Унижение во имя любви.

Тэхен не мог отдышаться. Он вцепился глазами в Чонгука и пытался изучить его - понравилось ему или нет. Два потных тела лежали на мокром диване, который жадно впитывал влагу и сохранял этот таинственный запах – запах первой осознанной и запретной сексуальной связи Чонгука. Над ними витали сплошные вопросы, никто так и не рискнул первым вымолвить слово, чтобы либо сослаться на глупый поступок, притупив его значение в будущем, либо уже признаться и укрепить связь, которая может перерасти в отношения. Тэхен все еще не мог отдышаться. Рука тревожилась и не прекращала пульсировать, именно на нее выпала важная миссия – мастурбировать крепкий член Чонгука. Тэхен лежал и беспокоился за своего друга, чье выражение лица было как у статуи – одновременно томное и бездушное, но сохраняющее тайну, и эту тайну Тэхен желал услышать, даже если несколько минут назад он утопал в липком наслаждении. Чонгук, не сказав ни слова, отвернулся от Тэхена, свернулся калачиком и закрылся так, чтобы Тэхен понял все сразу: ему нужно побыть наедине с мыслями. - Чон, я понимаю, мы сделали не совсем то, что должны были, но разве между нами не было этого желания все время? – Тэхен сдерживал хрипотцу, застрявшую, как пыльный ком, в горле. – Найди в себе смелость и постарайся обсудить это со мной. Чонгук фыркнул себе под нос и съежился ещё сильнее. В голове крутилась сцена – Тэхен плюет на его член и шепотом, облизывая и так мокрые губы, обращается к нему, называя господином и хозяином. Все это вызывало чувство рвоты, Тэхен вмиг опротивел ему, превратился в извращенное чудовище, просящее порцию унижений и грязи. И ведь в подобной порции Тэхен нуждается всегда, ведь это не в первый раз, осознавал Чонгук, Тэхен питается таким сексом. Представить только - есть список мужчин, которых Тэхен считает своими хозяевами - может десятки, сотни… Все они используют его: обтирают ноги, плюют, делают вещи куда хуже, о чем Чонгук даже пугался думать. И настоящая беда в том, что Тэхену это нравится. Образ лучшего друга был фальшью, лишь благоприятной для Чонгука маской, чтобы в конце дня воспользоваться телом друга и добавить новую фамилию в списке Господинов. Чонгук был убежден в этом, но старался держать эти мысли в себя, не выплюнув их потоком в извращенное лицо Тэхена. Тэхен никак не мог свыкнуться с этим молчанием. Он шумно, показушно встал, надел футболку, зацепив руку в одном из отверстий, и направился к выходу, то и дело бормоча себе под нос слова, какие только у него всплывали в голове. Тэхен даже представить не мог, что взрослый мужчина, получив несколько минут наслаждения, будет с обиженной миной лежать на мокрой кровати и игнорировать вопросы партнера. Что это? Сожаление? К чему тогда глупости в лифте? Зачем нюхать тело друга, нежно обращаться к нему, уделять такое пристальное, порой доходящее до маниакальности внимание? Тэхен готов был взорваться от переполняющих его чувств. В голове назревал план действий: атаковать Чонгука претензиями или извиниться за то, чем они оба, по обоюдному согласию, занимались? Выгодную позицию выбрал Чонгук, продолжал рассуждать Тэхен, - прикинуться жертвой, чьей дружбой воспользовались. Кем он вообще сейчас считает Тэхена? Наверное, каким-нибудь сексуальным извращенцем, раз Чонгук понуро уставился на пол, пытаясь там найти все ответы, – все это было темным светом на репутации Тэхена, который так долго шел к нему, так жадно стремился к уединению с ним – с Чонгуком, что, получив желаемое, упал на самое дно, лишив себя перспективы иметь более близкие с ним отношения. И чья это теперь вина, продолжал размышлять Тэхен: Чонгука, чья глупость была впереди мозгов его, или он все же сам виноват, что своими действиями выставил все карты на