Я вашу моду

Где-то вдалеке раздавались голоса, приглушённые, смазанные, будто сквозь толстое стекло или из-под воды. Капала вода, ритмично, размеренно, с тихим всплеском ударяясь о поверхность, не вызывая волн в стоячем мраке. Где-то что-то двигалось, но не спешно, не в панике, а медленно, неторопливо, словно знало, что жертва уже не вырвется.   Её лёгкие жгло, в груди разрывалось пустое, отчаянное желание вдохнуть, наполнить себя воздухом, избавиться от этой боли. Но губы были плотно сжаты, руки не слушались, а тело тянуло вниз, в глубину, в вечную, холодную пустоту. Вокруг только вода, тёмная, бездонная, ледяная, цепляющаяся за кожу, проникающая в волосы, скрывающая мир наверху.   Она не кричала, не боролась, не пыталась вырваться – она уже знала, что это конец. Она уже видела, как меркнет свет над головой, как исчезают звуки, как даже страх становится ненужным. Она уже понимала, что всё кончено.   И вдруг – удар.   Резкий, пронзающий, словно кто-то вырвал её из воды, выбросил обратно в реальность.   Вдох.   Глубокий, болезненный, полный свежего, пронзительно холодного воздуха, хлынувшего в пустые лёгкие.   Рядом гремел гром, где-то ударяли капли, хлестали по коже, по камням, по листьям — по всему, что было вокруг.   Она лежала на земле, на сырой, размокшей, остывшей после дневного зноя, и дождь хлестал её в лицо, загоняя обратно в мир.   Не вода вокруг.   Не бездонная темнота.   Не бесконечное падение в пустоту.   Теперь это был воздух, небо, реальность, пропитанная запахом мокрой травы и свежей грязи.   Она дрожала, пыталась понять, где находится, пыталась вспомнить, что произошло, но разум отказывался связывать кусочки воедино.   Последнее, что помнилось – холод воды, бесконечная глубина, лёгкое покалывание в пальцах от нехватки кислорода.   Но теперь она дышала. Теперь она снова здесь.   Только вот…   Здесь – это где?   Мир вокруг был незнакомым, странным, чужим, будто вырванным из книги или сна, который был слишком реален. Гром снова разрывал небо, вспышка молнии осветила силуэты деревьев, камней, какого-то далёкого храма, утерянного во тьме.   Она поднялась на дрожащих руках, с ужасом осознавая, что это не сон, не иллюзия, не забытый миг на грани жизни и смерти. Это было новое начало. Или конец – теперь уже сложно сказать.   Тензо почувствовал движение прежде, чем осознал его. Что-то маленькое, тёплое, дрожащее прижалось к его бедру, цепляясь за ткань. Он не сразу понял, что это – инстинкт, привычка, память о прошлом, которое никогда не отпускало.   Сай неосознанно сжалась во сне, сильнее прижимаясь к нему, будто ища защиту, которой у неё никогда не было. Но в этот раз, даже в его присутствии, её дыхание оставалось сбивчивым. В этот раз она не смогла успокоиться.   В её сне не было тепла, только бесконечная, ледяная дорога, уводящая в темноту. Она не помнила, сколько шла, сколько часов или дней её ноги месили пыль, но каждый шаг давался с трудом.   Детские ноги ныли от усталости, грязные сандалии давно протёрлись, оставляя следы босых пяток на холодной земле. Сколько ей тогда было? Семь? Восемь? Она не помнила.   Всё, что оставалось в памяти – это безмолвный, давящий страх и осознание, что идти назад некуда.   Она шла, не зная, куда — просто двигалась вперёд, потому что остановка означала смерть. Живот болел от голода, губы потрескались, ладони были в ссадинах от того, как она пыталась удержаться на ногах. Темнота давила со всех сторон, деревья казались чудовищами, чьи тени тянулись к ней, чтобы утащить обратно в пустоту.   Но хуже всего был холод.   Он пробирался под кожу, заполнял лёгкие, жил в костях, делая каждый шаг болезненным, но необходимым.   