Фиктивный брак. Начать сначала

Гермиона разгладила платье на бёдрах и улыбнулась своему отражению. Тёмно-синий шёлк струился по телу, открывая плечи и подчёркивая талию: просто, элегантно, без вызова. Сегодняшний вечер должен был стать особенным. Не то, чтобы она любила сюрпризы… Гермиона всегда предпочитала контролировать ситуацию, планировать, просчитывать риски. Но последние недели Драко был безумно занят на работе: пропадал в офисе до поздней ночи, возвращался измотанным, пил остывший кофе и снова утыкался в отчёты. Она видела, как он устал, как тени залегли под глазами, как реже стала появляться его лёгкая, чуть насмешливая улыбка. И она хотела пригласить его на ужин. Устроить вечер только для них. Без бумаг, цифр и проблем, которые давили на него последнее время. И поговорить. По-настоящему. Она уже несколько недель носила в себе эту мысль. Слишком многое было поставлено на карту. Слишком многое зависело от слов, которые они так долго не решались произнести. Что между ними? Они заключили фиктивный брак. Так было нужно магии. Так было нужно, чтобы выжить. Но теперь… теперь всё стало сложнее. Или проще? Она не могла понять. Они всё ещё в фиктивном браке. Или уже нет? Мысль была острой и болезненной. Они жили вместе: формально в разных комнатах, но почти каждую ночь он приходил к ней, или она к нему. Они завтракали вместе, обсуждали планы на день, спорили о книгах и смеялись над глупыми шутками. Он знал, как она пьёт кофе. Она знала, что он терпеть не может, когда ему мешают во время чтения газеты. Это были мелочи. Но из мелочей складывалась жизнь. Они ведь ни разу не говорили о чувствах. Ни разу. Ни он ей, ни она ему. Слова застревали в горле, казались слишком громкими и страшными. Они прятались за делами, сексом и привычкой быть рядом. Но рано или поздно эту стену нужно было разрушить. Да, между ними, очевидно, было что-то. Очевидно. Гермиона не могла ошибаться. Его взгляды: долгие, тёплые, изучающие, когда он думал, что она не видит. Его прикосновения: такие бережные, когда она уставала, и такие страстные, когда они оставались вдвоём. Его голос, когда он шептал её имя в темноте. Всё это было. И это было больше, чем просто симпатия. Больше, чем удобство. Больше, чем извращённая благодарность за то, что она согласилась на этот брак. Но это только говорят, что молчание — знак согласия. А в итоге всё всегда решают слова. Поступки можно интерпретировать по-разному. То, что для одного — жест любви, другой может счесть простой вежливостью. То, что для одного — обещание, для другого — случайность. Без слов всегда оставалась лазейка. Возможность отступить. Сказать: «Ты неправильно понял». И это убивало. Медленно, верно и неотвратимо. Она встретилась взглядом со своим отражением. Эта женщина, смотревшая на неё из зеркала, была красивой. Но была ли она храброй в чувствах? Хватит ли у неё смелости спросить? Сказать первой? Гермиона в последний раз мазнула помадой по губам и взяла сумочку. Возможно, она торопит события. Возможно, нужно ещё немного подождать, дать ему время разобраться с делами, успокоиться, всё обдумать. Но… играть можно всю жизнь и проиграть что-то важное и ценное. Она знала это по себе. Знаменитая осторожность иногда оборачивалась против неё. Пока она анализировала, взвешивала и сомневалась — жизнь проходила мимо. Возможности ускользали. Люди, которые могли стать важными, оставались в прошлом. А ей нужно знать правду. Что между ними? Фиктивный брак, удобное сожительство, страсть, которая со временем угаснет? Или что-то большее? Что-то, что стоит того, чтобы рискнуть? Что-то, ради чего можно отбросить страхи, сомнения, привычку всё контролировать и просто… довериться? Потому что она… Она по-настоящему влюбилась в него. Слова прозвучали в голове отчётливо. Гермиона не произнесла их вслух: боялась, что они потеряют магию, станут обычными и банальными. Но в глубине души знала это уже давно. Наверное, с того самого танца на балу. Или с их первого поцелуя в пустом доме. Или с того момента, как он посмотрел на неё на свадьбе: так, будто она стала центром его вселенной. Она влюбилась в него. В его острый ум и чувство юмора, в его нежность и страсть, в его уязвимость, которую он показывал только ей. И надеялась, что с его стороны к ней присутствует не просто симпатия, удобство или магическое принуждение. Что у него настоящие чувства. Такие же, как у неё. Сильные, пугающие, но окрыляющие. Гермиона сделала глубокий вдох, поправила локон, выбившийся из причёски, и вышла из спальни.

