ангел попросил тебя остановиться. Послушай его. — Ты не хочешь, чтобы я попробовал? — в замешательстве спросил Хенджин, открывая глаза и хмуро глядя на своего Ангела в резком свете флуоресцентных ламп. Да, Сынмин, казалось, нервничал из-за того, что Хенджин пошел на риск, но, если уж на то пошло, Хван думал, что он на его стороне. — Твой ангел, — повторил Сынмин, протягивая руку, чтобы указать на Чонина рядом с собой. Руки Чонина были сжаты в кулаки от гнева, но то, как он перевел взгляд, выдавало его страх. — Это было чувство, которое позволило мне спасти тебя от той машины, и Йени испытывает точно такое же чувство прямо сейчас, наблюдая, как ты стоишь там на коленях. Позволь ему делать свою работу. Хенджин посмотрел на обманчиво юное лицо Чонина. За этими резкими чертами лица скрывался восемнадцатилетний опыт, восемнадцать лет наблюдения за людьми, проходящими через худшие вещи, которые только можно вообразить, и с очень небольшим количеством сил, чтобы спасти их. У Чонина было еще меньше власти над Хенджином. Это должно было быть похоже на просмотр крушения поезда в замедленной съемке. Неудивительно, что он толкнул его. — Извини, — искренне сказал Хенджин. Хотя он не разжал рук. — Что мне тогда делать? — Знали ли об этом ангелы? — Просто… Не зови их, — сказал Чонин, борьба оставила его. Он выглядел усталым. — Я… я что-нибудь придумаю. Не мог бы ты пока потанцевать под Голоса? — Я мог бы, — согласился Хенджин. Почему он сам об этом не подумал? — Я надену это, — протянул Чонин оливковую ветвь. Хенджин танцевал часами, пока не взмок от пота, а его конечности слишком сильно дрожали, чтобы справляться с движениями. Он чувствовал себя наэлектризованным, он чувствовал себя живым. Хореография обжигала его нервы, и он чувствовал танец, даже когда его тело было неподвижно. — Поужинаем? — спросил Сынмин, отрываясь от своего разговора с Чонином, когда Хенджин соскользнул на пол и больше не вставал. — Я просто умру здесь, спасибо, — ответил Хенджин, его грудь тяжело вздымалась. Остальные части его тела не двигались, даже ради ужина. Чонин снял ботинок и запустил им в Хенджина. В эти дни он стал намного более жестоким для ангела. К счастью, его цель все еще была дерьмовой, и ботинок промахнулся в миле от него. — Попробуй еще раз, — спровоцировал его Хенджин. Чонин сделал. Он все еще промахивался. Сынмин снял ботинок. Он попал Хенджину в промежность. Мышцы парня внезапно обрели новую жизнь, и он со стоном завалился на бок. — Упс, — безжалостно рассмеялся Сынмин. Хенджин высвободил руку, чтобы показать ему средний палец. — Демон. — Идиот, — парировал Сынмин. — Ты буквально напросился на это. — От Чонина, - сказал Хенджин. — Я знаю, что его прицел — дерьмовый. — Чонин обиделся на это и украл вторую туфлю Сынмина, чтобы совершить еще один промах, хотя в этом промахе было настоящее чувство. — Хорошо, хорошо, — сказал Хенджин. — Наденьте туфли, ангелы. — И в одно мгновение они оставили Хенджина и снова надели ботинки, на которых пришли. — Есть шанс, что кто-нибудь из вас отвезет меня домой? — Хван посмотрел на Сынмина и вспомнил, что, хотя технически у него были крылья, они не были соединены с его телом. Ну, Хенджин не был действительно уверен, что у него есть тело, на самом деле. Смотреть на истинную форму Сынмина было все равно что смотреть на солнце, если бы солнце могло поместиться в его гостиной. Он был невероятно ярким, и яркость разливалась во всех направлениях одновременно. Там были пятна, которые могли быть глазами, или, возможно, зрение Хенджина отказало ему, и его разум заполнил пустые места чем-то знакомым. И он мог бы поклясться, что вся фигура была окружена несколькими парами крыльев, но когда он попытался вспомнить, как они прикреплялись к легкому корпусу гироскопа, его память затуманилась. Были ли крылья? Что-то белое и текстурированное порхало вокруг источника света. Возможно, это были крылья, но в памяти Хенджину вспомнилась графика солнца, выбрасывающего материю массивными дугами света. — Джинни, — резко сказал Сынмин, голос был напряжен. Его руки были обхвачены вокруг груди, и он был бледен, но сиял. Дерьмо. Хенджин изо всех сил старался думать о чем угодно, кроме этой истинной формы, и в спешке, чтобы вернуть Сынмину более безопасную форму, он вернул ему крылья вместо рогов. Сынмин отшатнулся от веса, хотя Хенджин знал, что они почти невесомы. Сынмин же вернулся к невесомости? Все это становилось невыносимым. — Извини, — сказал Хенджин. Прости, прости, прости, прости, прости, эхом отозвалось в его голове. Он закрыл глаза и усилием воли подавил желание ударить кого-нибудь. — Ах! Что мне с вами делать! — воскликнул Чонин. Раздался звук удара, и мгновение спустя Хенджина