Общага-на-Черной-крови

Навстречу им поднялся коротышка с цепким взглядом, одетый в полицейскую форму. — Николя Карваль, старший следователь округа. Вы свидетели? За его спиной Арно увидел сидящего в кресле Дика: голова опущена, руки сцеплены на коленях. — Свидетели чего? — Я спрашиваю, вы видели, как убивали Рокэ Алву? Арно недоуменно покосился на Лионеля — тот развалился в своем любимом кресле за столом и вертел в пальцах ручку. Сама невозмутимость. — Это был несчастный случай, разве нет? Карваль набычился. — Молодой человек, если я говорю, что было совершено убийство, значит, так и есть! И теперь я хочу заслушать ваши показания. — Прошу прощения, господин следователь, в моей семье на подобные вопросы отвечают только в присутствии адвоката. У двери стояли стулья для посетителей. Валентин присел на один из них, держа рапиру как трость и всем своим видом показывая, что жаждет сотрудничать со следствием. Когда-нибудь потом. — А вы? — теперь маленькие глазки Карваля пытались пробурить Арно. — Тоже адвоката будете ждать? Едва заметная усмешка на лице Валентина добавила Арно уверенности. — Буду, пока мне не объяснят, против кого я даю показания. Уже есть подозреваемые? — Как ни странно, да, — Лионель по-крокодильи усмехнулся. — Не далее как четверть часа назад убийца лично явился сюда и признался в содеянном. Арно вдруг показалось, что спектакль продолжается. Роли были расписаны заранее: обвиняемый, злой и добрый следователи, ироничный наблюдатель — и бестолковый второстепенный герой, вставленный в пьесу смеха ради. — Хватит, — Дик поднялся, стискивая кулаки. — Арно, ты можешь рассказать, как всё было. Я отравил эра Рокэ. — …! — Арно отшатнулся как ударенный. — Ты?! Но за что, Создатель?! — Изнасилование. Доведение до самоубийства. Жестокое обращение с живот… простите, с дамой. Юноша, я ничего не забыл? Арно подавился очередным ругательством: открыл рот, закрыл, открыл снова, вспомнив, что надо вдохнуть хоть немного воздуха. Но воздух в комнате закончился. Дик за несколько секунд побледнел до цвета лебедя на флаге Дриксен. — Эр Ро… Тут Карваль наконец сообразил, что драма нехило отклонилась от сценария: — Погодите, так вы… Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, Рокэ опустился в кресло для посетителей. — Да-да, слухи о моей смерти несколько преувеличены. Продолжайте, Окделл, я весь внимание, — он откинулся на спинку кресла. — Рокэ… От нежного образа Розамунды не осталось и следа. Рокэ не просто переоделся, он сбросил все маски, в том числе и маску самодовольной «звезды», которой плевать на чужое мнение. — Спасибо, своё имя я помню. Как насчет имени того, кто вручил тебе настойку полыни и отправил вершить праведную месть? Это ведь была праведная месть, а не приступ ревности? — Август Штанцлер! — звонко выкрикнул чей-то голос, и Арно с удивлением узнал собственный. Последний кусочек паззла встал на место. — Вот чего хотел этот паук! Рокэ, ты не представляешь, что он нёс! Алва криво усмехнулся. — Почему же, представляю. И даже в общих чертах в курсе. Но хотелось бы услышать весь список. Пока Арно пересказывал случайно подслушанный разговор, Дик стоял, угрюмо уставившись в пол. Но как только речь зашла о Катари, он вскинул голову, глаза сверкнули. — Разве это неправда? Ты же мучил её! — Не более, чем тебя, или Арно, или господина Придда, который, тем не менее, не спешит меня травить. Наша лаикская королева любит пострадать на публику. — Но… — Вызовем её сюда и спросим? — Катари в больнице! Она… ты затащил ее в постель после бала, пользовался ей, как игрушкой, а потом безжалостно бросил! Она изнуряла себя диетами в надежде снова тебе