стол, дав понять, что Чонгук был его сексуальным планом. А ведь все именно так и начиналось. Чонгук, вот-вот переступивший порог школы, сразу атаковал Тэхена, обезоружив его всем своим сексуальным видом. Эти брюки, плотно вцепившиеся в стальные бедра, эта рубашка, которая вальяжно и в меру вульгарно, словно собственная визитка, его сразу характеризовала, как человека с повышенным либидо. Он сплошной силуэт секса, негласно заявляющий всем, что перед вами альфа-самец, которому дай повод - и он мигом вцепится в жертву клыками, растерзав ее на мелкие кусочки. Зверь, вызывающий не только страх, но и необъяснимое желание интереса: быть в центре его внимания, ловить на себе его взгляд, флирт, заинтересованность и эту тонкую грань между дружелюбностью и зверским желанием растерзать тело своей жертвы, что скрывается в уголках полуулыбки. Но сейчас Тэхен находился в другом состоянии. Может прошлый Тэхен махнул бы рукой на Чонгука, заполучив то, чего он изначально хотел, но нынешний с обидой Чонгука свыкнуться не мог. Она терзала его душу, тянула в такую пропасть, в какой нет выхода, только тьма и опечаленный вой, испускаемый душой Тэхена. Все вдруг стало таким мелочным, неважным и пустым. Внутри Тэхена только одно имело значение - Чонгук. Тэхен напоследок взглянул на него, попрощался и, не получив ответа, захлопнул дверь. В гостевой на него уставилась Клара. Она была похожа на птицу: тот же бездушный взгляд, какой бывает у них, и взбалмошный парик на голове, напоминающий перья попугая. Впрочем, Клара тоже нашла в Тэхене подобные сходства с пернатыми: уж больно у них часто бывают зализанные перья. К счастью, Клара и представить не могла, что зализанные волосы Тэхена - это не что иное, как засохшая сперма Чонгука. - Вы пить? Завтрака? Кофи или тиа? Английский тиа? - обратилась Клара к Чонгуку. Чонгук уставился на кухню уставшими глазами. Ему подумалось, что кофе сейчас его бы приободрил. - Кофе, пожалуйста, - вежливо обратился к Кларе Чонгук. Клара спросила из вежливости. Чаще, заметила она, гости не соглашаются остаться с ней на кухне. Она лишь пытается зарекомендовать себя в качестве достойной служанки, чтобы гости хвалили ее Чонгуку. Кларе казалось, что ее рейтинг может быть так высок, что Чонгук спустя время будет закрывать глаза на ее мелкие проступки. Систематические опоздания, например. - Кофе нет. Кофе нет. Английский тиа? - соврала Клара, спрятав банку кофе за упаковкой макарон. - Нет, спасибо. Думая я просто пойду, - Тэхен расстроился и направился к входной двери. Все вдруг пыталось его вытолкнуть из этой квартиры. Клара осталась на кухне в гордом одиночестве. Она прикинулась, что в идеале прошлась тряпкой по полкам на кухне и, тяжело выдыхая, словно устала от объема работы, громко уселась на диван. Клара была довольна, что хозяин квартиры вопит у себя в комнате, а загадочный друг не беспокоит ее вопросами. Она достала свой пятнадцатый айфон, включила видеоклип на совместную песню Шакиры и Рианны и умчалась в бесконечный коридор комментариев, то и дело оставляя "нравится" на каждый негативный отзыв. Тэхен отказался от лифта, уж больно он провоцировал воспоминания. И ведь хронология событий совсем маленькая: сначала лифт, где произошел конфликт, после чего их дружба, казалось, укрепилась еще сильнее, а потом этот злосчастный сексуальный акт, в корне испортивший столь долгий путь становления дружбы. Тэхен старался не ставить точку в дружбе с Чонгуком. Ещё ничего не обсуждалось, Чонгук мог просто уплыть в уныние, потому что впервые столкнулся с сексуальным влечением к мужчине. Вспомнить только первый сексуальный контакт Тэхена. Первые прикосновения, которые обжигали его кожу. Казалось, что сам Дьявол наносит ему сладострастные раны, заживление которых