тоже ударили по голове. Это на долю секунды остановило голоса, но когда они вернулись, они были тише, и их было легче игнорировать. — Сынмин! — продолжил Чонин. — Отрасти позвоночник и избавься от крыльев сам. Ты небесное существо или нет? Не позволяй ничтожному человеку диктовать тебе свой внешний вид! И Хван Хенджин! Хенджин снова открыл глаза на пылающую ярость Чонина. Крылья ангела расправились за его спиной от ярости. Он поморщился, зная, что Чонин был не против физических нападок за плохое поведение. — Хван Хенджин! — повторил Чонин. — Ты действительно позволишь одному предложению разрушить всю твою оставшуюся жизнь? Да? Ты отличный танцор и великий артист. Ты собираешься выбросить все это из головы из-за каких-то слов, которые даже не являются правдой? А? Неужели я настолько плохой хранитель? — Нет! — быстро сказал Хенджин. Он не был так уверен насчет остального, но в дерьмовом шторме его жизни не было абсолютно вины Чонина. — Ты лучший! Я- я вернусь в школу, когда начнется семестр, и… и… Я буду заниматься танцами самостоятельно и… — Семестр начался на прошлой неделе, идиот, — тихо сказал Чонин, его перья расправились. Рядом с ним Сынмин выглядел слегка страдающим, но человеком. — На прошлой неделе? — спросил Хенджин, слегка отвлекшись, представив Сынмина человеком, чтобы убрать это выражение с его лица. Хмурость Сынмина разгладилась, и Хенджин снова посмотрел на Чонина. — На прошлой неделе? Расписание уже появилось? — Чонин усмехнулся. — Расписание появилось до того, как ты уехал в Америку. Ты бы знал, если бы когда-нибудь проверял электронную почту в школе. — Я был занят, — сказал Хенджин в свою защиту, поворачиваясь, чтобы отключить свой телефон от аудиосистемы, чтобы ему не пришлось видеть самодовольное выражение лица Чонина. — Я знаю, что занят тоской по парню, — ответил Чонин. — Но мы нашли его, так что, может быть, ты сейчас займешься учебой? Думаешь, ты сможешь это сделать? — Хенджин украдкой взглянул на Сынмина, и второй показал ему язык. — Могу я взять его с собой? — спросил Хенджин. Он просто знал, что разлука с Сынмином не пойдет на пользу ни одному из них. — Ты сказал своему профессору, что он умер, — указал Чонин. — Ты мог бы заставить моих профессоров забыть, как он выглядит? — застенчиво предложил Хенджин. — И всех твоих одноклассников? — спросил Чонин. — И еще, сколько раз мы должны повторять тебе, что мы не можем стереть воспоминания? — Кто-то может это сделать, — ответил Хенджин, махнув рукой в направлении Сынмина. — Этот кто-то — не я. — Хенджин нахмурился, когда Чонин отверг его идею. Он хотел, чтобы оба его ангела были с ним, если он вернется в класс. — Минни станет невидимым, — попробовал он следующим. Чонин повернулся к Киму и поднял бровь. Сынмин закрыл глаза и крепко сжал их. Его фигура заколебалась, как рябь на поверхности пруда, и стала чуть менее реальной, как Хенджин научился отличать фазированного ангела от видимого. Хенджин затаил дыхание в ожидании. Рябь стала быстрее, все тело Сынмина на мгновение замерцало… прежде чем затвердеть. — О, — сказал Хенджин, сам того не желая, не в силах скрыть свое разочарование. Плечи Сынмина поникли. — Мне жаль. — Нет, нет, все в порядке! — поспешил сказать Хенджин. Несмотря на усталые ноги, он бросился через комнату, чтобы обнять Сынмина и поцеловать его в щеку. — У тебя отлично получается, Ангел. Потрясающе. — Я хочу быть полезным, — проворчал Сынмин. — Ты такой, — сказал ему Хенджин. — У меня с собой бутылка с водой, не так ли? — спросил он, поддразнивая. — И мои ключи, и мой бумажник, и куртка, потому что позже должен был пойти дождь. Сынмин что -то проворчал и крепче обнял его. Хенджин поднял руку, чтобы похлопать того по затылку, счастливый стоять так долго, пока он нужен Сынмину, даже когда его бедра начали гореть и угрожали подогнуться. — Хватит, — сказал Чонин, и его приказ был окрашен нежностью. — У него будут судороги, Сынмин. Отпусти парня, чтобы он мог принять душ. — Я возьму Сынмин-и с собой, — сказал Хенджин, крепко держа его, даже когда Ким отстранился. — Нет, ты этого не сделаешь, — сказал Сынмин, высвобождаясь. — Я больше никогда не приму душ. — Я представлю тебя грязным, — пригрозил Хенджин. Случайный намек в его словах дошел до него мгновением позже, и он покраснел от подтекста. Чонин решительно подтолкнул его к двери. — Я бы посоветовал тебе покаяться, но я не хочу, чтобы ты кому-нибудь молился. Просто прими душ, чтобы мы могли найти тебе ужин, прежде чем ты упадешь в обморок. — Да, сэр! — ответил Хенджин, приветствуя своего ангела. — Увидимся через двадцать минут. — Двадцать?! — крикнул ему вслед Чонин, когда дверь за Хенджином закрылась. — Я сказал принять душ, а не утонуть.