Turning tables

Гермиона Грейнджер спустилась со сцены и с благодарностью улыбнулась официанту, моментально оказавшемуся рядом с ней – глоток шампанского сейчас был ей жизненно необходим. Тридцатилетняя магглорожденная волшебница только что произнесла свою первую официальную речь в должности министра магии. Это был момент триумфа, насладиться которым она не могла, как бы ни старалась. Оглядевшись, она поймала взгляд Рона. Он улыбнулся ей и поднял свой бокал, после чего вернулся к разговору с бывшими коллегами. Окруженный аврорами, он явно чувствовал себя уютнее, чем рядом с женой. Когда это стало казаться нормальным? Как она могла не заметить переломный момент? - Мисс Грейнджер, - Гермиона мысленно застонала, но мгновенно натянула на лицо широкую улыбку, поворачиваясь к Горацию Слизнорту. - Профессор Слизнорт, как я рада видеть вас! - Ну что вы, дорогая, как я мог пропустить это! Это такая честь – видеть, как моя лучшая ученица вступает в должность министра магии! Я всегда знал, что для вас нет никаких границ, вы можете добиться всего, что только пожелаете. И теперь вы занимаете пост, который заслуживаете, как никто другой. Я с огромным удовольствием буду наблюдать за вашей работой, мисс Грейнджер! Гермиона очень хотела поморщиться, но вместо этого еще шире улыбнулась, расправляя складки на юбке своего лаконичного бордового - гриффиндорского бордового, как отметил Гарри - платья. Вот уже больше пяти лет она уже не «мисс», и она могла бы поправить его, но…она не хотела. Не миссис Уизли, и на том спасибо. - Гермиона! – Внезапно девушка оказалась в мягком плену теплых объятий, и напряжение моментально покинуло ее тело. – Профессор Слизнорт, добрый вечер. Вы не возражаете, если я украду у вас госпожу министра? - Мисс Уизли, разумеется! Вы прекрасно выглядите. Я видел вашу последнюю игру, вы были просто великолепны… - Вообще-то, миссис Поттер, - Джинни подмигнула Слизнорту с широкой улыбкой и, не задерживаясь больше ни на минуту, потащила Гермиону за собой в сторону балкона. Оказавшись на свежем воздухе, Гермиона выдохнула. Тяжелые портьеры скрывали выход на небольшой французский балкончик, и сейчас ей казалось, что она наконец-то смогла спрятаться от всего мира. Она никогда не любила публичность, как бы смешно это ни звучало в свете того, кем она была – и кем стала сейчас. И она чертовски любила Джинни в этот момент. - Спасибо, Джинни. Ты не представляешь, как я счастлива видеть тебя! - Конечно, ведь для этого и нужны друзья. Подумала, что тебя надо спасать, раз уж мой непутевый братец не справляется со своими обязанностями. Кстати, где его носит? - Общается с ребятами из аврората. Он давно их не видел, и… - И, разумеется, вместо того, чтобы поддержать собственную жену, предпочел предаться пустой болтовне. Придурок, - нахмурив брови, Джинни прикусила губу и Гермиона не смогла сдержать тихий смешок. Когда младшая из Уизли злилась, она невероятно напоминала собственную мать. – Ну что ты смеешься? Неужели тебя саму это не бесит? - Да нет, - встретив недоуменный взгляд подруги, девушка пожала плечами,  - ты же знаешь, что вся эта шумиха вокруг заставляет его чувствовать себя неуютно. Он этого всего не хотел. - Да, он предпочел бы, чтобы ты сидела дома, вязала шарфы и рожала детей. Только в таком случае ему нужно было жениться не на тебе, а на ком-то вроде нашей дражайшей матушки. Ладно, черт с ним. Я смирилась с тем, что он идиот, еще в эпоху Бон-Бона. Как ты? - Не знаю, - Грейнджер приобняла подругу, положив голову ей на плечо, - я этого так хотела, столько работала ради этого, и я