A promise to love

От самого прекрасного сна, что был наяву, Сашу разбудил чей-то очень сильный и очень агрессивный кашель. Стерва тëтька, будто специально прошла через всю комнату и попыталась открыть окно, издавая много шума. Тот же кашель, затем матерное руганье, снова кашель и слова — язвы в сторону спящих «пидорков». — Вставайте и проваливайте! — Крикнула напоследок она, после чего скрылась в другую часть дома. Холодный, почти морозящий ветер проник в комнату. Хотя Антон продолжал все также спать, не обращая внимание на все неудобства. Ну и на вид, он словно переродился. Кожа его блистела… А вот Саша, чувствовал себя…нет, у него было прекрасное настроение, но вонь одежды и вонь его грязного тела, заявляли о себе, как никогда раньше. Жирные волосы, такое же жирное лицо и обсохшие губы. Глаза сильно краснели, даже просто держась открытыми. На секунду он закрыл глаза и, о, да, раздражение прошло… Стоило ему поднять веки, как глаза снова заныли. Ещë и зубы болели, будто он их тысячу лет не чистил… Протянув руку к лицу Антона…он положил ладонь на его волосы. — Блять… — Наконец, Саша сняв оковы, встал с кровати, отправился на кухню. Под, довольно обычные, крики своей тëти, он умылся, почистил зубы, очень старой зубной пастой и двумя пальцами. Да…зубную щетку ог потерял. Жрать было нечего, да и врядли бы его «опекун», разрешила кормить незванных гостей, и это не только Антон, но и сам Саша… Он медленно подошел к окну. Живот заурчал. Лучи солнца пронзали его сгнившее лицо, сжигая кожу, пробивая хрусталик и очерняя радужку глаз. Губы неистово дрожали, подгорая. Щека дернулась, будто вся собиралась в одной точке, а после щипела и мякоть из плоти, капала на ноги. Саша ничего не видел, белый свет был слишком ярким. Давно Саша не видел такого яркого мира… — Саша.— Голос… — А…? —