***

Драко погряз в бумагах. Они лежали перед ним горой: отчёты, контракты, финансовые выписки, письма от партнёров, полные туманных намёков и необъяснимых требований. Он изучал их лист за листом, строчка за строчкой, и не мог понять, что, Мерлина ради, происходит с бизнесом. Последние недели партнёры словно сошли с ума. Кто-то пытался разорвать контракты, подписанные ещё его отцом, без объяснения причин. Кто-то требовал выйти из игры, возвращая вложения, которые успели принести хорошую прибыль. А кто-то, наоборот, настаивал на увеличении своей доли, угрожая судами и разбирательствами. Драко потёр уставшие глаза, чувствуя, как голова начинает болеть от напряжения. Всё это было странно. Слишком странно. Пусть это был его бизнес, новый и рискованный, но он относился к корпорации Малфоев. Никто не разрывал отношения просто так. Никто не выходил из игры, не имея на то веских причин. А те причины, что указывались в письмах, были надуманными, смехотворными, похожими на попытку скрыть что-то настоящее. Драко не нравилось то, что происходило. Слишком это всё было похоже на чью-то продуманную, последовательную атаку. На чью-то попытку расшатать его позиции, выбить из равновесия и заставить совершить ошибку. Но кто стоял за этим? И зачем? Он сидел едва ли не круглосуточно на работе, разбираясь с проблемами самостоятельно. Он чувствовал, как усталость копится в теле: тупая, ноющая боль в спине, рези в глазах, тяжесть в груди. Но не мог остановиться. Не сейчас, когда всё шло под откос. А ещё… его беспокоили их с Гермионой отношения. Казалось бы, всё было идеально. Они были совместимы в постели — более чем. Они находили друг друга в темноте безошибочно, словно их тела принадлежали друг другу уже очень давно. Им было комфортно в жизни: завтраки, разговоры, долгие вечера в библиотеке, когда они читали молча, но чувствовали присутствие друг друга, как тёплое одеяло, укрывающее от холода. Но… Но на рассвете, когда Драко просыпался раньше и смотрел на Гермиону, мирно спящую рядом, он думал: что между ними? Такие тонкие и опасные грани… Чувства? Симпатия? Привычка? Удобство? Или магия всё ещё влияла на них, заставляя путать принуждение с желанием? Он смотрел на её лицо, беззащитное во сне, с чуть приоткрытыми губами, с разметавшимися по подушке кудрями, и его сердце сжималось. Он хотел быть уверенным. Хотел знать, что её чувства — настоящие. И свои — тоже. Но страх ошибки был слишком велик. А потом она во сне прижималась к нему сильнее, и эти мысли покидали его. Её тело само находило его, тянулось, требовало близости, даже когда разум спал. Гермиона утыкалась носом ему в шею, обхватывала рукой, прижималась всем телом, и Драко забывал, о чём думал минуту назад. Потому что это не могло быть игрой. Не могло быть принуждением. Это было настоящим. Потому что всё чаще он хотел прошептать ей, что любит. Слова крутились на языке, готовые сорваться, когда она смотрела на него своими огромными карими глазами, когда смеялась, когда морщила нос, когда шептала его имя в темноте. Он хотел сказать ей, что хочет отменить официально все договорённости о фиктивном браке. Что все эти свидания, ужины, прогулки — не просто потому, что ему хорошо с ней и он её уважает. А потому что любит. Потому что хочет перебраться жить в одну спальню. Окончательно. Бесповоротно. Без оглядки на правила и приличия. Он хочет, чтобы её вещи висели рядом с его в гардеробной, чтобы её запах пропитал всё пространство вокруг. Потому что хочет делать с ней всё. Всё, что положено мужу и жене. И то, что не положено. Каждый день. Каждую ночь. До конца жизни. Драко глотнул остывший кофе из чашки, стоявшей на столе уже, наверное, часа три, и скривился. Его взгляд по-прежнему был прикован к отчёту, который он просматривал уже в четвёртый раз, пытаясь найти хоть что-то. Показатели были безупречными. Драко откинулся в кресле и