понравиться, она чуть не умерла, а ты!.. Ты эгоист! Не видишь никого, кроме себя! Арно вдруг очень хорошо понял Берто — почему тот удрал, как только они с Валентином начали выяснять отношения. Некоторые разговоры приличнее вести без свидетелей. — Ли, будь любезен, набери-ка домашний номер нашего ректора. Я надеялся сегодня без него обойтись, но не судьба. Затей светскую беседу под любым предлогом. У тебя ведь всегда есть, о чем его спросить? В течение следующих пяти минут окончательно выяснилось, что Катарина Оллар находится в добром здравии — с утра она делала себе маску для лица, а после обеда собиралась ехать на маникюр. Мигрень, очевидно, тоже оказалась липовой. Сомневаться не приходилось — Фердинанд врать не умел физически. Рокэ прикрыл глаза руками и провел ими от переносицы к вискам. — Какая прелесть… Ли, звони тому пижону и скажи, что я передумал. Он получит свои показания. — Показания по какому делу? — тут же сунулся Карваль. — Вас это не касается. Равно как и остальных присутствующих, исключая Лионеля Савиньяка, который обязан присутствовать как глава студенческого совета. Карваль начал возмущаться и тыкать всем под нос свое удостоверение, Валентин ехидно намекнул, что «господину Окделлу» тоже полезно будет послушать — в итоге не выгнали никого. — Слушай, Ли, — озадачился Арно, когда шум немного утих, — ты ведь знал, что Рокэ не умер по-настоящему? Кто же тогда вызвал полицию? Лионель поморщился. — Герард постарался, ответственный наш. Господин Карваль рвался обследовать место преступления, мне едва удалось его удержать. Не явись Ричард Окделл со своим признанием, пожалуй, арестовали бы меня самого. Пижонов оказалось целых двое, и нарисовались они так быстро, будто караулили под воротами. Один представился просто Вальдесом, второй — полковником таможенной службы Дриксен. Фамилия его была Кальдмеер. Расследовалось дело о международной контрабанде наркотиков. Курьеров то и дело ловили, но добраться до руководства сети не удавалось. Нити сходились в Лаик. Полтора года назад несколько студентов чуть не умерли от передозировки, провели обыск, наркотики изъяли, но откуда они взялись, выяснить не удалось. Дело закрыли за недостатком улик, так бы оно и утонуло в архивах, но Кальдмеер с Вальдесом были начеку. — В прошлом году наши пути снова пересеклись. К сожалению, господин Алва, сдавший полиции очередного посредника, отказался беседовать с нами. — Вальдес несолидно присел на край стола и болтал ногой, обутой в белоснежный кроссовок. — У меня в блокноте так и записано: гордость и предубеждение. Я прав? Рокэ не ответил. — Допускаю, что вы могли испугаться, узнав, что вашему другу откровенность едва не стоила жизни… — Вы о ком? — подал голос Лионель, но Вальдес не сводил глаз с Рокэ. — Может, вы были больше, чем друзьями? Или наоборот, меньше? Вы навестили Джастина Придда в реанимации один-единственный раз, даже не знаю, о чем это нам говорит… Видите ли, какая случилась неприятность: в отличие от вас, Придд, когда мы на него вышли, согласился свидетельствовать против Штанцлера. Буквально на следующий день его попытались убить, причем дважды — сначала примитивно, из пистолета, а потом — подменив препарат для наркоза. Я покопался в этом деле, но без особого успеха. Не смотрите на меня так, господин Придд-младший. Вам стоило больше доверять отцу. Он ведь отрицал свою вину, я прав? Подавляя желание швырнуть в Вальдеса стулом, Арно сел рядом с Валентином и взял его за руку. — Представьте себе, я понятия об этом не имел, — сказал Рокэ, отвлекая внимание на себя. — Так что нет, я не испугался. Вы мне просто не понравились. Вальдес подмигнул