Хорни Фест

Цвиркунов вздыхает и укладывает руки в специальные углубления. Следом - голову. И колодки со звонким стуком дерева о дерево закрываются. — Стоишь в колодках двое суток. Будешь думать перед тем, как воровать цветы с царского двора. — сдержанно-холодно констатирует солдат, защёлкивая замок, а ключи убирая к себе в карман. После он уходит в сторону замка. И Яков остаётся стоять. К вечеру поясница затекает, да и шея - тоже. Тяжело вздыхая, он проклинал всё на свете, а люди, проходящие мимо, кидали в него тухлые помидоры. — Ещё целый день стоять… — И целую ночь! — усмехается откуда-то взявшийся Щиголев. — Саша?! Откуда ты тута взялся?! — стоящий в колодках встрепенулся и попытался оглянуться назад, но это вызвало лишь комичные подёргивания телом. — Пришёл поддержать тебя, — Щиголев снова усмехнулся и подошёл сзади, укладывая руки на его бёдра и прижимая к своему паху. — Ты чаво делаешь?! — Яша стал всячески вырываться и брыкаться. За это он получил ощутимый щлепок по бедру. — Тихо! Нам не нужно лишнее внимание, — “мурчит” Сашка, прижавшись грудью к чужой спине и начиная по-собачьи толкаться через одежду. — Я соскучился — Прекрати..Саш, а если кто-то увидит? — член Якова рефлекторно начал подниматься. Честно? Здравый смысл ушёл куда-то, уступая место животной похоти. Не важно где они сейчас, Яше просто хотелось трахаться. — Ну и пусть видят, — шепчет Щиголев, сжимая чужие бедра крепче и шепча: — Ты ведь этого хочешь, я знаю. И я этого хочу — Саш, я..— Яша не находит слов, чтоб ответить. Всё, что сейчас он может - смешно дёргаться бедрами в стороны и шипеть о том, чтоб Щиголев прекратил. Но прекращать Саша был не намерен. Приспустив с Цвиркунова его мешковатые штаны, Щиголев проделал с собой то же самое и распределил по головке предэякулят. — Саш, пожалуйста, — просит его Яков. Что пожалуйста? “Пожалуйста, вставь мне”? Ухмыльнувшись своим мыслям, Александр вставляет ему. Сжимая чужие бедра и насаживая на свой член. Яша звучно стонет, за что получает шлепок по ягодице. Следом - ещё один. Ещё, ещё и ещё. Вместе с тем стали усиливаться и толчки бедрами, отчего Цвиркунов стал стонать громче. — Будь тише, — пыхтит ему Щиголев, вновь звучно хлопая по ягодице. — Саш..— зовёт его Яков и скуляще просит: — Потрогай его..хотя бы погладь головку..я сам не смогу И Щиголев, пройдясь поцелуями вдоль позвоночника, окольцовывает чужой член, сжимая у основания, чтоб дрочка шла туго. Эти действия вызывают у кудрявого ещё больше стонов. Он облизывает пересохшие губы и расслабляется. Колодки уже натёрли тонкие запястья. — Ну что, воришка? — обращался Саша к нижнему,— нравится это наказание? — шлепок по бедру, — знаю, что нравится — Саш, — смущённо зовёт его Цвиркунов. Зачем? Он сам не знал. Но Саша не откликается. Посильнее сжав бёдра партнёра, Щиголев вдалбливается в тело, словно трахает неживой предмет, — Сашенька! Ещё, прошу! — Я..я сейчас кончу, — пыхтит верхний и, уже не слушая Якова, изливается внутрь. Яшу же потребовалось ещё несколько минут, чтоб дойти до “финиша”