Я вашу моду

Клин клином вышибают, а если не вышло, то бьют в печень. Сай прекрасно помнила, почему стала бояться хищников. Эти воспоминания врезались в её сознание, напоминая о себе каждую ночь. Алые капли крови стекали по мягкому, детскому лицу, пятная мех багрянцем. Глаза хищника горели диким голодом, а челюсти вгрызались в мягкую плоть, сминая её, отрывая, разрывая, пытаясь утолить свой голод. Серая шерсть убитого зайца липла к зубам, но он не замечал, или ему было всё равно. Детей в приюте кормили плохо. Вечно не хватало еды, но даже тогда голод не превращал её в такое чудовище. Не заставлял раздирать чужую плоть с таким наслаждением. Она помнила, как замерла тогда, сжавшись в уголке, чувствуя, как с каждой секундой кровь в её венах становится всё ледяней. Никто не остановил его. Никто не вмешался. Они просто смотрели. Сай до сих пор чувствовала этот страх. Липкий, удушающий, сковывающий движения. Она выросла, научилась с ним жить, научилась быть хладнокровной. Но одно её по-настоящему пугало — вытянутый зрачок. Он напоминал ей о той ночи, о чужих алых глазах, о чужом наслаждении охотой. О том, что даже среди людей звери встречаются чаще, чем хотелось бы. Это была абсолютно безумная и нелогичная выходка. Она знала, что чужое терпение и так было на исходе, но всё равно решила попытать удачу, вырвать ещё немного времени, чтобы передумать, чтобы найти выход. Глупая надежда, но всё же надежда. Она понимала, что сидит перед хищником. Те самые белые змейки, что теперь нетерпеливо шипели, предупреждая её: они не видели в ней собрата, только добычу. Маленькую серую мышь, затерявшуюся в этой пещере. В последний раз, когда она встретилась с Саннином, она украла у него ломтик хлеба. И не съела. Не позволила себе даже откусить, а просто передала своему компаньону. Как будто это могло что-то изменить. Как будто она могла убежать от страха. «Научись думать» — тогда сказал он. Но вот она снова сидит напротив этих жёлтых глаз, в этой мрачной, давящей пещере, где воздух казался тяжёлым, застоявшимся. Холод пробирался под кожу, но настоящий холод был у неё в груди, тот самый, что наступает, когда ты понимаешь: пути назад нет. Саннин выглядел довольным. Он не испытывал страха, тревоги — ему это неведомо. Он просто сидел и смотрел. Наблюдал за ней так, будто она интересный зверёк, решая, стоит ли он того, чтобы играться с ним. Он даже язычок высовывал, пробуя воздух. Будто ребёнок. Но она знала: он не ребёнок. Он был зверем. И звери редко отпускают добычу. Благо, она не добыча, просто игрушка. — Господин Шимура просил передать сообщение, — змей привычно закатывает глаза на эту фразу. Да, он сбежал из-под надзора Корня, стал отступником и всё остальное, но никто не говорил, что Корень перестал осуществлять надзор за своим человеком. Единственное, что сдерживает её от попытки устранить очередного предателя, это знание, кто именно вынудил его покинуть деревню. Проще говоря, она должна попросить прощение за то, как они безрассудно потеряли одну из своих боевых единиц, но вместо этого она лишь послушно ожидает чужой реакции. Прекрасно зная на горьком опыте, что Корневикам запрещено совершать лишние движения при переговорах с нервными шиноби. К тому же, он просто покинул деревню, понимая, что она его душит, но не покинул сам Корень. Сай прикрыла глаза: вроде недавно она даже видела свитки о заданиях наставника. Да и его дозновальщиков теперь даже тронуть не могли, даже припугнуть! Их же капитан ушёл. Ками, как же ей хотелось, чтобы Шинигами ему голову откусил за тех паршивцев. — Господин Шимура понимает, что заигрывает с Шинигами? — казалось бы, дай собеседнику волю и он собственными руками убьёт их общего пленителя. Вся ирония была лишь в том, что именно змей позаботился о чужой безопасности, и теперь убрать Данзо будет даже затруднительней, чем вновь организовать нападение на Коноху. Иногда ей казалось, что они так флиртуют: змей ведёт себя высокомерно, а старейшина его балует. Сай поперхнулась от своих же мыслей, с опаской смотря на змея… Придёт же в голову такой бред. Она закрывает глаза на чужое отчаянное шипение. Стоило признать, что компания учёного впервые дала ей возможность отдохнуть на миссии. А это было восхитительно, особенно прохлада от пещеры и чужое змеиное шипение ещё детёнышей, что боялись выползти на свет, дабы обнюхать незнакомцев. Она бы с удовольствием уснула. — Мой Господин прекрасно знает о вашей проблеме и милостиво… — чужая поднятая рука прерывает поток насквозь лживой речи. Как бы Корень не нуждался в мозгах, но своих бывших товарищей они всегда жестоко уничтожали. Исключений, к сожалению, не было. Да, тебе могли помочь выжить в организации, даже прикрывать твои косяки, но только до тех пор, пока ты бы не захотел видеть в своей жизни больше солнца. — Это не вернёт их в деревню, — девушка на чужое замечание лишь пожимает плечами. Её дело лишь доложить, что доступен вариант более быстрой и безболезненной смерти вместо охоты, но кто ж она такая, чтобы склонять человека к выбору? — Мы скоро прибудем к вам в гости, Орочимару-сама, — она привычно склоняется в поклоне, зная, что в этом давно нет смысла, но ей не хотелось рушить такие странные взаимоотношения с тем, кто однажды спас её бесполезную жизнь. Змей фыркает и треплет её по волосам, отдавая свиток с местоположением базы, где находился Учиха, а после быстро уходит. Она же падает на колени, пытаясь отдышаться, а после — разрешить змеям себя покусать, создавая видимость пережитого боя… Сай судорожно раскрывает свиток, доставая оттуда и сразу пряча лекарство для брата. Конечно, ей придётся за все заплатить, но пока змей молчит. Возможно, всё ещё помня, кто помог его шиноби, а после и ему самому сбежать во время нападения на Коноху. Когда она возвращается в лагерь, то падает на спину и шипит на Сакуру, которая из-за чего-то переживала. Её глаза пытаются найти Сэмпая, но около костра лишь Наруто, который виновато смотрит на нее. — Прости, что позволил ему тебе навредить, — Сай закусывает губу, чтобы не уточнить, за какой именно случай у неё просят прощения. Кьюби же не раз пытался её загрызть. — Ямато-семпай ушел искать тебя, но думаю, он скоро вернётся, — Сакура будто игнорирует атмосферу, и до неё доходит… Она все ещё мокрая, грязная и вся в ссадинах и синяках от падения. Должно быть, она выглядит слишком жалко. Сай лишь кивает, а после осторожно подползает к костру. Пока ещё есть время, она вновь перебирает свои запасы, понимая, что ничего не изменилось, и в бою она вновь балласт. Дети не шумели, лишь тихо шептались, а после вошли в дом, когда пришёл расстроенный Семпай. — Цела? — она отрицательно махнула головой, сильнее сжимая свои свитки. Она не была ни цела, ни в порядке. Только не тут. Ей хочется домой, к Шину и к их коту. Снова слушать глупые шутки брата и то, что их когда-нибудь отпустят. — Удалось что-то выяснить? — Сэмпай кивает, подтверждая, что им раскрыли местоположение базы, якобы неосознанно, но они оба понимают, что их ждут. — Он как обычно? — наставник не договаривает, да и она сама понимает, о чём речь, и просто кивает. — Саннин все ещё считает меня провальным экспериментом.