длилось очень долго. Тэхен не мог смотреть на себя в зеркало. По ту сторону он видел чужого человека, опороченного и помеченного, как это бывало во время ведьм. Он ненавидел себя, стыдился смотреть в глаза матери, в глаза остальных людей. Каждый день казался судным, словно вся тайна выйдет наружу и Тэхена атакует толпа разъяренных ненавистников, выставив его на главной площади с петлей на шее. Но секс всегда движет человеком. Направляет его, мотивирует к необдуманным, порой диким и самоуничтожающим действиям. И чем больше Тэхен сталкивался с мужчинами, тем больше адаптировался к сексуальной среде, осознавая и понимая, что это в порядке вещей: дарить друг другу себя, свои переживания, свой трепет, эмоции и телесную преданность. И Чонгук к этому когда-нибудь придет. Но когда? Долгий процесс и совокупность факторов: влиятельный отец, долг сына влиятельного отца перед обществом, весь из себя цисгендерный пример для подражания - все это усложняло период сексуальной идентификации. Потому столько лет он так и не свыкся, что является гомосексуалистом. Размышляя о Чонгуке, Тэхен не заметил, как его телефон беспокойно вибрирует в кармане куртки. Только спустя время он вернулся в реальность, резко схватив телефон. На экране было совсем не то имя, какое он желал увидеть: звонил Чимин, а не Чонгук. - Алло... - ответил Чонгук. - Где ты пропадал? Я уже готов был писать заявление о пропаже лучшей глотки нашего города, - неудачно пошутил Чимин. - Все хорошо, я, как ты, наверное, заметил, сутки не выходил на связь. Я с Чонгуком, были обстоятельства... Чонгук перебил Тэхена, претенциозно задав вопрос: - Сосал ему? - Что? Чимин, ты же знаешь, что он не... Чимин вдруг взорвался от смеха, тем самым ещё больше озадачив Тэхена. - Тэхен, а ты думал я гей? - Ну... - Что ну?! - Чимин вдруг озверел. - Думаешь я хотел испытывать к кому-то какие-то чувства? Я на эту грязь соглашаюсь лишь ради тебя, чтобы хоть как-то приковать к тебе внимание! Тэхен собирался прервать разговор, посчитав Чимина идиотом, переигрывающим в жизненной драме, как вдруг Чимин озадачил его радикальной просьбой. - Тэхен, ты ведь не понимаешь, что люди могут к тебе испытывать чувства? Верно? Тэхен, я прошу тебя помочь мне забыть тебя. Даже если я наберу, отправлю сообщение, посмотрю на тебя в университете, прошу, не поддавайся, сделай так, чтобы моя ненависть к тебе проросла так глубоко, укоренившись в самом сердце, чтобы я навсегда смог отпустить тебя... - Ненависть не отпускает людей, Чимин... - Как и любовь. Тэхен, там, в раздевалке, я впервые смотрел человеку в глаза. Мне казалось, что я упал в яму, наблюдая прямо тебе в душу. Я очарован, признаюсь, - Чимин откашлялся, чтобы прервать это откровение. - В общем, береги себя, Тэхен. Тэхен сжалился. Он не мог обмануть себя: никаких чувств к Чимину он не испытывал, чтобы позволить ему ворваться в его жизнь. Ради Чимина он не будет выбегать ночью и отправляться неизвестно куда, лишь бы быть сопровождением этого человека. Ради Чимина он не способен рисковать, надевая парик, чтобы притвориться вульгарной незнакомкой. Чимин чувственный, нежный и благодарный мужчина, который сам нуждается в защите. А Тэхен не мог защищать, Тэхен сам нуждался в защите, нуждался в хищнике, который укрыл бы его своей силой и властью, избавив от всех насущных проблем. - Чимин, ты абсолютно прав. Есть вещи, о которых я, к сожалению, даже не думаю. Извини меня, найди в себе силы простить человека, который натворил большую глупость... - сказал Тэхен, как его вдруг прервал атакующий крик Чимина. - Не смей называть глупостью то, что меня, наконец-то, определило! Я несчастный дурак, который влюбился в человека, ничего мне не обещавшего. Я не виню тебя, наш разговор привел меня к тому, что