должна быть счастлива, но вместо этого мне как-то…никак. Джинни повернулась так, чтобы оказаться лицом к лицу с Гермионой, и нежно провела ладонью по ее щеке. Взгляд карих глаз был серьезным, но в то же время нестерпимо теплым. Девушка усилием воли отогнала от себя мысль, что хотела бы видеть такой взгляд от другого Уизли. - Гермиона Джин Грейнджер, ты невероятная волшебница, которая еще в 18 лет показала всем этим нудным старикашкам, чего она на самом деле стоит. И наконец ты заняла тот пост, который принадлежит тебе по праву. Ты восхитительна, и не позволяй никому, слышишь, никому, а особенно моему братцу, отравлять твою радость. Пусть подавится своим недовольством, а если ему что-то не нравится – валит на все четыре стороны. Ты поняла меня? - Разве ты не должна поддерживать своего брата? – Криво усмехнулась девушка. - Нет, если из-за него моя сестра не может радоваться своим собственным успехам. Ты такая же часть моей семьи, как и он. И если он творит хуйню – я, блять, не собираюсь с этим мириться. И Гарри, кстати, тоже. Ты всегда можешь на нас положиться, хорошо? - Черт, Джинни, я так тебя люблю, - порывисто обняла девушку Гермиона. Сладковато-горький запах ее духов смешивался с ароматом парфюма и сигарет Гарри, и из-за этого казалось, что он тоже здесь. Гарри должен был быть на этом приеме, стоять рядом с Грейнджер, плечом к плечу, и шепотом шутить про то, что, если станет совсем невыносимо - они всегда могут угнать дракона и свалить. Но в последний момент, буквально за полчаса до начала приема, ему пришлось отправиться в Сербию по делам аврората, и это было паршиво. Разумеется, ни о каких обидах не могло быть и речи. Гермиона, как никто другой, понимала, что значит работа. Просто будь он здесь, все было бы легче. Одним своим присутствием он будто бы снимал часть груза с плеч девушки, одной своей улыбкой мог успокоить ее. Рон тоже так умел. Но, видимо, больше не хотел.

***

После разговора с подругой Гермиона с куда большей уверенностью смогла вернуться в зал. И, когда в середине разговора с Мэри Энн, новой главой отдела магического правопорядка, она увидела приближающуюся к ней Нарциссу Малфой, на ее лице появилась почти искренняя улыбка. Гермиона восхищалась этой женщиной. В то время, как ее сын оставался в тени, по слухам, отсиживаясь на виноградниках во Франции и покидая их только ради деловых встреч, Нарцисса Малфой не пропускала ни одного приема, с неизменно гордо поднятой головой проплывая мимо осуждающих взглядов. Постепенно их становилось все меньше, пока злые шепотки не затихли полностью. Своей вежливостью, идеально сдержанной улыбкой и умением поддерживать беседу на любую тему она сделала, казалось бы, невозможное – восстановила репутацию Малфоев. Вот уже во второй раз. Нередко Гермиона встречала ее на подобных приемах, но всегда они ограничивались вежливым приветствием. Лишь однажды, больше десяти лет назад, их разговор продлился дольше пары минут. Тогда миссис Малфой, как всегда, с идеальными прической и макияжем, но вся в черном и с покрасневшими глазами, благодарила их с Гарри за дачу показаний в защиту ее сына. Малфоя тогда оправдали, а вот Люциус был отправлен в Азкабан на двадцать лет без возможности досрочного освобождения. И даже столь длительный срок был воспринят всеми, как слишком мягкое наказание - это был минимум, который смог выбить адвокат Малфоев, несмотря на содействие старшего Малфоя в поимке оставшихся Пожирателей Смерти. - Мисс Грейнджер, ох, прошу прощения, ведь уже миссис Уизли? - Тепло улыбнулась миссис Малфой. - Поздравляю вас, такое