Crumbs / Крошки

— Прекрати разбрасывать крошки по всей моей постели, — сделала выговор Лена, входя в комнату и сбрасывая туфли примерно в направлении шкафа, прежде чем плюхнуться на свободное место рядом с блондинкой. — Я болею, — защищалась Кара, продолжая уверенно пробираться через высокую гору печенья. — Исчерпание суперсил не означает болезнь, — ответила Лена голосом, приглушённым подушкой, в которую она уткнулась лицом. — Если бы ты была больна, — продолжила она, подняв голову и грозно изогнув бровь в сторону подруги, — я бы не разрешила тебе есть печенье. Кара ахнула, прижимая тарелку с печеньем к груди и обхватывая её защищающим жестом. — Это сделало бы меня больной и несчастной, это просто жестоко! — Ну, я Лютор, — сухо признала Лена, после чего повернулась на бок лицом к Каре, подперев голову ладонью на согнутой в локте руке. — Да ладно? — сказала Кара, выражение её лица исказилось от преувеличенного удивления. — Теперь всё обрело смысл… как я могла это пропустить? — У тебя на самом деле есть склонность к невнимательности, — задумчиво прокомментировала Лена. — Пфф… нет, нет её у меня. — Кара фыркнула и закатила глаза. — Почему ты так думаешь? — спросила она, с любопытством взглянув на лучшую подругу, выражение лица которой внезапно стало абсолютно нечитаемым. — Просто так, — тихо произнесла Лена, и если бы Кара была внимательнее, она смогла бы уловить меланхоличный тон в её голосе. — Я должна… э-э-э… переодеться и приступить к приготовлению ужина, — заявила Лена, пододвигаясь к краю кровати и быстро вставая на ноги. — Вернись… — заскулила Кара, протягивая руки к Лене. — Мне было так одиноко… — Ты провела день в моей очень дорогой постели с шёлковыми простынями и неограниченным доступом к просмотру каналов Netflix, Prime и Disney, — ответила Лена с притворно строгим взглядом. — Значит… — Кара надулась, прежде чем серьёзно добавить: — Я скучала по тебе. Лена прервала рытье в своём гардеробе. — Я тоже по тебе скучала. — Тогда возвращайся в свою покрытую крошками постель и расскажи мне, как прошёл твой день. — Вот это да, знаешь, тебе следовало пойти в отдел продаж. Это была мастерская подача, тебя бы заинтересовала работа в отделе маркетинга L-Corp? — поддразнила Лена, на мгновение исчезая в ванной со спортивными штанами и свитером NCU Кары, чтобы переодеться. — Мы можем обниматься, — с надеждой позвала Кара. Дверь ванной открылась; Лена теперь была одета гораздо удобнее и выглядела намного мягче. — А как же ужин? — спросила Лена, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному проёму. У Кары перехватило дыхание при виде её лучшей подруги без доспехов, и она с надеждой подняла брови: — Мы можем заказать еду? Поесть в постели? — Серьёзно? Кара невинно моргнула и отметила: — В твоей постели уже есть крошки. Лена покачала головой и рассмеялась, от этого звука у Кары участилось сердцебиение. — Хорошо, тут ты победила. Кара так широко улыбалась и так возбуждённо размахивала руками, что ей и в голову не пришло исправить комментарий Лены, да она и не осознавала, что он требует исправления. Если бы Кара захотела вести учёт, она бы знала, что не было ни одного случая, когда бы она не одержала победу. Лена всегда уступала Каре, однако та этого не замечала. Даже если бы она это заметила, крайне маловероятно, что она поняла бы истинную причину этого.