испытывать чувства к человеку - это только моя вина. И я рад, честно, жить с этой виной. - Я.. - Ничего не говори, Тэхен. Давай прервем наш разговор на положительной ноте. Чимин прервал диалог. В телефоне повисла бездушная тишина. Тэхен вновь остался один. Чимин поверг его в шок, признавшись в своих чувствах. Всю свою осознанную сексуальную жизнь Тэхен видел в себе лишь объект, доставляющий мужчинам удовольствие. Он проник корнями в этот пошлый образ, забыв о настоящих, подлинных чувствах, которые питают человека. Вдруг Чонгук стал так любим, так прекрасен, мягок и нежен в своем мужском амплуа. Никакого хищника перед глазами уже не было - был другой человек: обидчивый, израненный, мечтающий о вечном друге, прощающий и чувственный. Тэхен остановился в безлюдном месте и уставился на небо. Он представил, как лежит на поляне с Чонгуком, держит его за руку, упирается носом в плечо и шепчет ему признание в любви. Чонгук улыбается, не проронив ни слова. Достаточно этой теплой улыбки, чтобы увидеть всепоглощающую любовь, какую сам Чонгук испытывает к Тэхену. Сомнений не было, понятие "дружба" может и не несет сексуального настроя, но точно для Чонгука является нечто большим, чем привычное понимание этого явления. Чонгук внимательно уставился на составленный список необходимых для переезда вещей. Вроде бы все уместилось в сумку, вроде каждый объект был зачеркнут, но Чонгук чувствовал пустоту в этой сумке, словно забывал важную вещь. Клара уже была осведомлена о внезапном переезде Чонгука. Ее это удивило куда больше, чем лобзание Шакиры и Рианны в музыкальном видеоклипе, который она уже неделю обсуждала в социальных сетях. Она суетилась вокруг Чонгука, пытаясь хоть как-то вытянуть из него признание. Клара могла лишь предполагать, что незнакомец, возможно, и является причиной внезапного переезда, но парень выглядел таким дружелюбным, что вряд ли смог бы иметь власть над столь радикальным решением Чонгука – переехать в другой город. Чонгук, несмотря на всю брутальность, чересчур эмоционально реагировал на любую близость с людьми. С виду сухой камень, лишенный сострадания и наоборот преисполненный цинизма, на самом деле избегал людей по той простой причине, потому что привязывался к ним. Он только сейчас осознавал, что ориентация никогда не имела никакого значения в его сексуальных предпочтениях: достаточно только хорошего, человеческого отношения к нему, чтобы с потрохами выкупить его преданность. Вот только Тэхен эту преданность счел за сексуальный интерес, чем в последствие воспользовался. Получив желаемое, Тэхен испариться из жизни Чонгука, как это было со всеми его давними приятелями, которые ставили деньги Чонгука превыше самого Чонгука. «Каким нужно быть дауном, - думал Чонгук, - чтобы надеяться на искренние чувства Тэхена. Этот ублюдок буквально записал меня в список своих сексуальных жертв!» На самом деле столь откровенный портрет Тэхена Чонгук составил не просто так: долгий анализ сексуальной сцены с Тэхеном привел его к тому, что он действительно стал жертвой извращенца- маньяка, который даже ни на йоту не смущался, принимая струю белой жидкости в свой влажный от собственной жадности рот. Чем больше Чонгук анализировал Тэхена, прокручивая в голове этот акт, тем больше он впадал в депрессивное состояние. Ненависть к себе самому сменялась ненавистью к Тэхену, брезгливость к нему сменялась брезгливостью к себе. Во рту постоянно всплывал вкус тела Тэхена: слегка соленная кожа, впитавшая в себя карамельный парфюм, запах моторного масла, стоявший утром в лифте, в котором они застряли, и кокосовый гель для душа – все это сводило его с ума то ли от ненависти, то ли от неутолимого желания вновь прижаться к нему и уверовать в настоящую подлинность чувств