ему. — Рад, что вы изменили решение. Хотите взамен расскажу вам секрет? — Рискните. — Штанцлер имеет в этом деле не только финансовый, но и личный интерес. За мелкие дозы наркотиков он принимал плату натурой. Обвинить его в педофилии, увы, не удастся, поскольку студенты в Лаик поголовно совершеннолетние. Со временем ему надоело полу-добровольное согласие, захотелось большой и чистой любви. Чего проще: отыскать какого-нибудь несчастного, одинокого, непонятого миром, показать себя его единственным другом… Валентин резко встал. — Спасибо за познавательный рассказ, но меня ждет срочное дело. Прошу извинить. Когда хлопнула дверь, Арно отмер и бросился следом. Валентина он догнал уже на выходе из здания. — Этот старый козел и к тебе что ли подкатывал?! Валентин бросил на него хмурый взгляд, но всё же замедлил шаг. — На соревновании по тактичности ты занял бы последнее место. Когда я оказался в затруднительном положении, господин Штанцлер предложил помощь. Я со всей возможной ясностью дал понять, что в таковой не нуждаюсь. — Проще говоря: послал к кошкам. Повезло, что ты умнее Дика. — В отличие от него, у меня была вся необходимая информация. — …от Джастина? — только дурак бы не догадался. Не зря Джастин сбежал из Лаик, будто за ним гнались все твари Заката. — В поисках «любви», — таким тоном говорят о помойной яме, — Штанцлер не гнушался ничем. Он изо всех сил пытался втянуть Джастина в торговлю наркотиками, чтобы потом шантажировать его этим. Джастин удержался на самом краю. На этот раз Штанцлер выбрал более надежный способ связать свою жертву — обвинение в убийстве. Арно тряхнул головой, прогоняя воспоминания о липкой паутине. — И все равно поверить не могу, что Дик согласился. Эта дурацкая история с Катари не выдерживает никакой критики! Не совсем же он идиот? — Влюбленным свойственно закрывать глаза на очевидное. Выбирая между Катариной Оллар и Рокэ Алвой, он выбрал того, кто, по его мнению, больше нуждался в защите. Я далек от того, чтобы оправдывать его поступок, но могу понять причину. За разговором они как-то незаметно дошли до корпуса. Солнце к тому времени уже село, небо окрасилось в цвета Приддов, но вопросы у Арно не заканчивались: — Ты ведь сразу понял, кто виноват. Знал или догадался? — Ты преувеличиваешь мою догадливость. Эр Рокэ консультировался со мной по поводу анафилактического шока. — Так никакой аллергии у него нет! — Разумеется. Это был отвлекающий маневр. Очевидно было, что убийца, желающий остаться безнаказанным, такую информацию не пропустит. Ловушка сработала, господин Штанцлер воспользовался случаем убить двух кабанов сразу: избавиться от свидетеля и получить власть над Ричардом Окделлом, который не торопился падать ему в объятия. — И охота Рокэ было выпендриваться… Ключ от комнаты опять куда-то подевался. Валентин терпеливо ждал, пока Арно перетряхнет все карманы, и в итоге достал свой. — Полагаю, он хотел проверить, как далеко сможет зайти Окделл. Однако у меня сложилось впечатление, что он не слишком доволен результатом эксперимента. — А ты бы на его месте обрадовался? — Я понял, что недооценивал свою удачу. Предательство… близкого человека малоприятно само по себе, но меня хотя бы не пытались убить. А так хорошо начиналось! — Ну спасибо за комплимент. Ты никогда меня не простишь, да? — Мы уже обсудили этот вопрос, — бесстрастно напомнил Валентин. — Так или иначе, это в прошлом. Я хотел спросить еще кое о чем, — продолжил он прежде чем Арно открыл рот, чтобы ответить. — Мы не общались несколько месяцев, и всё-таки ты решился на признание. Хотелось бы узнать причину. Смерть расставила всё по местам? Арно передернуло