Заземление

      Ей было тревожно. Слишком тревожно.       Конечно, она была готова к тому, что встретиться с Гином рано или поздно пришлось бы, и не имеет значения было бы это поле битвы в фальшивой Каракуре или где-либо еще. Однако, страх никто не отменял. Это чувство начиналось в горле и уходило все ниже и ниже — в сердце, живот, колени. Мацумото запрещала себе дрожать, продолжая крепко сжимать занпакто в руках, одновременно обводя взглядом всех противников, но задерживаясь взглядом лишь на одном.       Гин стоял подле Айзена и как всегда оставался нечитаемый. Прищуренные глаза и вечная улыбка. С одной стороны, Мацумото было приятно понимать, что хоть что-то в нем оставалось таким как прежде и эта его часть почти всегда оставалась неизменной. С другой стороны, ее все еще не покидало чувство сюрреальности — они все еще находятся на разных сторонах поле битвы. Она не понимала почему, а он и не потрудился объяснить, в принципе, как и всегда. Он всегда уходил ничего не говоря, не объясняя, но возвращался. Здесь же, чувствовала Мацумото, будет тяжелее. Если бы только она могла бы с ним поговорить, узнать причины, возможно, лишь возможно, но они смогли бы это решить.       К сожалению, или счастью этот поток размышлений был прерван сразу же как главнокомандующий освободил шикай, тем самым заперев Айзена, Гина и Тоусена в огненной клетке Рюджин Дзякки. Это действие быстро отрезвило Рангику и заставило ее вернуться мыслями на поле битвы. Бегло посмотрев в сторону своего капитана, она поняла, что он и остальные капитаны и лейтенанты присматриваются к врагам и решают с кем же им придется сражаться. Мацумото понимала, что ей все равно, кто выпадет на долю ей и ее капитану — она будет стоять до последнего.       Ее руки перестали дрожать.

***

      Любой ценой, даже собственной жизни, но охранять и не дать упасть столбу для замены Каракуры.       Приказ максимально простой для понимания, но, возможно, непомерно сложный для исполнения. Именно так думал об сложившейся ситуации Изуру Кира. Хоть замена Каракуры на фальшивую для Айзена и его арранкаров должно было стать неприятным сюрпризом, однако, Кира не питал надежд, что это хоть как-то надолго сдержит врага. Возможно, они уже знали о столбах, что удерживают Каракуру и двигались в их сторону.       Он не любил сражения. Даже больше — он ненавидел их, но, что самое печальное, прекрасно осознавал их неизбежность. И, в данный момент, Изуру, что не свойственно ему, жаждал битвы, жаждал и отсчитывал время до неизбежной драки. Ожидание убивало, и хоть рукоять занпакто приятно грела руку, давая понять своему синигами, что он не один, но он уже устал от этого затишья.       Лейтенант третьего отряда видел гарганту и знал прекрасно, кто оттуда выйдет. Он, к сожалению, не мог видеть противника, так как находился на самой окраине поля для битвы, но все равно не прекращал попыток увидеть того, кто для него был ориентиром, авторитетом, идолом. Понимал, что не заметит, но всматривался до покраснений глаз, до боли.       Его обожаемый капитан. Точнее бывший капитан, одернул сам себя Кира. Хотя даже думать об этом было дико, несмотря на то, сколько времени уже прошло после инцидента на холме Сокьёку. Воспринимать Ичимару Гина как врага, для Изуру было непосильным трудом. Он осознавал поступки своего капитана, но внутри души не оставлял попыток оправдать его поступки. Хотя бы для себя. Еле заметно усмехнувшись, он вспомнил про бедную Момо и ее привычку обожествлять Айзена. Возможно, в этом они были похоже больше, чем он хотел бы.       И вот, он снова сбит с толку. Кира сжал ладонь на рукояти меча сильнее и опустил голову. Он снова в нерешительности. Все должно было быть не так! Они не должны были стоять порознь. Уверенность в своих действиях и взглядах покидало синигами, стоило ему лишь вспомнить о своем капитане. Как иронично, раньше он был готов ради него драться против своих товарищей и друзей, а теперь должен, хоть и косвенно, но драться против него ради своих товарищей и друзей. Судьба, видимо, решила над ним изрядно посмеяться.       Что-то резко опустилось на него невидимым грузом и Кира резко поднял взгляд вверх и увидел огненные столпы, которые образовывали круг. Стало вмиг ясно, что иллюзорное давление, это реяцу Ямамоты-сама, который решил действовать первым. Что ж, для Готея же лучше. В этой драке, нет места чести и морали. На кону стоит слишком многое для каждого из синигами.       Он позволил своим векам опуститься, сосредоточился на реяцу вокруг него и стал ждать.