***

Это стало чем-то особенным. Обнаруживать Кару в своей постели, ну… точнее, в её квартире. Лена предоставила Каре доступ почти таким же образом, как предоставила ей доступ в свой кабинет… как будто в этом не было ничего такого, хотя на самом деле всё было совсем наоборот. Кара приходила на вечера кино, которые переместились из квартиры Кары в квартиру Лены, как только они поняли, что фильмы гораздо лучше смотреть на невероятно большом телеэкране. На самом деле причиной всего этого было решение Кары подняться на лифте, а не залететь через балкон. В середине любовного монолога на экране Лена не смогла удержаться и спросила: — Как получилось, что ты воспользовалась лифтом? — Хм? — промычала Кара, её внимание разделялось между посредственным фильмом и довольно большой миской попкорна у неё на коленях (попкорн при просмотре был в большей степени в центре внимания). Лена высвободилась из-под руки Кары, отчего блондинка немедленно надулась, и повернулась лицом к профилю подруги. — Почему ты не прилетела? — спросила Лена. Кара, слегка ошеломлённая, моргнула один раз, а затем повернулась так, что оказалась лицом к лицу с Леной. — Ты бы предпочла, чтобы я прилетела? — Я этого не говорила, — фыркнула Лена, положив локоть на спинку дивана, а затем подперев голову рукой. — Я знаю, — просто ответила Кара, её взгляд был мягким, но изучающим. Лена знала, к чему клонит Кара. Знала, что она нехорошо отреагировала на открытие, что её лучшая подруга и Супергёрл — одно и то же лицо. Она отреагировала гневом, чтобы скрыть боль и предательство, вызванные этим открытием. Она не была добра к Каре Дэнверс и была откровенно жестока к Супергёрл. Она не сделала ничего радикального или особенного в духе Лютора, но она нанесла ущерб, большой ущерб. Однако Лена не стала бы претендовать на единоличную заслугу в этом, не то чтобы Кара позволила бы ей, даже если бы она захотела. Кара нанесла первый удар, пролила первую кровь своей ложью и манипуляциями, никто из них не стал бы этого отрицать. Но именно Кара отчаянно пыталась зашить порезы, приложить лёд к синякам и шептать успокаивающие слова, в то время как Лена продолжала наносить удар за ударом, решительно настроенная причинить ещё больше боли. Остановиться было легко. Лена достигла точки, когда ей просто нечего было дать. Тяжело было перестраиваться. И Кара — милая, щедрая Кара, постоянно стремившаяся стать лучше, — была той, кто закладывал кирпичик за кирпичиком в начале, когда у Лены совсем не осталось сил. Кара была той, кто поддерживал мост между ними, тогда как Лена кричала, чтобы его сожгли дотла. Мост между ними теперь был прочным и крепким, но не лишённым слабых мест. Ни один мост не обходится без них. Супергёрл (со всей ложью и мрачными воспоминаниями, связанными с ней) была воспалённым суставом, скрытым от глаз. Кара больше не прятала Супергёрл, но определённо изо всех сил старалась не напоминать Лене о ней. Теперь Лена слышала истории о Супергёрл, помогала Супергёрл бороться с повторяющимися монстрами недели, слушала, как Кара рассказывала о Криптоне и о том, как она росла на чужой планете. Но… Время пребывания Кары в костюме при общении с Леной было минимальным. Истории с участием Супергёрл обсуждались, но не разрабатывались. Она объясняла свои способности, но не демонстрировала их. Там, где был доступен вариант — Кара Дэнверс или Супергёрл — когда дело доходило до взаимодействия с Леной, всегда побеждала Кара Дэнверс. Так что… когда дело дошло до того, чтобы подняться на лифте или влететь в квартиру Лены… лифт был очевидным выбором. — Я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно, — призналась Лена; это простое заявление послужило успокаивающим бальзамом на их общую травму. Кара тепло улыбнулась в ответ — не своей широкой улыбкой, наполненной солнечным светом, а маленькой, мягкой улыбкой, излучающей искренность. — Мне здесь комфортно, — заверила Кара, потянувшись к руке Лены и случайно опрокинув миску с попкорном на коленях, и зёрнышки рассыпались по обивке. Кара поморщилась, но Лена лишь рассмеялась, крепко взяв её за руку, чтобы она не бросилась всё собирать. — Я хочу, чтобы ты чувствовала, что здесь можешь быть собой. Как если бы ты находилась дома, — заявила Лена, чем заработала широкие, исполненные благоговения голубые глаза, благодаря которым она почувствовала себя ростом в десять футов. — Я хочу, чтобы ты… — снова начала Лена, покраснев от собственного акцента и того, что он раскрыл. Она прочистила горло и поделилась последним секретом между ними: — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. — Я на самом деле чувствую себя так… — ответила Кара, сжимая их соединённые руки и заставляя сердце Лены затрепетать от нежности. — Хорошо, — с твёрдым кивком сказала Лена. — Балконная дверь закодирована по твоему отпечатку пальца, как и лифт, если тебе когда-нибудь… если тебе когда-нибудь понадобится куда-то пойти… ты можешь прийти сюда и засыпать крошками весь мой диван. Кара тяжело сглотнула, внезапно застенчиво опустив голову. — Ты уверена? — Насчёт дома? Абсолютно уверена, — чётко и решительно объявила Лена. Кара сразу оживилась, широко открыв блестящие голубые глаза. — Насчёт крошек? Я могу научиться жить с этим или, как минимум, соорудить для тебя очень хороший ручной пылесос. — Спасибо, Лена, — в равной степени недоверчиво и искренне выдохнула Кара. — Просто возвращаю услугу, — пожав плечами, прокомментировала Лена. — Какую услугу? — спросила Кара, тут же в замешательстве нахмурив брови. — Ты обеспечила мою безопасность… — начала Лена, возвращаясь в прежнее положение, надёжно обнимая Кару за плечи, её сердце замерло от того, как дыхание Кары прервалось от их внезапной близости. — Будет справедливо, если я дам тебе что-то взамен. Лена не возражала против крошек. Она выросла вместе с ними. Во всех их разнообразных проявлениях. Она ценила крошки такими, какие они есть, просто потому, что они были всего лишь маленькими остатками большого куска, и это не уменьшало их вкуса. То, что они были забыты, оставлены без внимания, не означало, что они представляли меньшую ценность, чем если бы оригинал и полная версия были отданы исключительно ей одной. Лене пришлось поверить, что крошки так же хороши и ценны, как и всё в целом, потому что крошки — это всё, что она действительно знала с того момента, как переступила порог семьи Лютор. Крошки нежности. Крошки любви. Крошки гордости. Никогда целиком. Она никогда не была в центре внимания. Всего лишь мельчайшие остатки, которые Лена получала случайно. Похвала Лексу, случайно косвенно упавшая и на неё. Вера в её изобретения, перерастающая в уверенность в ней самой. Приятный комментарий после слишком большого количества бокалов вина. Комплименты её внешности, но никогда её внутреннему миру, никогда ей самой… Прикосновения ради чужого удовольствия, никогда из чувства привязанности, никогда из любви… Никогда ради неё… Лена привыкла к крошкам, она любила крошки, так как знала, что они гораздо лучше, чем ничего. Особенно ей нравились крошки, которые оставляла после себя Кара. Маленькие признаки того, что она была там, физические свидетельства того, что она что-то оставила Лене… что-то дала Лене… Но только в этот раз — если Лена была полностью честна с собой — она хотела большего, чем крошки, когда дело касалось Кары. Лена, однако, не знала, как попросить об этом. Она пыталась и пыталась, и пыталась… Она флиртовала. Намекала. Упоминала. Пыталась показать это с помощью поступков. Либо Лена не знала, как спросить (слишком много раз обжигалась на резких отказах, так что слова теперь застревали у неё в горле, как клинки, которые ещё предстоит обнажить), либо она спрашивала, но Кара была слишком доброй и чуткой, чтобы прямо отвергнуть её. Лена привыкла, возвращаясь домой после долгого дня, чаще всего обнаруживать там уже ожидающую её Кару. Это продолжалось на протяжении нескольких месяцев, начиная с того, что Кара осторожно вошла сама, когда Лена опаздывала на пятнадцать минут, до того, как она приходила, когда у неё был плохой день, без предупреждения, и кульминацией стало пережидание исчерпания сил в безопасности и комфорте квартиры Лены. Лене нравилось, что Кара чувствовала себя как дома. Нравилось, что первое, что она видела по утрам, была Кара: либо она просыпалась рядом с ней после того, как та заснула в её постели во время просмотра каких-либо документальных фильмов на Netflix, либо обнаруживала, что Кара входит с чашками кофе и выпечкой на завтрак. Лене нравилось, что Кара оставляла после себя крошки… ей просто хотелось… хотелось, чтобы Кара не уходила, чтобы у неё было всё, а не только крошки.