от воспоминаний. Труп Рокэ в белом платье, отрывистые слова Лионеля — казалось, это было круг назад. — Не угадал. Вайбы, конечно, незабываемые, но дело не только в этом. Просто Берто сказал нужные слова в нужное время. А ты… Самое время было наконец выяснить, что по этому поводу думает сам Валентин, но тут пронзительно зажжужал виброзвонок. Увидев имя абонента, Валентин дернул рукой, будто телефон превратился в ядовитую змею. Но потом всё же поднес его к уху. — Чем могу помочь? — от этого тона Арно снова стало холодно. Абонент, видимо, тоже не горел желанием разговаривать, потому что отключился через три секунды. Валентин швырнул телефон на кровать и принялся быстро-быстро расстегивать крючки на колете. — Ты чего? — осторожно поинтересовался Арно. — В больницу в таком виде не пустят. По спине побежали мурашки. — Поехать с тобой? — Да, — уголки губ Валентина поползли вниз, словно он пытался сдержать улыбку. — Джастин очнулся. *** Услышав срывающийся голос Арно: «В Центральную больницу!», таксист утопил педаль газа в пол. На этот раз само мироздание было за них: фонари проносились мимо, слившись в один бесконечный забор, светофоры услужливо вспыхивали зеленым, а по дороге не встретилось ни одной пробки. Валентин объяснил, что Джастин вышел из комы несколько недель назад. Он дышал сам, приборы регистрировали активность мозга — так называемое «вегетативное состояние». Врачи осторожно советовали не слишком надеяться, и всё-таки чудо случилось. Валентин твердой рукой расписался в журнале посещений, но пуговицы на белом халате никак не попадали в петли, их пришлось застегивать Арно. Коридор показался невыносимо длинным, они не шли, а плыли, как мухи в застывающем янтаре. Дверь палаты была приоткрыта, изнутри слышался чей-то голос. Валентин остановился так резко, будто врезался в стеклянную стену. — Там мой отец. — Логично, — Арно только что не подпрыгивал на месте от нетерпения. — Это же он тебе позвонил, разве нет? Валентин покосился на него. — Да, ты прав, — и решительно шагнул вперед. На первый взгляд в палате ничего не изменилось. Рубка космического корабля, голубое в белую полоску больничное белье, силуэт худого тела под ним. Только теперь глаза Джастина были широко открыты — на осунувшемся лице они казались огромными. Сначала Арно подумал, что дело в освещении, но нет, радужка и правда была приддовского цвета: не то лиловый, не то фиалковый. А вот улыбка оказалась совершенно не фамильной — широкой и искренней. — Кого я вижу… — прошептал Джастин Придд. Валентин вдруг стиснул руку Арно так сильно, что стало больно. — С возвращением, Джастин. На этом слова у него закончились. Он смотрел на Джастина с таким мучительным напряжением на лице, будто пытался телепатически пересказать всё, что случилось за последний год. Джастин безмятежно усмехнулся и указал бровями на Арно. — Познакомишь? Валентин вздрогнул, но тут же тут же выпрямил спину и провозгласил: — Герцог Придд, граф Васспард, позвольте представить вам Арно Савиньяка, моего… Мы любим друг друга. Ба-бах! как в мультике — челюсть брякается об пол. Валентин мог признаться Арно в любви миллионом способов, но выбрал самый оригинальный. Глаза Вальтера Придда расширились — наверное, заявлять о подобном в семье Приддов было принято как-то иначе. Или, учитывая пол Арно и Валентина, не принято вообще. Несколько секунд в палате висела напряженная тишина, а потом Джастин бессовестно расхохотался. — Знал, что ты продуешь. Будешь… — смех перешел в кашель, и Валентин бросился к кровати. Спустя несколько минут бессмысленной паники выяснилось, что ничего страшного не происходит. Вызванная медсестра взбила