Щибаль сюрприз.

Чимин очень сладко и очень долго проспал аж до самой ночи. Открыв глаза, чуть ли не проклинал себя за это. Потому что вместо того, чтобы воспользоваться драгоценными моментами свободного времени он тупо проспал весь день. Но разве можно его винить? Дикие тренировки и репетиции, плюс Юнги его сегодня измотал похлеще любых репетиций Хосока. Он буквально превзошел все его ожидания. Юнги на кровати нет, зато из кухни доносятся отчетливые звуки стучащей друг о друга посуды. И запах, этот манящий запах свежеиспеченных блинчиков. Если бы не этот запах, Чимин так и не вспомнил бы о том, что чертовски голоден. Но Юнги все же хочется больше. Ему не впервой ограничивать себя в еде. Он встал с кровати, не обременив себя тем, чтобы накинуть на себя одежду, он просто заворачивается в одеяло и топает на кухню. Ожидаемо Юнги что-то готовит что-то припевая себе под нос. — Хеооон. — Чимин крепко прижался со спины, обхватив руками стройную талию. Слушает ровное дыхание, потом прижимается поцелуем горячими губами у основания роста волос. Это заставляет Юнги вздрогнуть и издать тихий смешок. Кажется даже ноги немножко начали подгибаться под целомудренными прикосновениями Чимина. Тело потихоньку перестает слушаться своего хозяина после того, как юноша совершенно бесстыдным образом прошелся своим шаловливым языком по шее. — Чимин, угомонись, прошу. Сейчас я хочу есть, а не трахаться. Юнги собирается со всеми силами, чтобы повернуться и дать этому наглому мелкому подзатыльник. Но Чимин тут же горячо прижимается к чужим губам, лишая возможности хоть что-то вымолвить. Юнги сдается, прячет лицо в изгибе чужой шеи, позволяя горячим пальцам проскользнуть под футболку. — Хен, пойдем в спальню. Не будем терять время. В следующий раз нам так не повезет, — умоляюще говорит Чимин, все-таки разрывая поцелуй. После того, как Чимин сбрасывает с себя это несчастное одеяло, Юнги уже расхотел есть. Да и как тут можно думать про еду, когда перед глазами такая соблазнительная картина. Не медля он тянется и скользит ладонями по стройным бедрам, кончиками пальцев пускает табун мурашек по телу. Смотрит так, будто хочет съесть здесь и сейчас. Да, Юнги испытал на себе прелести секса с мужчинами, и ему мало, чертовски мало Чимина, который стоит сейчас перед ним абсолютно голый. Он смотрит лукаво, даже не пытаясь скрыть свое накатывающее возбуждение. — Значит, собрался меня наказывать? — Юнги жмется ближе к Чимину, опускает ладонь на сочные ягодицы и прокрадывается пальцами в немного припухшую горячую дырочку. Чимин от этого шумно дышит, горит изнутри, вот-вот готовый воспламениться. Да, у Юнги будет еще возможность оттрахать его, но не сейчас и уж точно не до того, как это сделает сам. — Сначала я хочу опуститься на колени. И он не опускается, медленно сползает вниз, оседая на пол, не отрывая глаз, цепляет пальцами резинку домашних брюк и спускает их вместе с бельем. У Юнги от такой картины уже порядком отказывают ноги, он уперся задницей о шкаф, чтобы хоть как-то попытаться устоять. Чимин не торопится взять в рот, медленно скользит ладонями по бедрам, оставляет нежные поцелуи у пупка. Он не собирался упускать не единого шанса обследовать это тело, особенно если знаешь, что в следующий раз такая возможность может выпасть ой, как не скоро. Он будто поклоняется его красоте, берет руку Юнги и подносит к своей голове, пальцы тут же несильно хватаются за мягкие пряди. Юнги как будто торопит его, любопытство на пару с нарастающим возбуждением подталкивают его стать немного грубым, и Чимину это нравится. В последний раз кинув на него свою дьявольскую ухмылочку, он высовывает язык и проходится им по всей длине. У Юнги в голове как будто взорвался фейерверк, из горла вырвался протяжный стон. Этот ловкий язычок ни на минуту не останавливался, ласкал член, обсасывал его и проталкивал глубоко в горло. А Юнги задыхается, сдерживается из последних сил чтобы не сорваться и грубо взяв за пряди начать трахать этот рот. Но это же все-таки их первая близость, с Чимином нельзя так грубо, им еще предстоит обсудить свои предпочтения в сексе. Мужчина уже еле стоит на ногах, и кажется оргазм проступает слишком быстро. Нет, Юнги ни разу не скорострел, просто эмоций слишком много, возбуждение