Унижение во имя любви.

Чонгук уставился на Тэхена беспокойным взглядом, как обычно смотрят на человека, чей ответ кардинально может изменить дальнейший ход их совместного существования. Конечно, он предполагал, что причиной кражи может быть печальное финансовое состояние Тэхена, который вынужден экономить на трусах, обкрадывая гардероб собственного друга. И если это так, то Чонгука глубоко ранит такое отношение Тэхена - красть, а не просить, зная, что Чонгук будет только рад помочь деньгами другу. Или, на крайний случай, новыми трусами. Там, в лифте, Чонгук осознавал, что натворил глупость, какую не исправит ни одно извинение. Но если между ними кипел конфликт, то лучше высказать друг другу все, что варилось в них последние сутки. Чонгук не был зол на кражу, ни на йоту. Он был встревожен и озадачен вопросом дальнейшей дружбы с Тэхеном. Если Тэхен не может попросить о помощи человека, которого он сам, ударяя себя в грудь, называл лучшим другом - это показатель недоверия. Или, может быть, все куда хуже, что точно ранит Чонгука, - воровство. Это далеко не первый человек, использующий власть и деньги Чонгука, но первый друг, к которому Чонгук так привязался. Поэтому он задал вопрос и требовал ответа, а не по привычке посылал подальше, навсегда блокируя вход в круг своего общения, как это было с прошлыми приятелями. Он сидел там и смотрел на мокрый затолок Тэхена, и ненавидел себя за братскую любовь, какую он питал к возможному лжедругу. Ненавидел, что задал этот вопрос. Проклинал вчерашний день, когда увидел трусы. Проклинал лифт, который и подвел его к такому вопросу, чтобы мигом отразить направленный на него гнев Тэхена и сменить роль зачинщика аварии в лифте на роль жертвы. И у него это получилось, потому что Тэхен не мог вымолвить ни слова, лишь глубоко втягивал в себя еле как поступающий в лифт воздух, стараясь успокоить свою озадаченность. Над ними нависло откровение. Скользкое, мокрое, липкое откровение, символизирующие трусы Чонгука, какие сейчас были на Тэхене. Тэхен чувствовал это вздувшееся над ними откровение, все больше и больше заполняющее лифт. Он будто вернулся в прошлое, когда отец поймал его за мастурбацией и зверски выпорол, рассказывая всем соседям о сыне, опорочившем честь фамилии в доме. "Твои дедушка и бабушка наблюдали эту картину, маленький озабоченный ублюдок!" - вспоминал Тэхен слова отца. Вспоминал красные, побитые, окровавленные губы. Вспоминал запах слюней, которые вспенились и застыли на пальцах - это, собственное, и было на тот момент главной уликой его детского порока. Он вспоминал это вязкое ощущение между ног, когда папа зверски пинал его по животу: сперма въелась в бедра, размазалась по брюкам, и весь этот процесс впитывания был в унисон с насилием отца. Вот так он ощущал себя - мокрым и влажным, испускающим запах ничтожества, он был вновь пристыжен из-за своих сексуальных пороков. - Тэхен, ты можешь мне ответить? - Чонгук все ещё пристально смотрел в глаза Тэхена, пытаясь уловить в них рациональность, а не бездушность, какую сейчас показывал Тэхен. Тэхен молчал и смотрел в дверь лифта, ожидая хоть какие-то признаки жизни в этом металлическом проеме: может появятся ноги лифтера или перекроется телом незнакомца свет, который падает прямо на Тэхена, словно рассекая его надвое, или может появятся пальцы соседа, пытающиеся открыть дверь, чтобы помочь застрявшим в лифте хулиганам. Хотя, какая ему теперь разница, если за дверью его теперь ожидает новая жизнь - без друга, без любви, без шанса на ту жизнь, в какую только-только начал впадать Тэхен, наслаждаясь счастливым