—

воняло. высокую худую фигуру опустили на стул. дежурный мент томно посмотрел на прапора и замер, затем в недоумении глянул на петунию в немом вопросе. – гражданский, которую носит камуфляжку с знаками без прав, или что? – нет, похуже. позови старшего. стол был уложен массивами бумаг нераскрытых дел, заявлениями. какой-то стакан канцелярский, как подставка для ручек, карандашей. разъëбанные стены, штукатурка вся посыпалась с потолка, оставив свинцовый отлив в разломах. полы больно скрипучи для тихих вкрадчивых шагов. в этих расщелинах теряется вся суть ментов, флиппи посмотрел на петунию нечитаемым взглядом – что тебя здесь держит? запах ментола и чего-то ещë непонятного, но сладкого, цветов кажется приятно щипал лëгкие. петуния встретилась с ним глазами. у обоих наклеилось что-то чужеродное, отторгаемое на диафрагму. некрозный отпечаток усталости от всего происходящего в этом мире, который вещает каждый год светлое будущее, остался всего лишь цветом неба на нижнем веке. неба, которое словно простым карандашом нарисовали.

безразличие не строено кем-то другим. лично моë какие-то шлюхи построили, вон те, которые с героиновых подвалов.

а у вас?

блять, а у нас в квартире газ.

прапор, как и петуния, разглядел что-то похожее на себя в этой коротковременной переглядке. толстый полицай вышел. флиппи задрожал в басистом смехе. – ты головой поехал? окончательно? – петуния уже понимала более менее, о чем тот сейчас думает, но до безумия не хочет в это верить. – нет, просто.. – он замолчал, сохранив улыбку. – нет, я ничего не буду говорить, ты сейчас сама все поймёшь. безвыходная ситуация.

но это же флиппи. у него всегда есть запасной план.

– здравствуйте, – этот мент был рыжим и слишком пухлым для полицейского. – здравия желаю, старший оперуполномоченный, – выдал флиппи раньше, чем петуния. ему было мерзко от этого куска человеческого фарша, его собственное эго не умещалось в рамки этого “почëтного” звания. – о как, – он сел за стол напротив прапора в удивлении. прапор, надо признать, напрягал всех в этой комнате. даже тех, кто впервые его видел. свет от лампы упал на него также, как тогда, в том самом подвале, где он потрошил мальчишку и заставил смотреть, как его ребята насилуют его сестрëнку. это зрелище пугает до сих пор, несмотря на временные промежутки, потому что флиппи сохранил эту мордашку в отпечатке белоснежной маски. из под хлопающих ресниц клыкастый ронял тяжёлый отблеск удушающего предсмертного спокойствия, как угарного газа. эффект зловещей долины пренебрегал даже охраной порядка. своеобразное плацебо – созерцать эмоцию испуга. ощущение, будто кинчик крутиться. причём ты его типа видел уже. артикуляция забулькала – порошочные зубы с вырезкой расщелинки осветили гаденькой улыбкой. на него смотришь не без содрогания, но оно где-то в глотке вместе с желанием харкнуть макротой. – за что задержаны? флиппи пожал плечами. – допрос не устроил. опер посмотрел на петунию, которая рассматривала ногти, другой рукой оперевшись на спинку стула, где сидел прапор. она вела себя безучастно и даже высокомерно по отношению к оперу. – подозреваемый в трëх убийствах, над которыми мы так долго ломали голову. – даже так? представьтесь, пожалуйста. – я не представляюсь. оперуполномоченный ошарашенно посмотрел на него, даже с гневом. – мальчик, – опер посмотрел сверху вниз. – лучше сделай, как сказали. флиппи слегка наклонил голову в бок, заглядывая в узкие глаза этой хрюкающей бестолочи. – вы меня плохо слышите? его короткие жирные пальцы подпëрли голову. – вы гражданин, который задержаны в силу подозрения. вы обязаны. – я никому ничего не обязан, – прапор вздохнул. – вы вменяем? – а вы? действительно меня не понимаете? – имя, – опер уже требовал и потихоньку выходил из себя. – я тебя могу закрыть тебя на несколько суток. “нихуя себе,” – прапор выпал. – правый карман нагрудный, достань пожалуйста, – обратился он к петунии каким-то даже убаюкивающим тоном, похожий на шëпот. петуния грузно выдохнула, выпрямилась и запустила пальцы в указанное место, нащупав там что-то вроде карточки или визитки, без понятия. достав, петуния не успела еë разглядеть – брюнет, почувствовав, что документ был изъят, изменился в голосе и зашумел с хищным змеиным укором. – швырни еë, пускай подавится, хоть раз пригодится. как только рука потянулась положить под свет невразумительную склейку бумажек, засияла глянцевое покрытие. она застыла. будто бы мир поставили на паузу. – знаете, что это? знает. через бриллиантовые глаза девушки горели заводы, здания, магистрали, леса, ларьки, бумаги, учатски правоохранительных структур. надежда утонула в иголочном ушке зрачка, как блядский титаник. в эти два яблока вместилось всë сострадание, горечь и злоба от безысходности, которые терпели в невозвратной трагедии. в моменте военному они даже показались аппетитными, захотелось прикоснуться языком к слëзной влаге, лизнуть микрокосм скорбной элегии. все мадригалы посвящены извечной вмятине в его жизни – красноволосой сопливой мерзости, которая красива настолько же, как стон электрички с комбиком. прекрасной настолько же, как горение жанны дарк. великолепной настолько же, как многомиллионная гравировка на обручальном кольце.