Тэхена к нему. Чонгук принял душ два раза, но так и не избавился от этого запаха – придется вариться в машине, наслаждаясь последними сутками с любимым человеком. Быть точнее – с запахом некогда любимого человека. В конце концов это не первый такой случай в его жизни, время притупляет любые чувства, вновь освобождая человека от ноющего чувства предательства. На улице засигналила машина - так водитель дал знак, что сумки уже вынесли и погрузили в багажник. Верные слуги – водитель и Клара – ожидали Чонгука, чтобы скорее ознакомиться с новой территорией, в которой им суждено будет опять, на время, припарковаться. Водитель спокойно принимал реальность, а Клара постоянно фыркала, доставляя водителю неудобства – он знал, что Клара начнет вредничать в дороге, постоянно переключая радио или, что ещё хуже, выкрикивая незнакомцем на улице, что в машине ценный груз – сын корейского олигарха. В такие моменты водителю казалось, что Клара, будучи испанкой, отлично знала корейский язык, порой даже справлялась с диалектом без испанского акцента. Как только Чонгук ни разу не усомнился в верности Клары. Видать каждый раз, когда они сталкиваются все вместе в одной машине, Чонгук с таким понуро смотрит на вид из окна машины, что на время выпадает из реальной жизни – отсюда Кларе и удается быть незамеченной. Клара тяжело выдохнула, замешкалась в машине, видом показав тесноту, и решилась завести диалог с водителем. - Как думаешь, что на этот раз произошло? – с недовольной миной спросила Клара. - Может поругался с кем-то… - без какого-либо желания говорить ответил ей водитель. – Знаете, вы хорошо говорите на корейском языке… Клара вдруг перепугалась за себя, что вынуждена была атаковать противника. - Вы, на удивление, тоже… - хмыкнула Клара и повернулась к окну. – То они годами слово вымолвить не могут, то дифирамбы испускают… - На что вы намекаете? - Да на то же, что и вы, - Клара вновь повернулась к водителю и уставилась на него с презрением. – Вас тоже на разведку отправил его отец? - Да, вас, видимо, тоже... - И меня, как вы правильно поняли, тоже. Вот только учеба моей дочери и ее же проживание полностью зависят от его отца. Знал бы ты, какой он неблагодарный ублюдок, умеющий манипулировать несчастными людьми, как я… - Знаю, Клара. Я ведь тоже такой же несчастный человек, как и вы. От него зависит жизнь моей супруги, которая уже год подключена к аппарату жизнеобеспечения, - расстроился водитель. - И каковы его требования? – спросила Клара, высматривая нет ли Чонгука поблизости. - Сообщать о его друзьях и шлюхах, чтобы, в случае чего, пригрозить им расправой, если вдруг какая информация просочится в Корее о блудном сыне нашего босса, - пристыдил себя водитель. - Аналогично. И знаешь, что меня очень удивляет? – с улыбкой спросила Клара. - И что же? - То, что ни одной шлюхи не было в его квартире с момента переезда. Лишь этот, как его, новый друг. Тэйпхан, кажется…. – пыталась вспомнить Клара. - Его зовут Тийхон, помнится мне, - исправил водитель. Клара недовольно взглянула на него, подняла левую бровь и спокойно, голосом уважаемого, под стать ее возраста, человека, настояла на своем: - Я точно помню, что звали его Тэйпхан. Такой, весь из себя сладкий мальчик. Аккуратный в манерах, в словах. Мне он, знаешь, понравился. Нет в нем подлых жестов, какие были у прошлых друзей Чонгука. - Но что-то все же вызывает сомнения, я правильно понимаю? – подытожил водитель, требуя откровения от Клары. Клара вынула голову из окна машины и оглянулась. Так подозрительно тихо вдруг стало, словно Чонгук спрятался где-то рядом, подслушивая их разговор. Убедившись, что они одни, о чем свидетельствовал включенный свет в комнате Чонгука на восьмом этаже, Клара продолжила разговор: - Да, есть