временем, проведенном с Чонгуком. Все это отняли проклятые трусы, на которых и держится дружба Чонгука и Тэхена. Тэхен ухмыльнулся, осознавая всю значимость трусов. Отчасти он благодарен им. - Чонгук... Чонгук приподнял брови, приготовясь услышать ответ, от которого будет зависеть их дальнейшая дружба. - Ты мне скажешь? - вновь спросил Чонгук. Тэхен вдруг осмелился и посмотрел ему в глаза. Теперь Чонгук на его лице наблюдал ухмылку, какая бывает у безумцев. - Я могу рассказать тебе всю правду, если ты осмелишься держать свои руки под контролем, - попросил его Тэхен. Чонгук кивнул, дав согласие, но все же насторожился - что-то испугало его в Тэхене. - В общем, слушай, я был в раздевалке и собирался переписать у Шуги домашнее задание. - Так, какое это дело имеет к трусам, которые сейчас на тебе? – усомнился Чонгук. - Да слушай! – вспылил Тэхен и продолжил. – Я поднес тетрадь и ручку к твоим трусам. Честно, я даже не заметил это. Чонгук поднял левую бровь, всем видом дав понять, что слова Тэхена выглядит неубедительно. Однако старался не задавать вопросы, так как крупица веры все же его питала. - Твои трусы, - продолжил Тэхен, - были прям на скамейке, как вообще их можно так вульгарно бросить на скамью, на которой сидят? - Ты сейчас, имея такое положение, делаешь мне замечание? – улыбнулся Чонгук. - Нет, просто… Ладно, продолжим, - Тэхен собрался с мыслями, понимая, что оправдание будет звучать глупо, но все же постарался и дальше играть убеждающего человека. – Я переписывал домашнее задание, и в какой-то момент ручка перестала писать. Чонгук еле как сдерживал смех. - Знаешь, как это бывает? – спросил Тэхен. - Что именно? – ответил вопросом на вопрос Чонгук, сдерживая подступающий внутри смех. - Когда ручка не пишет? Ну, типа, вертишь ее, откручиваешь, пытаешься воздухом протолкнуть к кончику немного оставшейся пасты… - Тэхен, к чему ты клонишь? Я просто не понимаю, где связь? – Чонгук не на шутку вспылил, потому что устал слушать пустой звон, никак не относящийся к ситуации. - Да к тому, будь добр дослушать, - вспылил уже Тэхен, - что паста эта потекла на твои всратые трусы! – Последнее Тэхен придумал за секунду до сказанного. Чонгук захохотал на весь лифт. Подумать только, самая убогая причина, какая могла быть, оказалась явью. Чонгук скорее поверил бы в то, что Тэхен украл их с целью сексуального мотива: ну, может, подрочить, понюхать, надеть, притворяясь им – словом, любая причина, утоляющая жажду извращенца. Но бред с ручкой переплюнул любые предположения. Отдышавшись, он благодарно посмотрел на своего любимого друга. Его успокоила мысль, что никакие финансы не связывают сейчас их отношения. Возможно, это исключение в его жизни, и теперь он обрел настоящего друга, о чем желал ещё в раннем детстве. Папа не преграда для души, которую с сегодняшнего дня Чонгук откроет в трехкратном размере для Тэхена. - Ты же понял, что мне просто было неудобно. Я знал тебя первый день, вдруг ты треснул бы меня на глазах у всего класса, лишив последней крупицы уважения. - Нет, - ответил Чонгук, - я думал, что ты просто собирался их понюхать, наслаждаясь запахом моего члена, - Чонгук засмеялся ещё громче. - По-твоему, мне нужны были твои трусы, пропахнувшие мочой, спермой и потными яйцами? – у Тэхена ломался голос, когда он говорил о члене Чонгука. Все в его агрегате соблазняло Тэхена, даже слова, которые вроде как должны уничижать член Чонгука. Чонгук определенно был оскорблен. Смех сменился на обиженную мину, а нападающий голос переключился на убеждающий. - Ничем они не пахнут, - старался убедить Чонгук, - ну разве что кокосовым