подушки и помогла Джастину лечь повыше. Обычное последствие комы — пояснила она — строго говоря, пациенту ещё рано разговаривать и особенно смеяться. Джастин ей подмигнул. — Вы что, поспорили? — неверяще спросил Арно, когда медсестра ушла. — На меня или вообще? Он ещё надеялся, что речь шла о чем-то постороннем, допустим, что Валентин сумеет влюбиться в принципе, но его надежды были немедленно разрушены. — На тебя, — когда Создатель раздавал тактичность, Джастин стоял в очереди к Леворукому. — После первого семестра я спросил Валентина… сейчас, — он на пару секунд закрыл глаза и медленно выдохнул, — спросил, кто из однокурсников бесит его сильнее других. И пообещал, что именно в него братец и влюбится. Скажешь, был не прав? Валентин отвел взгляд. — Надеюсь, ты доволен. — По уши. Воистину, ради такого стоило возвращаться с того света. И нечего дуться, Арно на нас не обижается. Правда же? Арно, смеясь, помотал головой. Джастин оказался ужасно похож на Эмиля. — Ты уверен? — Валентин посмотрел на Арно снизу вверх. — А то. Я тебе больше скажу… — Валентин-Отто, — пророкотал Вальтер Придд, — не возникло ли у вас желания извиниться перед главой вашего Дома? Температура в комнате упала на несколько градусов. Валентин поднялся с постели Джастина и вытянулся, как на параде: подбородок вверх, руки по швам. — Отец, позвольте мне принести вам свои извинения. Я глубоко ошибался, подозревая вас в недостойном поступке и отказываясь слушать ваши аргументы. Но, — он сглотнул и вздернул подбородок еще выше, — я прошу прощения только за это. Моё решение отказаться от титула графа Васспарда и вашего содержания неизменно. То же можно сказать о моей сексуальной ориентации и выборе партнера. Он прямо так и заявил — «сексуальной ориентации». У Арно загорелись уши, но Валентину уже море было по колено. Сорок четыре поколения его предков вертелись в гробах. Морщины Вальтера зашевелились. На миг Арно показалось, что старый герцог сейчас усмехнется, но тот всё-таки удержал лицо. — Посмотрим, — обронил он и вышел из палаты, не прощаясь. Остальных гостей медсестра пришла гонять минут через десять. Часы посещения давно закончились. Арно уболтал ее подождать, пока он сбегает в ближайший магазин электроники за телефоном, сим-картой и наушником с голосовым управлением — иначе Валентин не сможет ночью спать. Пока они добрались до вокзала, ушла последняя электричка. Пришлось снова брать такси, так что пообщаться по дороге не удалось. Да не было смысла и пытаться — Валентин бесконечно писал Джастину и выслушивал короткие ответные сообщения. Только один раз Арно рискнул его потревожить — когда получил сообщение от Ли. — Не собирался он Рокэ травить! — Прости, что? — Валентин поднял голову. В зеленоватом свете телефона он был похож на выходца. — Да Дик же! Когда Рокэ спросил, откуда он узнал про аллергию, Дик проболтался, что вообще-то просил нарианский лист. Аптека была закрыта, одолжил у Штанцлера — а тот и рад стараться, полынь ему подсунул. Никакое это было не убийство! Во всяком случае, Дик точно не виноват. — Извивы мыслей Ричарда Окделла не доступны моему пониманию, — устало вздохнул Валентин. — Что, в таком случае, помешало ему признаться сразу? — Шок? У него, считай, возлюбленная на руках умерла, не каждый день случается. То есть, возлюбленный. Как думаешь, теперь, когда он разочаровался в Катари, они с Рокэ наконец… Телефон вспыхнул новым сообщением, и вопрос остался без ответа. За время их отсутствия чище в комнате не стало, по кроватям были разбросаны детали театральных костюмов, на входе Арно споткнулся о сапоги. — Клячу твою! Две секунды спустя Валентин запнулся