Когда вдалеке замелькал слабый, дрожащий свет, она не сразу поняла, что это.   Её глаза привыкли к темноте, и первое, что пришло в голову – это не спасение, а опасность.   Но ноги уже двигались сами, тянули её к этому теплу, к отблескам пламени, к обещанию чего-то, что могло дать надежду.   Только она ещё не знала, что этот огонь принесёт ей не облегчение, а понимание, которое станет для неё новым кошмаром.   Она остановилась, спрятавшись за деревом, наблюдая, как в свете костра сидели люди.   Мужчины в масках, с символом на спине: шиноби Конохи.   Она не знала тогда, что это значит.   Не знала, что это за деревня, кто эти люди, опасны ли они или наоборот, могут ли они помочь.   Но позже, намного позже, ей объяснили, что это были её «товарищи», что это был её «дом».   И от этого становилось только хуже.   Её тело дрожало, пальцы сжимали край рукава: грязные, холодные, едва способные двигаться.   Она хотела выйти, хотела сказать что-то, но язык не слушался, мысли путались, страх не отпускал.   А потом один из них заметил её.   — Ребёнок? Здесь?   Голос был удивлённым, но не враждебным. Другие шиноби повернулись, их взгляды впились в неё, изучая, оценивая, решая, что с ней делать.   И тогда она поняла. Что ей уже некуда идти.   Что всё, что осталось – это эти люди, этот костёр, эта деревня, которой она не принадлежит. Что теперь ей не позволят просто исчезнуть.   — Ты откуда, девочка?   Она не ответила.   Только закрыла глаза, чувствуя, как тепло костра касается её кожи, но не проникает внутрь.   Внутри было только холодное, бесконечное, ледяное одиночество.   Которое, как оказалось, не покинет её даже через много лет.   В настоящем Сай вздрогнула, просыпаясь, чувствуя, как что-то удерживает её в реальности. Тёплая рука на её голове, медленное, ровное дыхание рядом.   Тензо не сказал ни слова. Просто остался рядом, давая понять, что она больше не одна. Но даже теперь, даже спустя столько лет, она не знала, правда ли это.   Сай смотрела на Тензо, и впервые в её взгляде не было привычного спокойствия. Впервые вместо пустой, ровной маски на её лице читалась эмоция, которую она даже не осознавала до этого момента.   Обида.   Она не думала, что когда-нибудь сможет её почувствовать, не думала, что вообще способна на такое. Но сейчас осознание билось в висках, в груди что-то сжималось, дыхание становилось тяжёлым. Потому что теперь ей больше не нужно было притворяться.   Она понимала, что её задело.   — Ты бросил меня.   Слова сорвались с губ почти шёпотом, но в этой тишине они прозвучали громче, чем крик. Девочка закусила губу, пытаясь удержать себя от дальнейших слов, но они уже вырывались наружу.   — Ты просто… оставил меня.   Тензо не вздрогнул, не отвёл взгляда, не стал отрицать. Он просто протянул руку и мягко закрыл её глаза своей ладонью, не давая смотреть на него.   — Я пытался вернуться и забрать тебя.   Тепло его пальцев касалось её кожи, и это было самым ужасным. Потому что он был здесь. Потому что он не ушёл, не оттолкнул, не отвернулся.   Потому что он говорил правду. Но правда была слишком поздней.   Сай не дрогнула, не убрала его руку, не попыталась сбросить это касание. Она просто сидела, чувствуя, как внутри всё снова становится пустым.   Как гнев уходит, как обида растворяется, оставляя после себя только осознание.   — Но ты не смог.   Тензо молчал, его ладонь всё ещё закрывала её глаза, но теперь он уже не пытался ничего объяснить. Потому что они оба знали, что это не изменит прошлого.   Потому что они оба знали, что эта пропасть между ними останется навсегда. Потому что он действительно ушёл. И она действительно осталась одна.   