***

      На ее с капитаном долю выпало сражение, как оказалось, с третьей Эспадой Тией Халлибел. Мацумото не сомневалась, что сил и способностей капитана Хитсугаи, хватит для победы над оппонентом, но ее беспокоило присутствие трех ее фрассьонов. Лейтенант знала, что в сражении с Эспадой мало чем может быть полезна, но понимала, что если сможет убрать помеху в виде трех прислуг, поможет капитану сосредоточиться на главной цели.       Оказалось, что фрассьоны Тии, тоже были не против выйти против Мацумото, считая ее легкой добычей и недостойной того, чтобы их госпожа марала руки о такую сошку. «Что же, им же хуже, глупышки», — усмехнулась своим мыслям Рангику.       Однако, Мацумото быстро пришло понимание, что одной в этой драке выйти победителем, ей будет тяжело. Возможно, но тяжело. Она уже высвободила Хайнеко и сражалась бок о бок со своим мечом, но легче от этого битва не становилась. Конечно, ей играло на руку то, что ее противницы видимо что-то между собой не поделили, и, как следствие, стоило Рангику их подразнить и задеть, как спор между врагами перерастал в спор между тремя арранкарами и сопутствующими оскорблениями. Лейтенанту 10 отряда это было только в пользу — столь небольшие паузы давали ей время на обдумывание тактики и передышку.        Закончив выяснять отношения, Мила Роза, Апаччи и Сун-Сун, вновь вернулись в драку, и Мацумото стало ясно, что их терпению подходит конец. Ведь взаправду Рангику выигрывала очень много времени своему капитану, который полным ходом пытался одолеть третью Эспаду. И Мацумото не заметила, не успела среагировать на атаку. Ее задели, хоть и не сильно, но ее выносливость вновь сходила на нет и это было самое опасное в данный момент — что ей может не хватить сил повернуть сражение в свою пользу.       Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. Хинамори вовремя подоспела и сумела серьезно ранить фрассьонов и тем самым защитить Рангику. Неужели они выиграли? Выглядело слишком просто и как-то подозрительно. Несвойственная мнительность Мацумото не подвела ее и арранкары сумели подняться — изрядно потрепанные и непередаваемо разозленные. Если бы только Момо и Рангику знали, чем все это кончится.       Пожертвовав своими руками, явилась химера — ужасное чудовище созданное из плоти — Айон. Два лейтенанта сразу встали в боевую стойку, готовые сражаться далее, но, не успев даже среагировать, Мацумото пала первая. Прежде чем она успела хоть что-то осознать, тварь вырвала ей бок, оставив от некогда тонкой талии лишь кровавые ошметки.       В глазах рыжеволосой синигами потемнело, тело стало деревянным, а сознание уплыло куда-то в неизведанные дали. Крика Хинамори и ее дальнейшее устранение, она уже не слышала. Стало так тихо.

***

      Противник для Киры попался до омерзения отвратительный. Помесь птицы, индейца и не самого умного существа, заставляли мужчину чуть ли не морщиться от отвращения. Однако приказ есть приказ и он намеревался его придерживаться. Для Изуру было незачем бахвалиться как его враг и произносить какие-то кличи и прочую дребедень. Он смотрел, анализировал и понимал, что тот умрет. Возможно не быстро, но умрет, в этом Кира был уверен.       Когда же Вабисуке уже был возле шеи Абирамы, у Изуру была возможность доказать врагу свою боевую решимость, свое отчаяние в битве и то, что его рука не дрогнет. Прервав жизнь пешки Баррагана, Кира почувствовал уже сроднившееся с ним ощущение пустоты после боя, но вместе с этим он был полон гордости за то, что с приказом он пока справлялся неплохо.       Оглушительный крик, раздавшийся рядом, моментально привлек внимание лейтенанта. От увиденного он был, мягко сказать, в шоке, но, заметив летящее тело вниз и приметив в нем Мацумото, реакция тела оказалась быстрее мыслительных процессов. Уйдя в шунпо и буквально за пару шагов оказавшись в эпицентре сражения, Кира быстро среагировав, с помощью кидо сберег от тяжелого приземления своих поверженных товарищей. К тому моменту, подоспевший капитан 7-го отряда, отдал приказ начинать лечение лейтенантов, очень кстати, напомнив Кире о том, что его некогда нахождение в четвертом отряде было очень полезно.       Будто бы он мог и хотел поступить иначе. Воздвигнув щит, он был готов начинать лечение, но прекрасно понимал, что при таких ранениях нужна минимум Исане, чтобы помочь. Хоть он был талантлив в кидо, но одним талантом товарищей не спасешь. Кинув беглый взгляд на раненых лейтенантов, было решено начать исцеление с Рангику. Осмотрев ее рану, Изуру явно ощутил гнев, ярость и страх. Зачем все эти войны? Зачем ранить людей? Ему было страшно за Мацумото. Она с трудом дышала, была столь бледной и слабой, что ему было страшно — справиться ли он? Сможет ли поддерживать в ней жизнь, пока не прибудет Унохана или другая медицинская подмога? Неважно, он должен их спасти всех. Не может позволить умереть ей. Только не ей.