однако жаль, что единственное кольцо, которое она когда-либо оденет – кольцо из верëвки на шее.

и ему даже немного жаль, что на месте изнасилованной, поломанной, плюшевой флэк не оказалась петуния. почему? потому что жертва сильнее вырывалась бы, психовала, злилась. что-то промелькнуло сейчас. какое-то подобие симпатии извращенной у прапора. заставило впечатлиться искоркой падающей звезды куда-то в бездну. он удовлетворительно хмыкнул в ответ своим секундным размышлениям. опер взял идентификатор из рук петунии. казалось, прошло минуты три, прежде чем он положил еë на стол. – ну и что? военник, а дальше? – наручники снимите. она дождалась одобряющиго кивка, порывисто и злобно достала ключи, сжала руки прапора и также неаккуратно открыла на них замок. наручники с грохотом упали на пол. флиппи размял плечи, запястья, вздохнул. задрав голову, его взгляд упëрся куда-то в потресканный потолок. из внутреннего кармана он вытащил белый нажористый конверт и кинул на похуй в опера. по звуку сбившегося дыхания ему стало ясно, что сумма вполне устроила мента. зависла тишина. – если вы не доложите об этом вышестоящим, то можете забрать, – выплëвывает он с серой безжизненной интонацией. – так, н-начнём с того, что я не сч-читаю, что вы таким образом сможете – так пересчитай. опер замялся, когда эта язва повысила тон, который будто от складчатого лба отрекошетил. он буквально рыкнул. а прапор прикольно себя чувствует, несмотря на гнев. он тяжело опускает голову и складывает руки в замок. ***

даже сквозь треск агрессии ты слышишь жалобный призыв о помощи, записанный на старую камеру, корëжащая уши болью от искажëнного звука.

качество не даëт хорошо разглядеть изгрызанный трупешник ржавыми инструментами разной степени остроты.

эта фигура в сюжете, магнит для жадных глаз чëртовых садомазохистов, слишком знакомая, поражающая своим отвратом, грязью безпринципностью, неуправляемостью, она слишком хорошо знакома.

сосуд, чьи стенки снаружи и внутри обмакованы экссудатом птср, направляет револьвер на неë.

мысли шумят на репите какую-то нескладную, безумную хуету, что-то о вине, одиночестве, смерти, жажде, страхе, инструментах влияния и о владении.

ты вспоминаешь о выражениях этих синтетических, истеричных поэтов, писателей, художников, любых псевдотворцов.

любое произведение исскуства – продукт распада, в котором содержится толика самопоедания, страдания. это и заставляет любую поебень из под руки дышать и проникаться этим.

если чмошник на комедианте реально закладывает смысл в свою деятельность, значит это хуëвый комедиант.

и тут револьвер оказывается направлен на себя.

сейчас я доведу себя до точки, испишусь, устану, выйду в конечный итог, саморипнусь, выйду в бан, потом снова устану и снова решусь.

курок жмëтся.

но он не выстреливает.