маслом. - Я знаю, - резко выстрелил Тэхен, пожалев об этом сразу же. - Ну, то есть, от тебя постоянно пахнет кокосом. Тогда я ведь этого не знал. Чонгук закинул руку на плечо Тэхена и посмотрел на него глазами, полными любови. Он любил это чувство - успокоение. Когда ты беспокоишься о чем-то, места себе не находишь, но ситуация оказывается совершенно не тем, что надумал твой мозг. Чувство расслабление сразу смягчает твои ноги, а взвинченные движения успокаиваются, и тело наконец обретает долгожданный покой. - Я даже сейчас им пахну, - продолжил Чонгук и поднял футболку. Голое тело блестело в темноте, гармонично отливаясь металлическим блеском из-за света в дверном проеме лифта. Тэхен завороженно уставился, словно греческий Бог спустился к нему с небес, даровав несчастного своим вниманием. Тело Чонгука было непростительно прекрасным. Белая кожа, на которой виднелись пупырышки от вот-вот подступающих волос, твердые соски идеальной формы, вытянутый поперек пупок, который украшал титанический пресс. Чонгук загорелся, находясь в таком положении, и, словно вымаливая, попросил Тэхена уткнуться носом в тело. - Тэхен, понюхай, не стесняйся. Тэхен засмущался, но был рад такому предложению. Он впился носом в грудь Чонгука и еле как обуздал стоны, свидетельствующие о наступающей эрекции. - Да, действительно кокос. Такой, прям, бодрящий. Даже немного терпкий, - сказал Тэхен, притворяясь серьезным и совершенно ничем не озадаченным. Чонгук заулыбался во весь рот. Его подкупали комплименты, особенно если они были связаны с его гигиеной. Немного думая, он решил укрепить дружбу ещё сильней, предложив совершенно глупую идею. - Тэхен, давай укрепим нашу дружбу? - Это как? - спросил Тэхен, готовясь к совершенно идиотской идее. - На руках, выплеснув друг на друга струю крови, которая скрестится и, вероятно, подарит нам двоим столбняк? Мы же в старом и ржавом лифте, черт бы побрал тебя... - Нет, лучше! - Чонгук поднял на ноги Тэхена и уставился ему в глаза. - Давай, теперь я понюхаю тебя! Тэхен засуетился. Он прикрыл руками свой крепкий стояк и не мог вымолвить ни слова. Просьба Чонгука веяла таким абсурдом, что Тэхен никак не мог свыкнуться с тем, что Чонгук желает прогуляться носом по его, вероятно, вспотевшему в лифте телу. Иногда Чонгук напоминал ребенка, потому что взрослый человек такое не предлагает. Взрослый человек такое, может, и желает, но точно не показывает. И какой вообще в этом мотив? Как такая глупость может укрепить их дружбу? Чего хочет Чонгук, если не испытать сексуальное удовольствие, так как запах тела в таких условиях - это отнюдь не романтично. - Что ты хочешь этим доказать? - рискнул Тэхен. - Ну, я понюхаю тебя, тем самым дав понять, что полностью погружаюсь в тебе: в твое тело, в твое сердце и мозг, - Чонгук уставился на Чимина озабоченными глазами. - Я полностью принимаю тебя как своего лучшего друга. Тэхен вопросительно уставился на Чонгука, требуя ответов на вопросы, которые он стыдился задавать. Во-первых, что движет взрослым человеком? Не аутист ли он? И как вообще можно было упустить из виду совершенно абсурдные идеи Чонгука, которые, вспоминал Тэхен, не раз проскальзывали в хронологии их дружбы? Во-вторых, не является ли Чонгук одержимым идеей заполучить настоящего друга? Богатый мальчик, совершенно не понимающий, что такое чистая, неподдельная дружба, мечтает иметь одного единственного друга. В свои 20 лет Чонгук, как анализировал Тэхен, не имеет близкого круга общения: нет друзей, которые, вероятно, знали бы о его кокосовом масле. Чонгук абсолютно абсурден в дружбе, либо просто не раз