***

      Что-то исчезло. Мацумото ощутила это так явно, будто кто-то вырвал легкие у нее из груди и, смеясь, попросил ее дышать дальше. Так вот — дышать не получалось. Она была ранена, это было точно ясно. Бок ужасно болел и дышать было тяжело, но еще тяжелее было понимать, что что-то очень важное вокруг изменилось. Она сосредоточилась на реяцу вокруг и осознание, словно игла, вонзилась в ее измотанное сознание. Айзен и Гин исчезли из фальшивой Каракуры.       Нет, только не это. Она еще не успела с ним поговорить, узнать правду, чтобы хоть один раз в ее жизни он ответил на ее вопросы. Ей нужны были ответы. Открыв глаза, она с трудом смогла осмотреться вокруг — Изуру склонился над Момо и с помощью кидо залечивал ее раны. Вспомнив о своей ране, она опустила взгляд вниз и заметила, что форма была разодрана в месте удара, но плоть, хоть и красная, но была частично восстановлена. Она, конечно, знала, что Кира когда-то был в отряде поддержки, но даже не подозревала, что он будет способен на такое исцеление. Что ж, если они оба выживут, она обязательно как-то проставиться в баре, в качестве благодарности за спасение, но это подождет. Сначала она должна остановить Айзена и поговорить с Гином.       Еле-еле поднявшись, она медленно попробовала сделать шаг, потом еще и еще один. И устремилась бежать, туда где сможет открыть Сейкаймон. Она старалась не слышать возгласы Изуру, который старался ее остановить. Нет, не сейчас. Сейчас она хочет побыть эгоисткой.       Открыв врата миров, Мацумото побежала в измерении Дангая в Сообщество душ. Как странно, в измерении, где понятие времени условно, она чувствовала, что его остается все меньше и меньше. Ощущение чего-то ужасного и непоправимого подбиралось все ближе и ближе, скребло под ложечкой, шептало на ухо кошмары.       Увидев приближающийся огонек света, из последних сил Рангику ускорилась и вскоре оказалась уже на окраинах настоящей Каракуры. Она измоталась и устала, после ранения Айоном сил почти не осталось, но как будто у нее был выбор. Хотя она осознавала, если бы не своевременная помощь Киры, возможно, она была бы уже мертва. Вместе со своей усталостью, она ощутила еще два чувства — ужасное давление реяцу Айзена и прохладная реяцу Гина. Жив. Значит еще не все потеряно, у нее есть призрачный шанс все изменить.       Проанализировав свое состояние, было решено, что на пару-тройку прыжков шунпо ее хватит, а их должно будет хватить, чтобы догнать этих двоих. Собравшись с силами, Мацумото ушла в шунпо и уже через несколько мгновений оказалась перед своими врагами. Не успев даже понять, что произошло, она оказалась в крепкой хватке Гина, который ее уносил куда-то прочь. Непонимание и страх затмили ее разум, но оказавшись на твердой земле, она сразу посмотрела на бывшего капитана третьего отряда.       И вот они снова стоят лицом к лицу. Столько времени прошло, а он ей кажется все таким же далеким. Как же это чертовски больно. Для нее Гин является всем, она жила ради него, началом своей жизни считала судьбоносный день встречи с ним, когда тот ее спас от смерти. А теперь? Теперь они стоят друг напротив друга. Одна в форме синигами, а другой в форме арранкаров. Мозг Рангику пытался судорожно понять, где же что-то пошло не так и как она могла бы все исправить, снова иметь возможность быть рядом с ним и сказать то, что так давно хотелось. Если бы только она могла…       Ичимару как всегда был не читаем, единственное, что выдавало его серьезность было отсутствие улыбки. Попытавшись начать разговор, понадеявшись получить так нужные ей ответы, Гин уводил все в другое русло, а она как последняя глупышка велась на все это. Зачем-то в разговоре был упомянут Кира, когда речь вообще не об этом. Ей стало так гнусно, она хотела все исправить, но вот ее возможность прям перед ней, но она не способна ничего изменить. Ничегошеньки.       Когда она поняла, как могла бы начать с ним разговор, убедить его оставить свою неизвестную цель, было уже поздно. Гин атаковал ее, но почему-то это оказалось совсем не больно. Не было желания убить, как и не было ощущения боли. Просто стало очень спокойно, и почва ушла из-под ног. Она вновь начала падать. Только вот теперь, ее никто не поймал.