льется через край и, кажется, с Чимином ему всегда будет мало. Неконтролируемо он делает один глубокий толчок, но Чимин быстро приводит его в чувства, несильно хлопнув по бедрам. — Неет, хен, не допущу, чтобы ты так быстро кончил. — Чимин быстро встанет с колен, совершенно по-хозяйски и нагло устраивает ладони на чужих ягодицах. Юнги перед ним весь раскрасневшийся, с поплывшим от возбуждения взглядом и с еще очень большим стояком. — На этот раз тебе не удастся меня поиметь, я сам это сделаю. Что, мать вашу? — Теперь я понимаю, почему все созданные тобой арты изображали меня снизу. Видимо, ты давно мечтал разложить меня. — Не стану отрицать, — нежно воркует Чимин, взявшись теплыми пальцами за чужой подбородок и оглаживая его. Юнги бы выиграл эту битву взглядов, если бы не нарастающее в груди любопытство. Он слегка приоткрывает рот и обхватывает губами чужой палец, обсасывает его, смакует вкус на языке. И это, черт возьми, последняя капля выдержки Чимина, он отдергивает руку, быстро заменяя своим языком палец во рту. Юнги отвечает, судорожно сжимая в пальцах его плечи, сминает губы, которые только что так трепетно его ласкали. За считанные секунды они добираются до спальни, где Чимин подминает его под себя. Он движим желанием поскорее оказаться внутри этого тела, но спешить ни в коем случае нельзя. — Мне нужна смазка. Пожалуйста, скажи, что ты прикупил ее на всякий случай, — шепчет Чимин, проходясь языком по ушной раковине. — Конечно. Возьми в тумбочке. Юнги пользуется моментом, чтобы снять с себя всю одежду, пока Чимин роется в тумбочке в поиске нужной ему вещи. Сердце бьется так, что оно готово пробить грудную клетку, ему понравился первый раз, очень даже понравился, и он не знает, понравится ли ему такая позиция снизу, но попробовать все же стоит, хотя бы потому, что он не в силах отказать Чимину. Он готов принять все, что тот захочет с ним сделать. Даже если после этого они рискуют поплатиться всем, что у них есть. У Чимина в глазах искры, которых он никогда раньше не наблюдал, это заводит еще больше. Он смотрит с таким восхищением и с такой любовью в глазах, что трудно оставаться невозмутимым. — Мне перевернуться? — Ну уж нет. Я хочу видеть выражение лица хена, когда я буду втрахивать его в кровать. Ты не можешь лишить меня этого. Чимин подползает медленно, будто хищник, который вот-вот бросится на свою жертву. Юнги перед ним уже обнаженный, готовый принять его, часто вздымающаяся грудь, к которой он тут же припадает губами, пока медленно вводит в него один палец, и он делает все возможное, чтобы Юнги испытал минимум дискомфорта, целует, опускается губами к затвердевшим соскам и по очереди обсасывает их. Мужчина просто плавится от этих ощущений, он хочет раствориться в этом моменте, в этом человеке, не вылезать из этой кровати так долго, насколько можно. Несдержанный стон вырывается из горла, когда Чимин добавляет второй палец, и входит ими особенно глубоко. Это что-то новое, какое- то незнакомое ощущение, которое выбрасывает его вон из собственного сознания. Чимину пришлась по душе такая реакция и он теперь целенаправленно дразнит подушечкой пальца простату внутри, ласкает ее, потом разводит тугие стенки на манер ножниц. Да, Чимин навсегда запомнит эту картину перед собой и думает, что это не в последний раз. Он уже на грани, собственный член во всю сочится жидкостью и изнывает от перевозбуждения. Когда три пальца уже входят свободно он больше не теряет время, надевает на себя презерватив и смазывает свой член смазкой. — Готов, хен? Юнги слегка нервничает, но не подает виду, никогда он не думал о том, что ему придется что-то принимать в свою задницу. Но Чимин смотрит так взволновано и вопросительно, будто если он сейчас скажет, что не готов к такому, то он тут же перестанет. Но любопытство все же берет верх, и он слегка кивает головой в знак согласия. Твердый член входит в него аккуратно, не спеша, сначала на полдлины, потом уже по самое основание и замирает. Чимин дает ему время привыкнуть к этой заполненности внутри, привыкнуть к боли. — Сейчас все пройдет, — заверяет Чимин заметив то, как сильно Юнги заломил брови и прикусил нижнюю губу. И он верит ему, хватается сильнее за плечи и притягивает к себе для очередного