спотыкался о горечь предательства, что лучшим вариантом было закрыть все двери и не впускают в свою жизнь фальшивых людей, дабы снова не претерпевать боль от собственного доверия. И тут ему попадается Тэхен, абсолютно искренний к нему человек, и Чонгук, забыв, как строится дружба, всячески пытается принизить на своем фоне Тэхена. Так сказать, чтобы Тэхен, имея проигрышную позицию, увидел, как Чонгук принимает все его дефекты: будь то запах тела, то грязная футболка, то изношенные трусы. Приковать человека, издеваясь на ним, - это непростительное унижение, как считал Тэхен. В-третьих, почему Чонгук словно уж на сковороде - один день он мачо, не пропускающий мини-юбки, а в другой день ему приходит гениальная идея, граничащая с тупостью, - понюхать потное тело друга, дабы укрепить дружбу. Бисексуальность так и сквозила из Чонгука. - Чонгук, я не думаю, что это хорошая идея, - Тэхен почесал затылок и продолжил. - Ты понимаешь, что дружбу пытаются скрестить другими способами? Чонгук крайне был огорчен. Ему показалось, что Тэхен не хочет брать на себя такую ответственность - быть лучшим другом. - Ну, Тэхен, важно не то, что я попросил, - говорил Чонгук, словно умоляя, - важно то, что ты сделаешь это ради меня. Вдруг их разговор прервал незнакомый голос. Свет в лифте включился и мотор вновь запустил лифт, отправляя несчастных на желанный восьмой этаж. - Два мелких утырка, ещё раз увижу, как вы прыгаете в лифте, я вам ноги поломаю! - выругался пьяный лифтер. Чонгук ухмыльнулся и крикнул ему вслед: - Съешь мою жопу, хер старый! Тэхен вновь взглянул на него с прищуром, мысленно задавая себе вопросы: "Черт, может он действительно аутист?" Как только распахнулись двери лифта, ребята со спокойствием выдохнули и направились в квартиру Чонгука. Дверь была столь броской, с золотым вычурным орнаментом, что Тэхен не смог сдержаться. - Боже, Чонгук, твой папа цыган? Чонгук, до которого не сразу доходят слова, принял вопрос всерьез. - Нет, а что? - Что за дверь? - вновь засмеялся Тэхен. - А что с ней не так? Я сам ее выбирал... Тэхен вновь погрузился в мысли, подтверждая теорию о аутизме Чонгука. "Клянусь, если квартира будет украшена в подобном стиле, - думал он, - я точно запишу его в список аутистов". Чонгук открыл дверь и дал Тэхену право войти первым. Он пристально уставился на Тэхена, выискивая в мимике его лица хоть каплю удовлетворенности. Тэхен был одним из немногих, кто так приблизился к его персоне - зашел в его квартиру. Ему важно было быть гостеприимным, важно было расположить человека к себе, своим домом показать частичку себя, но, конечно, с лучшей стороны. Пока что в лице Тэхена было замечено удивление, и лишь чуть-чуть сквозило удовлетворение. Тэхен совершенно не понимал, как работала голова Чонгука. Он был книгой, которую читаешь с надменным лицом, а потом охаешь, когда действия героев оказываются совершенно непредсказуемыми; квартира была увешана портретами Фрейда и французского драматурга Эмманюэла Шмита, на дощатом поле расстилался дорогой персидский ковер, который удивительно гармонировал с восточным дизайном передней комнаты. Люстра в минималистическом дизайне, но явно в авторском стиле какого-нибудь гениального светодизайнера. "Я никогда не смогу разгадать загадку Чонгука". Чонгук уселся на диван и указал Тэхену на ванную комнату. - Можешь сходить, принять душ. Полотенце можешь взять под раковиной. Тэхен поблагодарил Чонгука и направился в ванную комнату. Открыв дверь, он вновь усомнился в адекватности Чонгука: вся ванная плитка была в дельфинах. Всю комнату оккупировали дельфины, то и дело кричащие