назначение в столь юном возрасте. Впрочем, уверена, никто из тех, кто встречал вас хоть однажды, ни капли не удивился. Вы достойны этого, как никто иной. - Благодарю вас, миссис Малфой, слышать такое от вас особенно ценно. Я оставила свою фамилию при замужестве. Но, прошу вас, зовите меня Гермионой. - Только если вы будете называть меня Нарциссой. Все же мы знакомы достаточно давно для того, чтобы отбросить ненужные формальности. - Конечно, Нарцисса, - столь фамильярное обращение к этой статной женщине чуть покоробило девушку, но за время работы в министерстве она привыкла к причудам дам света. - Мама, я везде ищу тебя, - низкий голос раздался за спиной Гермионы и девушка вздрогнула, разворачиваясь всем телом и встречаясь со взглядом холодных глаз. Она не видела Драко Малфоя со дня суда, и с тех пор он изменился, в то же время - как это ни парадоксально - оставаясь прежним. Он возмужал, его плечи, обтянутые идеально скроенным смокингом, стали шире, а скулы заострились. Но насмешка, мгновенно возникшая в серых глазах, едва он понял, кто стоит перед ним, все также напоминала о дерзком мальчишке, которого она знала в школе. - Госпожа министр, какая честь. Поздравляю вас, - едва заметный наклон головы должен был напоминать поклон, но надменность во взгляде заставила Гермиону почувствовать себя глупой девчонкой. - Прошу прощения, что прервал ваш разговор, не думал, что собеседница моей матери - это именно вы. Я немедленно оставлю вас, чтобы не мешать. - Нет-нет, Драко, прошу, не уходи, - в улыбке Нарциссы на мгновение мелькнуло что-то хищное и женщина подхватила сына за локоть. - Я как раз хотела поделиться с Гермионой своей радостью - наконец-то ты согласился сопровождать меня. Столько лет ты заставлял меня появляться на приемах в гордом одиночестве, это уже становилось неприличным. Малфой закатил глаза так сильно, что Гермиона едва сдержала смешок. И хорошо, что сдержала, ведь в противном случае она непременно подавилась бы им, когда, буквально через мгновение, почувствовала на своей талии собственнически сжимающие ее руки. - Дорогая, вот ты где, - в голосе Рона читалось неприкрытое раздражение. - Миссис Малфой, добрый вечер. Надеюсь, вы не будете возражать, мне с Гермионой срочно нужно кое-что обсудить. Малфой, столь очевидно проигнорированный Роном, изогнул губы в усмешке: - Добрый вечер, мистер Уизли. Боюсь, вашим надеждам не суждено сбыться, вы прервали нас в середине очень важного разговора. - И что же моя жена могла обсуждать с вами, мистер Малфой? - Рон покраснел, с трудом сдерживая негодование. Дурное предчувствие заставило Гермиону схватить Уизли за рукав. Несмотря на то, что уже долгие годы ей ничего не угрожало, защитные инстинкты все еще оставались с ней. Как и умение понимать, когда Рон вот-вот ляпнет какую-то глупость. - Насколько мне известно, в обязанности министра магии не входит общение с хорьками. У Гермионы перехватило дыхание, а кровь отлила от лица. Да, она подозревала, что сейчас он скажет что-то, за что ей придется краснеть. Но назвать Малфоя хорьком, да еще и в присутствии его матери... Такого она точно не ожидала. Резко дернув Рона за рукав, Гермиона прошипела: - Прошу, подожди меня у камина, дорогой. Я подойду через пару минут. Уизли недоуменно посмотрел на Гермиону, но, видимо, заметил в ее взгляде что-то, давшее ему понять - сейчас с ней лучше не спорить. В последний раз бросив неприязненный взгляд на Малфоя, он выдернул рукав из хватки жены и, не оборачиваясь, направился в сторону выхода. На мгновение прикрыв глаза и глубоко вздохнув, девушка повернулась