уставился в потолок. Что за соплохвост тогда укусил его партнёров? Почему они действуют так, будто кто-то надавил на них? Будто у них есть рычаг давления, о котором он не знает? И вдруг боковым зрением Драко увидел тонкое запястье со знакомым браслетом. Он знал это украшение — сам подарил его на какой-то праздник. Знал руки, которые его носили. Знал, что это значит. Он медленно поднял голову и нахмурился. Астория. Бывшая невеста, бывшая любовница, бывшая головная боль сидела на краю его стола, словно они по-прежнему были вместе. Словно ничего не изменилось. Словно того скандала в Визенгамоте не было. На ней был бежевый тренч, перехваченный поясом, и чёрные лодочки на высокой шпильке — она всегда носила такую обувь, чтобы быть выше и привлекать к себе внимание. Волосы, светлые и гладкие, были распущены. Астория смотрела на него, склонив голову к плечу, и улыбалась знакомой, хищной улыбкой, которая когда-то казалась ему привлекательной, а теперь вызывала только раздражение. — Астория. Его голос был холодным. — Драко, — промурлыкала она. — Решила вот навестить старого друга. Она положила ногу на ногу, и тренч чуть приподнялся, открывая стройные бёдра. В этом жесте чувствовалась уверенность женщины, которая привыкла получать желаемое. — Я предупреждал и тебя, и твоего отца, — Драко нахмурился ещё сильнее, его голос стал жёстче. — О, тот разговор… — Астория закатила глаза и пожала плечами, изображая беззаботность. — Он шёл о… маленькой помехе, — она сделала паузу, подчёркивая презрительную интонацию, с которой произнесла последние слова. — О том, что я не могу навестить тебя, не было ни слова. — Астория, тебе лучше уйти, — он не повышал голоса, но в его тоне читалась сталь. Драко хотел, чтобы она поняла: это не игра. Не торг. Не глупая попытка восстановить отношения. Это приказ. — О, дорогой, не будь таким букой, — она закатила глаза и принялась накручивать на палец ремень от тренча. — Нас с тобой столько связывает… глупо было бы терять это. — Нас давно ничего не связывает, Астория, — холодно отозвался Драко, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Тебе лучше уйти. Сейчас. — Как всегда, ты принимаешь решения так быстро… — она поднялась со стола и стояла перед ним, глядя сверху вниз. — У меня есть предложение. — Не интересует. — Всё такой же бука, — она подмигнула и игриво улыбнулась. — Значит, я не ошиблась, раз решила прийти. — Астория, услышь меня, — он сжал челюсть. — Уйди с глаз долой. Иначе… — Что? — она внезапно подалась к нему и нависла над ним, опираясь руками на подлокотники кресла, загоняя его в ловушку. — Ты натравишь на меня своего юриста? Или… — она выдержала паузу, и её голос стал низким и томным, — или ты вспомнишь, как нам было хорошо? Драко криво усмехнулся. Банальность: напомнить ему о прошлом. — Помнишь, как ты трахнул меня на этом столе, когда был зол? — продолжила Астория, и в её голосе появились хриплые нотки. — Мне так не хватает тебя, Драко. Она одним быстрым движением развязала пояс и скинула тренч на пол, оставшись лишь в чёрном кружевном белье. Бюстье, подчёркивающее грудь, стринги, чулки на подвязках. Всё было идеально, продумано до мелочей. Она знала, что он любит. Знала, на что давить. — Помнишь, как нам было хорошо? — прошептала она, наклоняясь ещё ближе. — Я помню, как кончала раз за разом на твоём члене, а ты требовал ещё и ещё… Драко замер от шока и неожиданности. Он не ожидал такого. Знал, что она амбициозна, знал, что она не умеет проигрывать, но чтобы настолько… Это было безумие. Или отчаяние. Или и то и другое. Было бы глупо отрицать, что между ними не было страсти. Астория была темпераментной, раскрепощённой, готовой всегда и везде. Она не стеснялась своих желаний и не боялась их высказывать. Но между ними не было ничего глубокого и серьёзного. И она это знала. — Астория, — Драко откашлялся, пытаясь вернуть голосу