Тишина между ними стала невыносимо давящей, густой, заполняющей каждый уголок комнаты.   Сай ощущала, как пальцы Тензо касаются её кожи – его ладонь всё ещё закрывала её глаза, как будто он пытался спрятать её от чего-то.   От чего? От реальности? От прошлого? От самой себя?   Но больше всего её злило не это. Злило то, что он молчал.   — Тензо, ты не смог… или не захотел?   Её голос дрогнул, и она сразу же возненавидела себя за это. Она не должна была позволять чувствам брать верх. Она не должна была звучать так, будто ей не всё равно.   Но в этот момент она не могла контролировать себя. Ладонь на её лице замерла.   Ещё секунда тяжёлого, болезненного молчания, прежде чем он медленно убрал руку, позволяя ей снова посмотреть на него.   Его взгляд был тяжёлым, слишком честным, слишком полным той правды, которую она не хотела слышать.   — Я…   Он осёкся, как будто слова не желали выходить наружу. Сай почувствовала, как внутри что-то сжалось. Потому что он колебался. Потому что он не мог дать ей мгновенный ответ. Потому что он действительно не был уверен.   — Ты не смог или не захотел? — её голос стал тише, почти шёпотом.   — Я не смог.   Она тяжело выдохнула, чувствуя, как пульс отдаётся в висках.   — Не смог?   Она покачала головой, сжимая пальцы в кулаки.   — А может быть, просто не захотел? Может, тебе было проще оставить меня там, чем рисковать?   Тензо не отвёл взгляда, не отвернулся, не стал отрицать. Но в его глазах мелькнуло нечто похожее на боль.   — Я пытался.   — Ты должен был сделать больше, чем просто пытаться.   Он напрягся, его плечи слегка вздрогнули, но он не ответил сразу. Сай ощущала, как что-то разрывает её изнутри, что-то, что она долго держала запертым.   Всё это время она пыталась не думать об этом.   Не вспоминать.   Не злиться.   Просто смириться с тем, что её бросили.   Потому что смирение – это единственное, что позволяло ей продолжать двигаться вперёд.   Но теперь она не могла больше прятаться за маской безразличия. Теперь она видела его перед собой — живого, настоящего, того, кто должен был забрать её. И кто не забрал.   — Я не смог, Сай.   — Но я ждала.   Он вздрогнул, едва заметно, но достаточно, чтобы она это заметила.   — Я ждала, что ты вернёшься.   Слова застряли в горле, но она всё равно их произнесла.   Она ждала.   Она каждый день думала, что вот-вот услышит его голос, что вот-вот увидит знакомую фигуру в дверях.   Она верила, что её не бросили.   Она убеждала себя, что это всего лишь вопрос времени.   Но он не вернулся.   И однажды она перестала ждать.   — Я ждал тоже.   Тензо говорил тихо, но каждое слово било сильнее, чем кунай в сердце.   — Я ждал момента. Ждал, когда смогу тебя забрать. Ждал, что мне дадут шанс.   — И что?   Сай горько усмехнулась.   — Не дали? Или ты просто перестал пытаться?   Он не ответил.   Потому что настоящий ответ она уже знала. Ему дали бы шанс, если бы он этого хотел. Но он не захотел.   Тишина между ними стала невыносимой. Сай ощущала, как дрожат пальцы, но не от страха, а от чего-то большего – от разочарования.   От понимания, что ей некого винить, кроме себя. Она думала, что он вернётся.   Но не он её подвёл.   Она сама себя подвела, поверив в то, что была кому-то нужна.   — Скажи хоть что-то.   Он поднял голову, и в его глазах было всё – сожаление, вина, усталость.   Но не оправдания.   И это было хуже всего.   Потому что если бы он попытался оправдаться, она могла бы его ненавидеть.   Но он не стал.   Он просто позволил ей знать правду.   — Я не смог, потому что был слаб.   Этого она не ожидала.   Она ждала любой лжи, любого объяснения, но не такого. Был слаб.. Что ж, она уже знает одного слабого глупца.   — И теперь я могу только сказать тебе… прости.   Но она не хотела его прощать.   Потому что если она простит, то что останется? Только осознание, что её никто не спасёт, если она не спасёт себя сама. Сай отвела взгляд, сглотнула, медленно встала.   — Твоё «прости» мне не нужно.   Тензо молчал.   Но его молчание было громче любых слов. Сай не хотела смотреть ему в глаза, но её тело не слушалось – пальцы дрожали, дыхание сбивалось, а в груди застрял ком, который она не могла проглотить.   Она никогда не позволяла себе слабость. Но сейчас внутри всё кипело, пульс бился в висках, а слова вырывались сами собой.   — Ты даже не попрощался.   Тензо закрыл глаза, но не отвёл голову, не отвернулся, не попытался уйти.   Он слушал.   И это бесило её ещё больше.   — Ты просто ушёл.   Её голос дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемого гнева, от обиды, которую она так долго прятала внутри.   — Прекрасно зная, что значит в Корне пропажа.   Она чувствовала, как сжимаются его пальцы, как он напрягается, но продолжала.   — Я была уверена, что тебя убили.   Тензо резко вдохнул, словно эти слова ударили его сильнее, чем кунай в грудь.   Сай знала, что в Корне не бывает «пропавших».   Если кого-то не становилось, его либо уничтожали, либо использовали в чём-то ещё. Никто не исчезал просто так. И если он не вернулся, значит, он умер.   Она годами верила, что его больше нет.   Что его схватили, пытали, что он где-то там, в темноте, истекает кровью, сотрясается в агонии. Что он знал, что она ждала его, знал, что она смотрела в дверь, знал, что её колени стирались в кровь, пока она стояла на них перед человеком, который мог дать ей ответ.   Что она сломала пальцы о стену в отчаянии, проклиная себя за то, что не смогла ничего сделать.   А потом он стоял перед ней – живой, здоровый, целый. И всё оказалось ложью.   — Ты знал, что я буду думать, что ты мёртв.   Он не ответил. Потому что это была правда.   — Ты знал, но всё равно ушёл.   — Сай…   Она резко шагнула вперёд, встала так близко, что могла слышать, как тяжело он дышит.   — Почему?   Он наконец посмотрел на неё, и в его глазах она увидела что-то, что не могла понять.   Но понимание ей было не нужно.   Ей был нужен ответ.   Но она его не получит.   — Я не мог остаться.   Сай усмехнулась – коротко, горько, без радости.   — А сказать мне ты тоже не мог?   Он открыл рот, но закрыл его снова, так и не найдя слов. А Сай почувствовала, как пустота внутри становится ещё глубже.   — Ты должен был сказать мне.   Тензо не нашёл, что ответить.   И в этот момент она поняла – ему было стыдно. Но стыд ничего не менял.   Она смотрела на него, и перед глазами вставала та комната, в которой она сидела тогда – одна, сломанная, в полной тишине. Тот день, когда она поняла, что никто за ней не вернётся.   — Я тебя ждала.   Эти слова были почти шёпотом, но Тензо дёрнулся, как от удара.   Сай вдохнула, разжала пальцы, чувствуя, как ярость постепенно сменяется ледяной усталостью.   — Но больше не жду.   Она развернулась.   И ушла.   Оставив его ровно в той пустоте, в которой он оставил её когда-то.   Сай ушла в лес, не разбирая дороги, позволяя гневу, обиде, отчаянию вырваться наружу, пока ещё можно.   Пока ещё никто не видел. Пока ещё можно было дышать свободно.   Она понимала Тензо. Понимала, что он не мог поступить иначе, что у него был приказ, что он, возможно, даже сожалел. Но легче от этого не становилось.   Она была ребёнком, когда он ушёл. И осталась одна.   Каждый день она искала знакомый силуэт среди шиноби. Каждую ночь думала, что, может быть, он вернётся.   Каждый раз убеждала себя, что он просто где-то рядом, что он просто выполняет задание, что ему просто пока нельзя говорить с ней.   