*** игра продолжается. мусор пересчитывает сумму и просит петунию выйти. – я бы мог конечно замять это дело, отругать своего сотрудника, возможно даже понизить в звании за такую оплошность, ведь это не первый раз у неë такое, мог даже не составлять протокол, но.. прапор моргнул, нахмурил брови, бросил лëгкий кивок и, услышав следующее, хрипнул:”блять.” – это будет актом коррупции. кто-то узнает об этом и мне даже эта сумма не поможет. свидетель тем более имеется, я не смогу вот так спокойно принять это. – давайте договоримся? я доплачу вам, чтобы вы просто закрыли глаза на это. я же вижу, что у вас тут происходит. да кого вы обманываете вот этим страхом за свою, – он прокашлялся, – за своë место? хотите вызвать жалость? он помялся, но помотал головой. – вот именно, вы хотите просто ебучих связей, – прапор тыкнул большим пальцем себе в грудь и подмигнул, – денег и чтоб никто не узнал. я могу это дать. один раз попался какой-то сумасшедшей, которая задержала за какую-то дичь на улице, привезла сюда, а теперь утверждает, что я.. кто я? сумасшедший маньяк? вау, великолепно. без доказательств, без каких-либо показаний в мою сторону. да что вообще за бред?

ну ты уже реально слишком много себе позволяешь, чувак. ты просто знаешь, что здесь практически нет военкоматов, нет военных объектов, сюда редко приезжают действительно серьёзные дяди, а поэтому просто всучь ему эту взятку и уходи из этой гнилой халупы.

одни лицемеры кругом, боже, ну как так можно, а? вообще распоясались тут, придурки немощные. управы на вас нет. ***

она хрипит под хваткой.

– ты что делаешь, урод? <html> <head> <meta charset="UTF-8"> <title></title> </head> <body> ты что делаешь урод </body ** Process exited - Return Code: 1 ** Press Enter to termi<html> <head> <meta charset="UTF-8"> <title></title> </head> <body> ты что делаешь урод </bodyFile "main.py", line 11 она хрипит ^ SyntaxError: invalid syntax > </html>nal> </html>

– никто нас не увидит, не переживай.

<html> <head> <meta charset="UTF-8"> <title></title> </head> <body> ты что делаешь урод </body> </html> урррррррррр р рр р рр ррроооооо о о о оооооо -. .- -- .--. .. --.. -.. . -.-. .-- ... . -- -... .-.. .-.- - -..- .--. --- --.. -.. .-. .- .-- .-.. .-.- ..-- - --- .-- .- .-. .. --.- .. одддддддд. – отпусти, гнидААА1111. 11100011 10000001 10000100 11100011 10000001 10000100 11100011 10000001 10001000 01000001 01110101 01110011 01100111 11000011 10100100 01101110 01100111 01100101 11100011 10000001 10000100 11100011 10000001 10000100 11100011 10000001 10001000 11101100 10010101 10000100 11101011 10001011 10001000 11101100 10011010 10010100 01000110 01101001 01101100 01100101 00100000 00100010 01101101 01100001 01101001 01101110 00101110 01110000 01111001 00100010 00101100 00100000 01101100 01101001 01101110 01100101 00100000 00110001 00110001 00001010 00100000 00100000 00100000 00100000 11010000 10111110 11010000 10111101 11010000 10110000 00100000 11010001 10000101 11010001 10000000 11010000 10111000 11010000 10111111 11010000 10111000 11010001 10000010 00001010 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 01011110 00001010 01010011 01111001 01101110 01110100 01100001 01111000 01000101 01110010 01110010 01101111 01110010 00111010 00100000 01101001 01101110 01110110 01100001 01101100 01101001 01100100 00100000 01110011 01111001 01101110 01110100 01100001 01111000 00001010 01000110 01101001 01101100 01100101 00100000 00100010 01101101 01100001 01101001 01101110 00101110 01110000 01111001 00100010 00101100 00100000 01101100 01101001 01101110 01100101 00100000 00110001 00110001 00001010 00100000 00100000 00100000 00100000 11010000 10111110 11010000 10111101 11010000 10110000 00100000 11010001 10000101 11010001 10000000 11010000 10111000 11010000 10111111 11010000 10111000 11010001 10000010 00001010 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 00100000 01011110 00001010 01010011 01111001 01101110 01110100 01100001 01111000 01000101 01110010 01110010 01101111 01110010 00111010 00100000 01101001 01101110 01110110 01100001 01101100 01101001 01100100 00100000 01110011 01111001 01101110 01110100 01100001 01111000 00001010

– чтобы ты сейчас в участок побежала?

:)

*** – о боже. боже-боже-Боже-БОЖЕ, – флиппи схватился рукой за голову и издевательски засмеялся над полутрупом. в ответ был слышен жалобный-жалобный хрип.