твёрдость, но она была словно на своей волне и не слышала его. — Прямо здесь, Драко, — она облизнула губы и опустилась перед ним на колени. Её пальцы легли ему на колени, сжали ткань брюк, скользнули выше. — Помнишь? Ты трахал меня в рот, потому что ты любишь это. И я здесь. Здесь, — она подняла на него глаза. — А твоя… ошибка? Она сосёт твой член так, как тебе нравится? Драко сглотнул и сжал подлокотники кресла. Только вот… он видел перед собой Гермиону. Возможно, когда-нибудь он расскажет ей о том, что ему нравится… но ирония была в том, что Драко хватало того, что она давала ему. Его Гермиона… Вдруг до него донёсся тихий звук, словно дверь в приёмную хлопнула. И он окончательно пришёл в себя. — Одевайся и убирайся, — процедил он, отодвигаясь в кресле назад и разрывая дистанцию. Его голос был жёстким, почти грубым. — Пока я не выставил тебя прямо так. И не позвал охрану. Астория замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то, но она быстро взяла себя в руки. Она фыркнула, коротко и презрительно, и, не торопясь, подняла тренч с пола. Отряхнула его, накинула на плечи, завязала пояс. Каждое движение было театральным, рассчитанным на публику, хотя публики не было. Она выглядела притихшей и какой-то… довольной. — Ты знаешь, где меня искать, дорогой, — промурлыкала она, поправляя волосы. — До скорой встречи, Драко. И мы оба знаем это. Ты всё равно вернёшься. И, не дожидаясь от него грубых слов, она развернулась и бесшумно выскользнула из кабинета, оставив после себя только запах сладких духов и горькое послевкусие сказанных слов. Драко раздражённо потёр лицо руками. Адреналин, злость, отвращение — всё смешалось в один тугой, пульсирующий комок. Он ненавидел её за эту выходку. За то, что она посмела. За то, что она вообще появилась здесь, в его пространстве, где была только одна женщина, которую он хотел видеть. И вдруг дверь в его кабинет распахнулась. На пороге стояла его секретарь: мисс Браун, пожилая женщина с острым взглядом и железными нервами, которую он нанял, едва начал своё дело. Её лицо было бледным, глаза — перепуганными. — Мистер Малфой, — выдохнула она. — На чёрной лестнице… мисс Грейнджер без сознания, Стивен нашёл её внизу! Драко хотел машинально поправить её, что она уже миссис, что нужно говорить правильно, но вспомнил, что объявление о свадьбе они собирались сделать только в следующем месяце. А потом до него дошло. Гермиона. Плохо. Здесь. Он вскочил, даже не заметив, как опрокинул кресло и сбросил бумаги на пол. Внутри всё покрылось коркой льда. Какая-то мысль промелькнула в голове, но он не успел поймать её за хвост. Она исчезла, оставив лишь горечь на кончике языка и странное, давящее предчувствие. Он выбежал из приёмной и бросился вниз по чёрной лестнице. И увидел Гермиону. Она лежала на полу: без сознания, бледная, на лбу была ссадина. Стивен безуспешно пытался вызвать Патронус, но от волнения ничего не получалось. И Драко забыл обо всём. Он упал на колени рядом с ней, не чувствуя боли, не слыша ничего, кроме шума крови в ушах. — Гермиона! — его голос сорвался на крик. — Гермиона! Он приподнял её и прижал к себе, чувствуя, как она безжизненно виснет у него на руках. — Вызовите целителя через камин! — закричал он, и его голос был страшным. — Быстро! Он сжимал её, баюкал, как ребёнка, и чувствовал, как внутри, под рёбрами, там, где когда-то пульсировала их связь, разгорается пожар из боли и ужаса. — Нет, нет, нет, — прошептал он, касаясь губами её макушки. — Всё же хорошо, правда? Открой глаза, карамелька. Я не… я не сказал тебе главного… Он целовал её в лоб, щёки и закрытые веки. — Я люблю тебя, — прошептал он, впервые произнося эти слова вслух, когда она не могла их услышать. — Я люблю тебя, Гермиона. Я так давно хотел сказать… люблю. Он ждал ответа. Ждал движения. Ждал хоть какого-то знака. Но она молчала. И мир вокруг рушился.