Сай рухнула на колени в глуши леса, вцепилась пальцами в траву, стиснув зубы, пытаясь удержать крик, который рвался из груди.   Она ненавидела его.   Она любила его.   Она хотела ударить его.   Она хотела, чтобы он просто объяснил, почему так поступил.   Сай не плакала. Слёзы были слабостью: ненужной, бессмысленной, глупой.   Она и так дала себе слишком много воли, позволила эмоциям выйти наружу, и теперь чувствовала, как от этого тошнит.   Как будто её кожа стала чужой, как будто воздух больше не проникает в лёгкие, как будто мир снова стал враждебным. Она выдохнула, резко, прерывисто, и поднялась с земли, стряхивая грязь с ладоней.   Всё.   Достаточно.   Она обернулась, глядя в сторону, откуда пришла, но в глазах всё плыло.   Деревья сливались воедино, мрак сгущался — казалось, что лес давит на неё, затягивает обратно в темноту.   Но темнота не страшна.   Она привыкла.   Она родилась в ней.   Она стала её частью.   «Ты не смог… или не захотел?»   Сай снова вспомнила эти слова, как лезвие, вонзившееся в прошлое, разрывающее его на куски.   Она не должна была это говорить. Она не имела права требовать ответов. Потому что какая теперь разница?   Тензо не вернулся.   Он оставил её в этом мире одну, позволил ей стать тем, кем она стала, позволил пройти через то, через что она прошла.   И теперь, даже если он сожалеет… Это ничего не изменит.   Но тогда, на похоронах Сарутоби Хирузена… Она всё ещё надеялась.   Толпа стояла молча, только дождь создавал шум, срываясь с крыш, стекая по одежде, промачивая землю до самых корней. Все были в масках, но она узнала его сразу.   Слишком прямая осанка, слишком ровные движения, слишком знакомая фигура, которую невозможно было забыть. Она не помнила, как дышала в тот момент.   Как моргала, как вообще существовала, когда увидела его – живого, целого, стоящего так близко, что можно было дотронуться.   Два метра.   Она почти сделала шаг, почти открыла рот, почти сказала его имя. Но в этот момент он развернулся и ушёл.   Просто. Ушёл.   Сай так и замерла, не в силах понять, что только что произошло. Она ждала его, искала, надеялась, что он увидит её, что подойдёт, что скажет хоть что-то.   Но он просто следовал за своим наставником.   Как тень.   Как инструмент.   Как будто её никогда и не было.   Она смотрела ему в спину, а внутри всё ломалось, рушилось, рассыпалось, оставляя после себя пустоту.   Ту же пустоту, которая есть в ней сейчас.   Лес шумел вокруг, где-то далеко кричала ночная птица, ветер колыхал ветви, но всё это казалось ненастоящим.   Потому что настоящей была только эта безысходность.   Она больше не ждёт.   Она больше не надеется.   Она больше не верит, что могла быть ему важна.   Сай вытерла ладонью лицо, но кожа была сухой.   Нет.   Никаких слёз.   Она развернулась и пошла обратно.   Не потому, что хотела.   А потому, что другого пути нет.   Тогда, на похоронах, Сай отошла в сторону, будто хотела скрыться в тени деревьев, но её остановил чужой холодный, весомый жест.   Тяжёлая ладонь легла на её плечо, словно замок, удерживающий на месте, словно клеймо, напоминающее, кому она принадлежит.   Её пальцы судорожно сжались, тело замерло, а дыхание стало поверхностным, неглубоким. Она не дрожала, но внутри всё сжалось, как будто её бросили обратно в ту комнату, где не было ни света, ни выхода.   — Обидно, что тебя бросили?   Голос Данзо был ровным, бесстрастным, даже не язвительным – он не пытался её задеть, просто хотел увидеть реакцию.   Он не жалел её, не утешал, не пытался притвориться, что ему есть до этого дело.   Просто констатировал факт.   