поцелуя. Чимин целует медленно, сначала в губы, потом щеку, будто пытаясь успокоить, и делает повторный толчок. — Чимин, не медли, я в порядке. Ты собирался меня наказать. Ибо он не неженка. Юнги сам начинает подмахивать бедрами в поисках нужной стимуляции и давится стоном, когда Чимин срывается со всех тормозов. Быть аккуратным и медленным уже нет никакого смысла, если известно, что никому это уже не нужно. Вымученные стоны и влажные шлепки голой кожи друг о друга снова наполнили всю квартиру. Чимин умело трахает его, то в бешенном темпе, то замедляется, но каждый раз попадая по нужной точке внутри. Юнги чувствует, как на уголках глаз проступает одиноко слеза и наслаждается тем, как в него плавно скользит член, он и не думал, что может быть таким чувствительным. Либо он все еще слишком тугой, либо достоинство Чимина намного больше, чем он мог бы представить. И видит Бог - он готов умереть от этого ощущения. Рука Чимина зарывается в его шелковистые волосы, массирует, то сжимает сильно, когда ускоряет темп, так горячо, так властно. На удивление это оказалось ему по душе. — Хочешь быть со мной грубым, мелкий? Чимин ухмыляется, потому что Юнги явно этого хочется больше, чем ему самому. Одним рывком он отнимает от себя чужие ладони, заводит их над головой и безжалостно сжимает их своей рукой. Возможно на запястьях останутся следы, но этому можно найти оправдание. Юнги хочется за что нибудь ухватиться, руками, зубами - не важно, сомкнуть их на песочной коже Чимина и оставить следы, до безумия хочется подрочить себе, ибо он уже переполнен возбуждением. Толчки мощные, грубые без излишней ласки и Чимин специально опускается немного ниже, чтобы своим животом касаться члена Юнги, зажатого между их телами. Дополнительное трение развязывает Юнги язык, ему кажется, что он сорвет себе связки так, что завтра не сможет не то что петь, но и разговаривать, ведь Чимин берет его так, что горит все тело, грубо вдалбливает в постель, заставляя захлебываться собственными стонами. — Чимин, ептвою мааатьь… И Юнги кончил так, что оказался где-то за пределами этой земли, этой комнаты. Это был взрыв мощного динамита, это были звезды перед глазами. Он извергся, даже не притронувшись к своему члену. И Чимин, судорожно щекоча своим дыханием его шею, кончил следом, глубоко внутри даже не соизволив выйти. Он подумал о том, как хорошо было бы наполнить его своей спермой и потом наблюдать, как она будет плавно вытекать из растраханной дырочки. Но им еще предстоит обсудить это. Даже Намджун с Джином пользуются все время презервативами, а ведь они сколько лет уже вместе. Он выскользнув из него, перекатывается на бок и пытается привести в норму свое дыхание. — Хен, ты как? — Все еще живой, — охрипшим голосом отвечает Юнги Чимин на это низко смеется и потягивается на кровати. Мышцы ноют теперь в два раза сильнее, он уверен, что они не осилят завтра хорягу Хосока, но оно того стоило. Потребовалось некоторое время, прежде чем они смогли заставить себя встать с кровати и пойти в душ. Они просто стоят в обнимку, пока струя горячей воды беспощадно бьет по спине, целуются, хотя у обоих уже порядком саднят губы. У Чимина опять стоит, это нечестно, это уже перебор и никто из них не в состоянии идти на третий заход, поэтому небольшая дрочка в душной кабине душевой решает все проблемы, сил остается только на то, чтобы донести себя до кровати и улечься наконец спать. Даже ужин остается нетронутым, над которым так трудился Юнги. Завтра они вновь вернутся в общагу к остальным и неизвестно, когда им теперь удастся вновь остаться наедине, от этого больнее. Но они что-нибудь придумают, Юнги уверен. Влечение к Чимину слишком сильное, чтобы и дальше продолжить строить из себя каменную глыбу. Этот мальчишка разрушил весь цемент стойкости, которую он выстраивал годами. Да, он не любит показывать эмоции. Но ведь люди меняются, правильно? Чимин уже сонно клевал носом, удобно устроившись на груди у Юнги, когда они легли в кровать. — Мне понравилось, но я сделал кое-какие выводы, — объявляет Юнги, нежно прикоснувшись губами к переносице — Да? И какие же? — Быть снизу все-таки не совсем то, что я предпочитаю. Ты позволишь мне это? — Тебе, Мин Юнги, я позволю все, что ты захочешь со мной сделать.