***

Драко чувствовал физическую боль, и это было прекрасно. Он впивался ногтями в кожу снова и снова, оставляя красные полумесяцы — отметины отчаяния, ярости и беспомощности. Он даже не замечал, какие глубокие борозды остаются, и упорно мерил шагами коридор, пытаясь хоть на миг избавиться от этой жгучей, невыносимой тревоги, что поселилась в груди и грызла его изнутри. Проклятье Салазара, почему так долго?! Мысли путались, а сердце колотилось так сильно, что Драко почти слышал его удары в висках. Каждый шаг по больничному коридору отдавался в сознании гулким эхом, словно он шёл не по кафельному полу, а по глубокой пещере. Его магия, обычно такая послушная, клокотала под кожей, готовая вырваться наружу в любой момент. Он сжал кулаки, пытаясь удержать её, но она пульсировала и искрила на кончиках пальцев. Она шептала, издевательски ухмыляясь: «Сейчас взорвёшься. Сейчас сорвёшься». И вот дверь палаты открылась, и показался целитель. Драко резко обернулся, и его взгляд впился в лицо целителя. Он выглядел усталым, но не обеспокоенным. Это должно было успокоить, но вместо этого Драко почувствовал, как желудок сжался в ледяной ком. — Что с ней?! — его голос прозвучал резко, почти рычанием. Он не мог сдержаться. Целитель вздохнул и покачал головой: — Мы стабилизировали её состояние. Миссис Малфой удалось привести в себя без применения зелий. Без зелий? Этот факт заставил его озадаченно нахмуриться. Почему без них? Разве она… разве с ней что-то не так? — Почему без зелий? — он нахмурился, чувствуя, как колючий страх сжал горло. — Что-то серьёзное? Она… больна? И тогда целитель улыбнулся. Устало и снисходительно. — Беременность не болезнь, мистер Малфой. Драко замер. Словно кто-то выбил из-под ног землю. Лишил воздуха. Сказал, что Тёмный лорд воскрес. Что? — Что? — его голос сорвался, стал хриплым и чужим. Драко сглотнул, но ком в горле не исчез. Напротив, стал ещё больше, мешал дышать. — Как… беременна? Он не понимал. Не мог понять. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Беременность. Ребёнок. Его ребёнок. Их ребёнок. Целитель что-то говорил дальше: что-то про ответственность, про стресс, про то, что нужно беречь жену… но Драко слышал только белый шум в ушах. Какой ребёнок? Какая беременность? И вдруг — осознание. Вот зачем она пришла к нему на работу. Пришла сообщить. А увидела… Асторию. Бывшую невесту. Бывшую любовницу. Асторию, которая ворвалась в его кабинет и говорила о прошлом, напоминала о том, как им было хорошо… которая стояла перед ним в кружевном белье, предлагая себя, а он… Он не оттолкнул её сразу. Не потому, что хотел этого. Не потому, что наслаждался. А потому что опешил. Застыл на секунду, не веря своим глазам. Подумал о том, как низко она опустилась… или она всегда была такой, а он не замечал, ослеплённый её страстностью и желанием угодить ему? И этой заминки было достаточно. Достаточно для того, чтобы Гермиона увидела их. Достаточно для того, чтобы хрупкое доверие было уничтожено. Достаточно для того, чтобы она убежала прочь. Драко запустил руки в волосы, сжал их у корней, оттягивая кожу на лбу, как будто физическая боль могла заглушить ту, что разрывала его изнутри. Они ведь только начали сближаться. Только нашли общий язык. Только попытались оставить прошлое позади. Только… Он собирался признаться ей сегодня. Собирался сказать, что… что, возможно, это не просто фиктивный брак. Что, возможно, это нечто большее. Настоящее. Что он просыпается и засыпает с мыслями о ней. Что он помнит запах её кожи и сладость поцелуев. Он забронировал столик в ресторане. Цветы, свечи, музыканты… Даже купил подарок. Нашёл первое издание книги по продвинутым рунам. А теперь… Теперь она лежала в палате. Его жена. Беременная. Которая сделала выводы, и они были точно не в его пользу. Драко глубоко вдохнул, пытаясь собраться. Он должен зайти. Должен объясниться. Но… Она проклянёт его, едва он переступит порог. Он чувствовал её. Чувствовал её гнев. Чувствовал её боль. И всё же постучал в дверь. Слабый, формальный стук костяшками пальцев. И вошёл, не дожидаясь ответа.

***

Палата была залита мягким и тёплым светом, но Драко она казалась ледяной. На кровати, укрытая одеялом, лежала Гермиона. Её руки, тонкие и изящные, были сложены на животе. На животе, где… Драко сглотнул. Она была окружена магической сферой, восстанавливающей, защитной. И смотрела на него. Смотрела с такой обидой, что ему стало физически больно. Её карие глаза, обычно тёплые и чуточку насмешливые, были полны гнева. И боли предательства. Губы сжаты в тонкую, безжалостную линию. — Карамелька… — Я не хочу с тобой разговаривать, — её голос был тихим, но каждое слово как будто оглушало. — И видеть тебя не хочу. Все дела будем решать через адвокатов. Я уже сообщила им о своём желании. Драко снова почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Каких адвокатов, карамелька? О чём ты? Он не хотел верить. И тогда раздался другой голос. Ледяной. Презрительный. Ненавистный. — Немедленно покинь палату, Малфой. Драко медленно повернулся и увидел на пороге Поттера. Он стоял прямо, сжав кулаки, и в его глазах не было ничего, кроме гнева. — Я сообщила Гарри о желании развестись, — показатели тревожно пискнули, когда Гермиона произнесла эти слова. И Драко показалось, что мир вокруг него рухнул.