Сай знала, что не имела права отвечать.   Он выше.   Главнее.   Хозяин её жизни, её тела, её мыслей, её самого существования. Но в этот раз, впервые, ей было всё равно. Впервые она хотела говорить.   Не потому, что ждала понимания, а потому, что молчать было невыносимо.   — У него были причины.   Слова сказаны тихо, но отчётливо.   Слишком прямо, слишком уверенно для кого-то, кто должен был сломаться, подчиниться, прогнуться.   — Да и к тому же…   Она сделала паузу, глядя перед собой, но ощущая его взгляд затылком.   — Вы его отпустили.   Данзо замер, но не убрал руку, не изменился в лице. Сай не могла видеть его выражение, но чувствовала – он улыбнулся.   Тонко. Без радости.   — Винишь меня, девчонка?   Она не ответила. Потому что не знала, так ли это.   — Но я понимаю тебя.   Голос Данзо стал тише, глубже, почти задумчивым, но в нём всё равно не было тепла.   — В своё время меня тоже не выбрали.   Сай моргнула, её дыхание на секунду сбилось.   Он?   Его не выбрали?   — Отдав предпочтение другому.   Она напряглась, сжимая зубы, не желая, чтобы он увидел, что его слова задели.   — Хочешь узнать, на кого он тебя променял?   Слова пробили её сильнее, чем кунай.  Она чувствовала, как внутри всё опускается, как что-то незримое давит на грудь, лишая возможности дышать.   Променял.   Не просто ушёл.   Не просто покинул её.   Нашёл замену.   Сай застыла, чувствуя, как ледяное осознание пробирается под кожу, обжигая изнутри.   Она была заменима.   Её место уже занято.   Тензо нашёл кого-то, кого выбрал вместо неё. Кого-то, кто был ему важнее. Кого-то, из-за кого он даже не оглянулся. Она не моргала, не двигалась, не говорила. Только тишина, только холод, только давящее понимание.   А Данзо ждал.   Ждал, когда её сознание примет это, когда боль сменится гневом, когда отчаяние сольётся с яростью.   Ждал, когда его оружие станет ещё вернее, ещё слепее, ещё сильнее привяжется к Корню.   Сай не знала, что сказать.   Она просто замерла, сжимая пальцы, пока ногти не впились в ладони.   Ей нашли замену. И она должна была узнать – кто.   Данзо не убрал руки с её плеча, не сделал резких движений, не давил, не заставлял. Ему даже не нужно было этого делать.   Потому что его слова уже просочились в её сознание, как яд, пропитывая всё изнутри.   — Я дам тебе совет.   Его голос был ровным, спокойным, будто он просто сообщал ей нечто само собой разумеющееся.   — Если тебя не выбирают…   Сай замерла, затаив дыхание.   Она не хотела слышать это, но каждое слово впивалось в разум, разрезая его на части.   — … устрани других.   Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, как будто это знание уже жило в ней, просто ждало момента, чтобы проявиться.   — Докажи, что ты единственная, кто достойна этого места.   Достойна.   Сердце стучало неровно, мысли путались, но одна вспыхнула ярче остальных.   Она не хотела быть второй.   Она не хотела быть заменой.   Она не хотела быть ребёнком, которого можно просто забыть.   Сай сама того не осознавая, медленно кивнула. Не потому, что хотела этого. Не потому, что решила так. А потому, что эта идея уже пускала корни в её голове, превращаясь в единственный возможный путь.   Данзо удовлетворённо выпрямился, наконец убирая руку.   — Ты сделаешь правильный выбор.   Он развернулся, уходя, оставляя её наедине с этим решением, зная, что оно уже сделано. Сай осталась стоять в той же позе, не двигаясь, не понимая, как время вдруг замедлилось.   Её пальцы сами по себе сжались в кулаки. Её разум перестраивался, прокручивал новые сценарии, анализировал всё, что она знала.   «Кого он выбрал вместо меня?»   Она узнает.   И когда узнает – она устранит этого человека.