о неполадках в голове Чонгука. Тэхен провел рукой по голубой стене и, сдавшись, умилился: "Взрослый ребенок, который не перестает меня удивлять". Спустя 20 минут, Тэхен вышел из ванной комнаты, окольцевав свою паховую зону полотенцем. Чонгук заворожено уставился и начал комментировать тело Тэхена: - Вот это body... - Мы теперь из Англии? - пошутил Тэхен. Чонгук продолжал рассматривать тело Тэхена, словно перед ним экспонат в Лувре. Точенная талия, длинные ноги, с вырисовывающей на бедрах мускулатурой, широкие и в то же время нежные плечи - все тело Тэхена приковывало к себе внимание. - Слушай, тэхен, у тебя фигура, как у Ирины Шейк, - сказал Чонгук. - Сомнительный комплимент, но мне нравится Шейк. - Я, кстати, виделся с ней. Вон там, на тумбе, есть даже совместная фотография. Тэхен подошел к тумбочке и взял рамку. Чонгук был таким лучезарным на фото, маленьким мальчиком, вот-вот вступившим во взрослую мужскую жизнь. Тэхену нравилось все больше и больше погружаться в это увлекательное путешествие - жизнь Чонгука. - Ты выглядишь тут счастливым... - Не таким счастливым, как сейчас. Слушай, Тэ-Тэ... Тэхен перебил Чонгук. - Тэ-Тэ? - Ну, да. Я подумал, что было бы круто обзавестись кличем. Это разве не то, что делают лучшие друзья? Ты теперь мой Тэ-Тэ, - ответил Чонгук и удовлетворенно улыбнулся, ерзая попой в кожаном кресле. Тэхен поник. На этот раз никаких сомнений: Тэхен аутист. - В общем, - Чонгук вновь вернулся к разговору, - я рад, что ты тут, со мной. Мне так нравится, что я могу наслаждаться общением с тобой, видеть тебя у себя в квартире. - Я очень признателен, Чонгук. Тэхен уже собирался надеть на себя брюки, как его вдруг остановил Чонгук. - Тэхен, прошу, не надевай. Можешь сперва принести сумку Клары из той комнаты? - попросил Чонгук, указывая пальцем на комнату. - Кто такая Клара? - с недоверием спросил Тэхен, словно боясь ответа. - Клара - это пуэрториканка, она помогает мне с уборкой. Клара, конечно, не помогала Чонгука, а сама все убирала, пока Чонгук садился ей на уши и напевал на испанском языке репертуар Шакиры. Ему нравилось думать, что испанский язык словно располагает одинокую Клару, скучающую по родным краям. Клара, конечно, ни слова не понимала из того, что выпускал рот Чонгука, так как он абсолютно бездарно говорил на испанском, свято верую, что у него это хорошо получается. Тэхен покорно отправился в комнату и вернулся с сумкой Клары на плечах. - Тэхен, прошу, можешь встать в стойку модели и манерным голосом сказать: "Do you know my full last name? Shaykhlislamova!". прошу, я очень хочу это услышать! - Ты дебил? - запротестовал Тэхен, опустив сумку на пол. - Ну что тебе стоит? Ты скажешь, а я, твой друг, окунусь в воспоминания о Ирине Шейк. Тэхен стоял напротив Чонгука и никак не мог уверовать в серьезность просьбы Чонгука. Одна часть мозга требовала напасть на Чонгука, обвиняя его в слабоумии, а другая часть - поддаться и порадовать взрослого ребенка. - Как ты себе вообще представляешь эту картину, идиот?! - продолжал Тэхен. - Легко и просто, всего лишь попробуй, нуууу, - вытянул Чонгук. Тэхен закатил глаза и произнес на ломанном английском слова Ирины Шейк. - Нет, сделай это женственнее! Тэхен надулся и старался сохранить гнев, бушующий внутри него. - Хорошо, но в последний раз! Тэхен встал в манерную позу и вновь произнес слова Ирины Шейк, притворяясь кем-то другим, но точно не самим собой. Чонгук положил руки на подлокотники кресла и, сдерживая слюни, изучал уже не тело Тэхена, а тело стоявшей перед ним Ирины Шейк. - Ирка, ты превосходна! - завороженно произнес Чонгук, словно