к Малфоям. Молодой человек откровенно посмеивался над происходящим, а губы Нарциссы были поджаты, но, как показалось Гермионе по взгляду голубых глаз, скорее не от раздражения, а чтобы сдержать смех. Великолепно. На первом же приеме в статусе министра магии она стала посмешищем. - Я приношу свои извинения за это недоразумение... - Ну что вы, госпожа министр, - перебил ее Малфой, растягивая слова и явно наслаждаясь всем происходящим. - То, что вы только что назвали собственного супруга недоразумением, с лихвой перекрывает все возможные неудобства, которые могли доставить его слова. Очень точное замечание, хотя я и не ожидал меньшего от умнейшей ведьмы современности. Щеки Гермионы вспыхнули. Малфой смеялся над ней, и это было очевидным, но, казалось, спустя столько лет подобное отношение не должно было повергнуть ее в такой ступор. Она была взрослой женщиной, министром магии, а сейчас, под этим насмешливым и столь холодным взглядом, не знала, что ответить, совсем как в шестнадцать лет. К счастью, Нарцисса прекратила эту пытку, легко коснувшись руки Гермионы: - Все в порядке, дорогая. Нам ли не знать, как вспыльчивы и злопамятны бывают мужчины, - горько усмехнувшись, она едва заметно сжала ладонь девушки, а затем отступила от нее. - Ваш супруг ожидает вас, так что мы с Драко не будем вас задерживать. Еще раз поздравляю. В последний раз улыбнувшись Гермионе, Нарцисса подхватила Драко под руку и они удалились. Гермионе же потребовалось еще несколько минут, чтобы перевести дух. Убивать Рона сегодня, на виду у всех, ей очень не хотелось бы. Поэтому прежде, чем найти его у камина, она успокоилась достаточно, чтобы быть способной произнести собственный адрес.

***

Едва чета Уизли-Грейнджер оказалась в собственной гостиной, предсказуемо разгорелся скандал. Руки Гермионы дрожали, и, чтобы чем-то занять их, девушка начала распускать уложенные в замысловатую прическу волосы. Выпрямленные магией и зельем локоны рассыпались по плечам. В ее голосе дрожало напряжение: - Ты вообще понимаешь, что ты натворил?! - Поставил мерзкого хорька на место, - фыркнул Уизли, расстегивая запонки. - А ты почему не ушла вместе со мной? Или теперь в твои обязанности входит унижаться перед пожирателями? - Какими, к черту, пожирателями?! - Не сдержавшись, все же повысила голос девушка. - Война закончилась больше десяти лет назад. Нарцисса Малфой является попечителем большего числа благотворительных фондов, чем пальцев у тебя на руках. А Малфой, между прочим, не сказал тебе ни одного дурного слова. - А, то есть я должен был дождаться, когда он ляпнет какую-то мерзость?! - Да с чего ты вообще взял, что он что-то сказал бы тебе? Школа давно позади, мы все прошли через войну. Люди меняются, Рон, - скинув туфли, Гермиона подошла к мужу. Из-за разницы в росте ей пришлось задрать голову, но она была слишком зла, чтобы обращать внимание на такие мелочи. - Только не Малфой, - презрение в голосе Рона заставило Гермиону нервно рассмеяться. - Знаешь, Рон. Мне кажется, единственный, кто не меняется - это ты. Ты вообще понимаешь, что только что опозорил меня? В первый же мой вечер в должности министра, между прочим. - Зато ты изменилась слишком сильно, - холод в голосе мужа заставил девушку замереть. - Не волнуйся, это не повторится. Ноги моей больше не будет на подобных цирковых представлениях. Хочешь унижаться и заискивать перед теми, кто этого не заслуживает - флаг тебе в руки. А я - отказываюсь участвовать. Громко хлопнув дверью, Рон вышел из гостиной. Ноги Гермионы подкосились, и, упав на ковер, девушка горько разрыдалась.