у меня сомнения. Я же говорила, что ни одной распущенной девки не видела в квартире с момента нашего переезда? - Да, - водитель ухмыльнулся. – И что с того? Я из сауны его недавно забрал. Клара вдруг ехидно натянула улыбку, словно поняла то, что не мог понять водитель. - А то, что он вместе с Тэйпханом вернулся, тебя это не настораживает? Удивительно вдруг его стал беспокоить абсолютно спокойный мальчик, ничего не имеющий в жизни: ни финансов, ни авторитета, ни успеха, ни, что я изначально могла подумать, красивых подружек. Я сразу выяснила - перед нами абсолютный ноль! - Ну ты с чего это взяла? – воспротивился водитель, защищая незнакомца. - С того, что мы сами такие же! – Клара наклонилась к водителю и вполголоса продолжила. – Говорю тебе, что-то между ними есть. Подозреваю, что наркотики, но, с чем черт не шутит, может ещё что-то накопается на наше чудо-дитя… - Наша задача довольно проста, не? – ответил ей водитель, оберегая от бредовой идеи, которую вот-вот уже собиралась рассказать Клара. – Контролируем жизнь ребенка и в случае чего сообщаем отцу. Клара возмутилась. Она, как посчитал водитель, выругалась на португальском языке и несколько раз топнула ногой, стараясь весь негатив испарить в этих абсурдных действиях. На лбу у Клары от гнева появилась длинная извилистая вена, казалось, что она готова лопнуть. - И какой толк нам быть честными людьми, если мы не честны с собственными детьми? – вдруг спросила Клара, впадая в состояние безысходности. - А это тут к чему? – огорчился водитель. - К тому, что я из года в год обещаю навестить их, но этот чертов ублюдок говорит, что уволит меня, если я хотя бы на день покину квартиру его вечно депрессивного сына! – Клара вновь загорелась искрой надежды, она схватила водителя за галстук и негласно потребовала взглянуть ей в глаза. – Когда ты видел своих детей? Разве этот сукин сын заслуживает честных людей?! - Я просто… - Ты просто неудачник! И дети твои будут такими же неудачниками, если ты ничего не придумаешь, чтобы исправить свою и их жизнь! – заистерила Клара. Водитель впитал ее слова так травматично, что они вернули его в юность, когда мать твердила ему тоже самое, называя его вечным неудачником. Клара нашла незакрытый гештальт и наступила на самую больную точку. Нет ничего прискорбнее в мире, как несостоявшийся мужчина, убивающий свое здоровье на неблагодарной работе. И так считал сам он. - Допустим, ты меня убедила. И каков твой план? – поддался водитель. Клара загорелась, она точно понимала, что правильно движется. Запах мытых волос дочери уже струился у ноздрей – вскоре она вновь прижмется к ней и подарит красивые серьги, о которых сама мечтала в юные годы. - Думаешь я не установила камеру в его комнате? Сейчас он спустится, а ты подыграй мне. Я быстро поднимусь, под предлогом, что забыла кое-что, забегу в комнату и выну из камеры флешку. Но мне нужно минут десять, чтобы я прям там и взглянула, стоит ли с этим работать или нет. Ну, ты знаешь, ложные ожидания – это не в крови у португальцев. - Я думал ты колумбийка, - водитель недоверчиво взглянул на Клару. – Ты уже в своих легендах завралась, не находишь? - Мои легенды выведут нас к непомерному богатству, вот увидишь. Чонгук все еще гулял в воспоминаниях. Чем ближе он был к выходу, тем больше осознавал свою любовь к Тэхену. Навязанная самим собой обида сменялась на любовь, он точно понимал, что боль, подступающая к сердцу, не что иное, как любовь к Тэхену. И это его разрушало. "Ты просто ребенок, который хочет, чтобы человек полностью принадлежал тебе", - твердил себе Чонгук. Осознавать, что Тэхен свободный человек - мучительно. Ему бы хотелось купить его, украсть свободу, поставить ультиматум, заключить в тюрьму, даже лишить жизни - словом, забрать