выпуская слюни изо рта. - Все, Чонгук, нам надо возвращаться в реальность. Боюсь, ты меня пугаешь... В действительности Тэхен наслаждался столь унизительным моментом. Его и грела, и пугала мысль, что он готов на такую глупость ради прихоти своего Господина. Да, он считал Чонгука странным человеком, чья мозговая деятельность, мягко говоря, удивляла. Однако Чонгук все ещё был тем человеком, к кому так стремился Тэхен, словно его околдовали не только эфемерностью интеллекта, но и человеческим отношением - близким, трепетным и заботливым. Порой так мягок был к нему Чонгук, что Тэхен готов был раствориться в теле Господина, обволакивая собой каждую частицу его организма. Чонгук резко поднялся с кресла, подошел к Тэхену и схватил его за талию. - Тэхен, мне кажется, что мне нужна девушка, иначе я сейчас наброшусь на тебя... - сквозь боль произнес Чонгук. Тэхен опешил и еле как сдержал чувства, вмиг атаковавшие его. Сон буквально в одночасье стал реальность; может это и не реальность вовсе. Его мечта прижимает своими сильными руками его талию, словно напитывая ее, талию, своей зверской энергией. Тэхен почувствовал прилив нежности, ощутил себя в безопасности и позволил Чонгука действовать дальше, сам не понимая, к чему это может привести. - Тэхен, мне стыдно, но я не могу себя контролировать. Скажи что-нибудь, прошу... - умолял Чонгук, требуя от Тэхена решить ситуацию. Тэхен ничего не мог сказать, он лишь уставился на крепкий член Чонгука, выпирающий из-под брюк. Не долго думая, Тэхен все же осилил себя провести ладонью по крепкому члену Чонгука, тем самым дав сигнал на дальнейшие действия. - Тэхен, мы точно все делаем правильно? Тэхен продолжал молчать. - Тэхен, мне очень неловко, но, прошу, не убирай руку... Тэхен покорно продолжал нежно проводить рукой по выпирающему члену. Чонгук же пытался сдержать стоны, чтобы не напугать Тэхена: ему вдруг подумалось, что эта шалость может показаться Тэхену чем-то серьезным, если он покажет, что испытывает удовольствие - вдруг Тэхен посчитает это странным и прекратит общение с Чонгуком. Два совершенно бездушных тела склонились друг к другу и никак не могли прокомментировать действие, какое сейчас происходило между ними. Тэхен не рискнул втиснуть руку через брюки, чтобы притронуться уже к самой плоти, а Чонгук, испуганный тем, что может напугать Тэхена, уставился в пол, игнорируя руку друга на своей паховой зоне. Все вдруг куда-то уплывало, стены то сужались, то раздвигались, ноги подкашивались, еле как стараясь удержать тело - Чонгук идет к наступлению. Тэхен сжал крепче член друга, понимая, что он сейчас выстрелит струей теплой спермы, испачкав дорогущие брюки Чонгука. Но эту композицию прервал южный и громкий голос незнакомки, которая по телефону на испанском языке выругалась на Шакиру, назвав ее клип с Рианной - безобразием, портящим молодое поколение. Чонгук отошел от Тэхена и боялся взглянуть ему в глаза. Он лишь захлопнул дверь в комнату и заорал на квартиру так, чтобы его услышала Клара: - Клара, у меня друг. Можешь оставить нас в этой комнате одних, сегодня я сам ее уберу. - Sí, мистер Чаньгыкь, Sí! - ответила Клара и отправилась на кухню исследовать полки холодильника. Чонгук и Тэхен не могли собраться. Они так и не сдвинулись с места, каждый ждал инициативы друг от друга. Чонгук прикрыл руками свой твердый член и выругался на него, называя бессмысленным куском ткани. Тэхен наконец-то натянул улыбку на лице, вернув тем самым Чонгука к жизни. - Тэ...Тэхен, прости, я не знаю... - не успел сказать Чонгук, как вдруг его перебил Тэхен. - Прошу, давай закончим начатое...