о них же. Но ругаться не стал, только, оторвавшись наконец от телефона, взглянул на Арно с укором. — Что? Под ноги смотреть надо. Свое барахло Арно сгреб в охапку и перевалил на стул. Потом пришлось убираться у Валентина: только он брался за какую-нибудь вещь, чтобы сложить ее, как снова мигал экран. — Спасибо, — Валентин присел на освобожденную постель и застрочил очередное сообщение. Арно успел посетить сортир, умыться, раздеться, залезть под одеяло, проверить все чаты, убедиться, что премьеру никто не отменил, спросить Ли насчет Дика, узнать, что Штанцлера арестовал Вальдес, а Карваль уехал несолоно хлебавши, написать самому Дику («я у Рокэ» — и тишина), потрепаться с Берто… Веки тянуло вниз со страшной силой, сознание так и норовило уплыть, но стоило Валентину пошевелиться, как Арно немедленно сел на постели. — Я тебя разбудил? Прости. — Обычно это я тебе мешаю, считай долгожданной местью. Как там Джастин? — Сказал, что рискнет поспать. Медсестра сменилась, теперь некому держать телефон и читать вслух мои сообщения. Укутавшись в одеяло так, что остался торчать только нос, Арно наблюдал, как Валентин переодевается в пижаму. Теперь всё вроде было хорошо, но спокойно не лежалось. Слишком странно выглядело валентиново признание в любви, хотелось большей ясности. — Валь, а давай поженимся? В Талиге ещё нельзя, слетаем в Алмазные земли. Пока Лаик закончим, как раз накопим денег на билеты. Составим брачный контракт: я не претендую на деньги Приддов, а ты — на Вейзелевскую премию, которую я получу... Валентин не был бы Валентином, если бы не придрался к словам: — Ты так уверен, что её заслужишь? — Ха! Даже не сомневайся! Джастин тем временем женится и наплодит толпу наследников. Даже если нет — мы что-нибудь придумаем, современная медицина чудеса творит, — начав мечтать, Арно уже не мог остановиться. — Закатим такую свадьбу, что читатели «Светской Олларии» сдохнут от зависти, и Колиньяр первым. Кстати, его отчисляют из Лаик, чтоб ты знал. Ли написал: «за гнусность натуры»… Или просто соберем всех друзей и напьемся. Хотя ты трезвенник, а Джастину еще долго будет нельзя, придется устраивать безалкогольную вечеринку. Как думаешь, мне пойдут твои фамильные цвета или придется одеваться в патриотическое черно-белое?.. Я сейчас похож на Селину? Валентин слушал его трескотню, склонив голову на бок, но последняя фраза заставила его удивленно моргнуть. — Почему тебе пришло в голову такое сравнение? — Она тоже любит мечтать о свадьбе во всех подробностях. Глупо звучит, правда? — Извини, я сейчас вернусь. Когда Валентин скрылся в ванной, Арно откинулся на подушку и закрыл глаза. День получился невероятно длинным, и теперь казалось, что большую его часть заняло объяснение с Валентином. Тянуть из него признания приходилось клещами, выматывало это безумно. Наконец Валентин вернулся. Не дожидаясь приглашения, он откинул одеяло и молча скользнул в постель рядом с Арно. От запаха мятной зубной пасты закружилась голова. Арно понял, что от счастья его сейчас разорвёт изнутри, поэтому просто ткнулся носом Валентину в шею и вдохнул родной запах. — Леворукий, как же я соскучился… Общага жила своей жизнью. Даже сейчас, глухой ночью, кто-то перекрикивался через коридор, кто-то пьяно матерился, вдалеке бухала музыка. Протопал, звеня конфискованными бутылками, Свин. Милые, родные звуки, под которые так легко задремать… — В последний раз спрашиваю, — не открывая глаз, пробормотал Арно, — ты за меня вый… тьфу. Ты на мне жен… А, вот: Валентин Зараза Придд, желаете ли вы года через два вступить со мной в ужасно неприличный гайифский однополый брак? И Валентин сказал: — Да.