его историю себе и хранить в ладонях, питаясь чувством собственничества. И это не извращенное желание, а детское, неудовлетворенное. Чонгук никогда не был окружен вниманием любимых людей. В детстве слуги в один голос упрекали его в том, что он недостаточно любить своего отца, недостаточно признателен ему, но Чонгук отвечал им надутой миной. На самом деле ребенок глубоко страдал от отсутствия внимания, он нуждался в отце, нуждался в сцене, чтобы эти же слуги упрекали отца за то, что тот недостаточно любит своего ребенка. Мир казался ему несправделив, потому что от одних требовали того, что ровным счетом сами им не давали. И тут появился Тэхен. Он будто заключил в себе жесты и отца и матери. В нем Чонгук видел нежность, какую не смог получить от матери, и беспокойство, чего никогда не было от отца. Тэхен постоянно беспокоился за Чимина, разве это не считается заботой? а забота - любовью? Разве он может отказываться от человека, какого искал всю свою жизнь? От человека, которого он пытался найти в собственном отце? Чонгук вышел во двор. Напротив его ожидала загруженная барахлом машине, из которой выглядывали Клара и водитель.Ему показалось, что они и не живые вовсе, мертвые роботы, выполняющие свои функции. И с ними ему предстоит провести остаток своей жизни , потому что без них он не адаптирован к жизни. Поздно менять свои привычки и становиться самостоятельным - хотя бы за этих роботов он может сказать отцу спасибо. Чонгук открыл дверь заднего сиденья и тучно ввалился в салон автомобиля, стараясь втиснуться в груду перевозимого хлама. Клара и водитель не подавали виду, а лишь искусно придерживались плана. - Ооо, господин Чеймин, в период сиесты я заплутала в голове и забыла кое-что, - Клара посмотрела на водителя, тот покрылся холодным потом. - Я буду быстро. Несмотря на то, что Клара была максимально подозрительной, Чонгук даже не обратил внимание. Он уставился в экран телефона, надеясь получить сообщение от Тэхена, которое способно было бы изменить его жизнь. Клара медленно, почти хромая, чтобы можно было сбросить на ногу причину долгого отсутствия, зашла в подъезд. Как только дверь закрылась, она впопыхах стала вызывать лифт, нажав на кнопку несколько раз, словно это поможет лифту спуститься быстрее. Как только она добралась до квартиры, тут же, оставив ключ в двери, побежала к камере, вынула флешку и вставила в ноутбук, который из машины незаметно прихватила с собой. Чонгук убрал телефон в сумку. Он больше не мог вынести аппарат, хранивший в себе воспоминания о Тэхене. Его раздражительность утраивалась. Только ветер, долгая дорога и любимая музыка в наушниках способны были притупить боль и снять раздражение. Чонгук знал, что все только начинается: далее страдания замучают его так, что он либо украдет Тэхена, либо исчезнет из лица земли, чтобы проще было наблюдать за жизнью Тэхена. Ему хотелось, чтобы Тэхен тоже испытывал ту боль, какую испытывает сейчас он. Пустоту внутри проще перенести, чем гнойное воспаление, под названием "привязанность". Тэхен сейчас, наверное, старается раствориться в друзьях, называя Чонгука идиотом, не способным повзрослеть и признать свою сексуальность. Если бы только Тэхен знал, что Чонгук уже все давным-давно признал. И даже укоренился в своем признании, впоследствии назвав этот "любовью" . Гуляя в бесконечном потоке мыслей, Чонгука в реальность вернуло сообщение, доносившееся из телефона в сумке. Он замер. Это мог быть только Тэхен. Неспеша, готовясь к любой информации в сообщении, Тэхен вынул телефон и, закрыв глаза, направил экран к лицу. Сообщение было от отца. "Мне только что прислали видео. Как ты мог очернить нашу семью этой грязью! Я ненавижу тебя! Ты опозорил меня, никакая кровь не смоет эту боль!"