***

      Мацумото открыла глаза, оглянулась вокруг и увидела, как Гин, сидя за рабочим столом заполнял какие-то документы. Конечно, быть капитаном всегда означает много бумажной волокиты. Уж ей ли не знать. Из-за ее некой безответственности капитан Хитсугая вынужден вечерами задерживаться на работе, сама же Мацумото часто бывает пользуется услугами ответственной и собранной Нанао, которая никогда не отказывает подруге с бумажной помощью. Однако, Гину навряд ли кто-то помогал, кроме его же лейтенанта. Он сидел немного сгорбившись, наклонив голову и придерживая ее рукой, второй же размашисто подписываясь на документах.       Ей нравилось наблюдать за ним таким — собранным, сосредоточенным, и только ее. Бесшумно встав с кровати, она тихонько подошла со спины, намереваясь обнять его, возможно поцеловать за ушком, заставить его ухмыльнуться. Но как только она коснулась его, тот исчез. Непонимание и липкий ужас сжались вокруг горла. Там где только что сидел Гин, осталась пустота. Оглядевшись в поисках мужчины, она со страхом заметила, что стены начали растворяться, а пол осыпаться. От его образа остался лишь обрывок и с беспомощным криком она резко очнулась.       Присутствие, запах смерти обитал прямо в воздухе. Что-то случилось с ним. Что-то случилось с ней. Беглый взгляд на тело — не ранена, но она явно отключилась на какое-то время. Видимо, Гин применил на ней какой-то яд, который усыпил ее. Гин. Она постаралась отследить его реяцу, но вместо мощной силы третьего капитана, ощутила лишь остатки его духовной силы.       Сердце пропустило удар. И еще один.       Нет, нет, нет! Он не мог!       Забыв о еще свежей ране, о своей усталости, пустившись в самое быстрое шунпо, на которое она была только способна, Рангику стремглав устремилась в сторону реяцу Гина.       Нет…       Раненый, с тонкой струйкой крови изо рта, без руки, бездвижный бывший капитан третьего отряда лежал на бетонной плите и совсем не двигался. Его реяцу угасала и весь его внешний вид говорил о том же.       Ей стало страшно, так страшно, как никогда не было. Она не верила. Она не собиралась верить в это! Он уходил, снова уходил. Слеза не удержалась в ее глазу, и скатилась вниз по похолодевшей щеке, за ней еще одна. Мацумото хотела сказать хоть слово, но вместе букв вырвался лишь крик. Затравленный, полный боли, мучений и агоний. Реацу Гина исчезла, вместе с чем-то внутри Рангику.

***

      Усилиями Киры получалось поддерживать Хинамори и Ибу в стабильном состоянии, только вот Изуру удерживал целебное кидо последними усилиями. Некоторые участники сражения, насколько он знал, отправились в настоящую Каракуру вслед за Айзеном и капитаном Гином. Изуру было неспокойно, он ни черта не знал о том, что происходит вне его купола, что происходит с Мацумото, которая убежала в неизвестном направлении, и что стало с его бывшим капитаном.       Он чувствовал себя в настоящей клетке и не знал, куда ему деться. Все надежды были на временного синигами Куросаки Ичиго, что оставался последней надеждой для Готея, но гарантий, что ему удастся одолеть Айзена не было.       Внезапно, Кира почувствовал удар под дых, будто кто-то со всех сил выбил воздух из легких. Реяцу, некогда очень близкая, которую он в той или иной степени чувствовал исчезла. Исчезла на совсем. Капитан Ичимару умер. Сознание и зрение поплыло, наступил беспросветный мрак и оглушающая тишина.