To Their Hearts Content

Тепло. Голая кожа Хальсина была такой тёплой на фоне кожи Тав. Его кожа напоминала печь, нет — очаг. Их разделяла только её одежда — Хальсин уже давно отказался от своей, когда ночевал с ней на одном спальнике, — и тепло и комфорт от соприкосновения кожи к коже были неизбежны. Впрочем, Тав и не думала сбегать. То, что Хальсин и Астарион убедили её спать в одном лишь белье, было одним из лучших решений, которые помогли ей принять любовники. Аромат дерева и трав, покрывавший кожу Хальсина, почти перебивал запах Астариона в его палатке. Мягкие движения тёплых пальцев по бёдрам под тканью нижнего белья убаюкивали её и усыпляли. Тав планировала бодрствовать до возвращения Астариона с охоты, уверенная, что ему понадобится ещё немного, чтобы насытиться. Местность, где располагался лагерь, была вполне пригодна для охоты на любую добычу, но ничто не могло удовлетворить его так, как её собственная кровь. Тав стремительно проигрывала борьбу со сном. Это была единственная борьба, которую она, казалось, проигрывала в последнее время. Её любовники были слишком искусны в том, чтобы заставить её спать. — Ммм, Хальсин. — Да, сердце моё? Его голос был наполнен лаской и тем низким урчанием, которое обычно даёт сон. — Нельзя засыпать, чтобы Астарион смог поесть, — невнятно пробормотала она. — Уверен, он не станет возражать, если ты уснёшь, — тихо ответил он. — Но тогда он не будет есть, — проскулила Тав в ответ. И правда. С тех пор как он впервые кормился от неё — точнее, попытался, — Астарион отказывался есть, если она не бодрствовала и не давала согласия. Это было мило, хоть и немного раздражало, когда она говорила ему, что совсем не против. — Ты такая добрая и отзывчивая, дорогая, — похвалил Хальсин, прижимая её к себе. Он зарылся лицом в волосы Тав. — Ммх… Воцарившуюся тишину нарушил лёгкий шелест открывающейся палатки. Полуприкрытым глазам Тав предстала красота Астариона, освещённого лунным светом, когда он вошёл в их райский уголок, отгороженный от остального лагеря. Волосы его словно светились. — Время перекуса? — спросила Тав, слишком уставшая, чтобы правильно сформулировать свои мысли. Тав не заметила озорной улыбки, расплывшейся по лицу Астариона, когда он ответил: — Да. Я ужасно голоден, дорогая. Холодные пальцы приподняли её голову, позволяя Астариону впиться в её губы. Он нахально покусывал её, срывая дыхание. От холода её пухлые губы так сладко покалывало, что она задыхалась от нехватки воздуха. Пальцы оставались на её подбородке, не позволяя высвободить рот. Другая рука запуталась в её волосах, не оставляя ни дюйма пространства между их головами. Они подходили друг к другу, как кинжал и ножны. — Зрелище столь прекрасно, что перехватывает дыхание, сердце моё. Твёрдое прикосновение к её заднице дало понять, что Хальсину очень нравилось это зрелище. Как только Тав превратилась в грязное месиво из слюны и припухших от поцелуев губ, её отпустили. Страстный любовник-вампир продолжал пожирать её тело. Шипя, он присосался в том месте на шее, откуда обычно пил, не желая повреждать кожу. Тав чувствовала, как быстро формируется засос. Осторожное касание клыков к шее заставляло её клитор пульсировать в такт биению сердца. Её слабые стоны наверняка скоро услышат остальные. Щёки раскраснелись, а губы стали ещё более аппетитными. — У меня есть свиток тишины рядом с постелью, Астарион. Возможно, он понадобится нам, если мы не хотим, чтобы остальные, в беспокойстве за её здоровье, заглянули к нашей прекрасной Тав, пока она кричит так громко от удовольствия. Закатив глаза, Астарион быстро схватил свиток и стал читать заклинание. Подразнив друида, он безупречно его использовал. — Как всегда, готов к разврату, а? Опытные, ловкие пальцы провели по её белью, пока не нашли идеальное место на клиторе, надавив двумя пальцами. Она выгнулась под Хальсином, наслаждаясь восхитительным прикосновением. На смену желанию спать пришла потребность в Астарионе. — Тск, тск. Непослушная девочка… подвижная. Хальсин, будь добр, придержи её, ладно? Прижатая к друиду, она захныкала от такой силы. Пальцы Астариона, не двигаясь, ещё сильнее вдавливались в её клитор. Все попытки добиться хоть какого-то трения были безнадёжны. Хальсин стиснул её очень крепко. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце, — поддразнил он. — Прямо здесь, на кончиках моих пальцев, Тав. Оно бьётся так быстро, словно маленькая пташка, стремящаяся улететь. Опытные пальцы плавно пробрались под слегка влажную ткань её белья. Холодное дыхание Астариона, когда он прижался губами к её щели, вызвало дрожь. Он начал с лёгких дразнящих прикосновений. Лёгкие поцелуи, которые не приближали её, а просто удерживали на краю пропасти. Поцелуй за поцелуем. Он даже не провёл языком по своим губам, когда целовал её клитор. После десятков поцелуев она увлажнилась… Звук. О боги! С каждым дразнящим поцелуем возбуждение нарастало, и тело на него отвечало. Она захлёбывалась от желания. Звук был таким влажным и грязным... Поцелуи опустились ещё ниже. Они больше не задерживались на её клиторе, теперь они сосредоточились на её незаполненной дырочке. Сжимающейся вокруг пустоты. — У неё самая красивая дырочка, которую ты когда-либо видел, не так ли, Астарион? Она захлебнулась сбившимся дыханием. И от слов, и от короткого лизания её намокшей киски. Чужой нос провёл по чувствительному узелку. Его щёки, губы и нос блестели, покрытые явными следами её наслаждения. Бельё быстро порвалось по слабому шву, и его можно было использовать только как тряпку. Она вытерла им его лицо, а затем откинула в сторону. — И самая милая, — согласился он. Румянец смущения от её реакции перешёл со щёк на грудь, заставив застонать. — Не нужно стесняться естественных реакций своего тела, они — дар природы, которым мы должны наслаждаться! Ей хотелось зарыться лицом в грудь Хальсина, но он не позволил ей спрятаться от них. Вместо этого он впился в её губы. Наклонив голову, он обнажил её шею, которую Астарион наградил быстрым поцелуем, прежде чем вернуться к своему пиршеству. Небрежные поцелуи заглушили её стоны, когда губы Астариона впервые сомкнулись вокруг её клитора. Он искусно ласкал её, пока Тав не стала просить и умолять. Только тогда он проявил милосердие, но не то, которого она жаждала. Он оставил её на грани блаженства, тело содрогалось от потребности. От желания. — Пожалуйста, — произнесла она срывающимся голосом, сорванным от криков наслаждения. — Я всё ещё голоден, дорогая. Если я позволю тебе кончить, то не остановлюсь, пока не насыщусь. — Пожалуйста, Стар. Он с любовью заправил её волосы за ухо, замечая её милый отчаянный взгляд. — Хорошо, Тав. Я дам тебе всё, что хочешь. Просто лежи и принимай это, дорогая. Он подтянул её ноги к себе, и Хальсин понял его молчаливую просьбу. Колени Тав были подогнуты, ступни подтянуты к туловищу. Хальсин приподнял её и раскрыл. Затем он снова припал к ней. Губы прижимались к её губам, грязные звуки наполнили палатку. Астарион был неумолим. В животе зародилось тепло, перед тем как вырваться наружу. Тепло и удовольствие заполнили её, распространяясь по всему телу, пока она не стала горячей и не могла говорить. Она дико тряслась в их объятиях, когда кончала. И, как и обещал, Астарион не остановился. Продолжая лизать и сосать, он поглощал её целиком. Возбуждённые крики срывались с её губ, пока она продолжала течь. Казалось, он продолжал это делать часами. Пока она снова не кончила с болезненным криком. Она беззвучно плакала, а он всё никак не мог успокоиться. Мгновением позже она опять была близка. Тело её было измождено. Его нос продолжал касаться её клитора, а рот оторвался от её тела. Губы переместились в сторону… Боль. Затем наслаждение заполнило её и ещё раз подбросило к краю. Она закричала. Бессвязные звуки. Хальсин вытирал пальцами её слёзы. Теперь Астарион держал её крепко. Холодные пальцы грубо впивались в кожу. Не позволяя добыче ни на дюйм отодвинуться от его губ. Он кормился от неё всего минуту или две. Осторожно спустив её ноги, он снисходительно поцеловал яркие следы укусов на её бёдрах. Подползая к её телу, Астарион навалился на неё, как тяжёлый груз. — Ты в порядке, дорогая? Голос его звучал тихо, обеспокоенно. — Я в порядке… — Тав едва могла выговорить слова. — Открой, душа моя. Повинуясь, Тав мгновенно открыла рот, высунув язык в покорной истоме. Астарион рассмеялся, когда Хальсин положил ей на язык ягоду и попросил закрыть рот. — Хоть на что-то это чёртово заклинание годится! Улыбаясь ему, Тав обхватила его руками. Засыпая, она продолжала игриво дразнить своих любовников.