***

Это был обычный вторник. Ничего особенного. Всё началось как обычно: Лена проснулась, приняла душ и вышла на кухню как раз в тот момент, когда Кара приземлилась на балконе, размахивая двумя стаканчиками от «Нунана» навынос. Пока они обсуждали предстоящий день, Лена приготовила для них обеих плотный завтрак и пообещала закончить работу в разумное время, чтобы они могли провести большую часть вечера вместе. После завтрака Кара быстро вымыла посуду, а затем Лена нежно поцеловала Кару в щёку на прощание — как это было между ними заведено — и направилась к двери. Работа проходила с обычной смесью монотонности с привкусом потенциальной катастрофы, которая потребовала от неё вмешательства. Во время обеда Супергёрл спасала мир, поэтому Лена провела обеденное время в своей лаборатории, возясь с инструментами, а затем, вскоре, пришло время отправляться домой. На обратном пути Лена мысленно выбирала бутылку вина, которую собиралась разделить с Карой, и уютную пижаму, в которую она переоденется, что всегда увеличивало вероятность того, что Кара будет прижиматься к ней на диване или на кровати. Лена знала, чего ожидать от обычного вторника, и то, что она обнаружила, вернувшись домой, было чем угодно, только не обычным. Первым делом был погашен свет. Обычно пентхаус был освещён, как рождественская ёлка: Кара, как правило, забывала выключить свет, проходя по разным комнатам. Однако на этот раз основное освещение оказалось выключено, и единственным источником света были мерцающие свечи, красиво расставленные на обеденном столе. Следующим моментом было полное отсутствие знакомых запахов еды навынос, которые всегда окутывали Лену, как только она переступала порог. Однако в этот вторник её встретили запах и жара, которые возникают только при длительной готовке. Последним, но, безусловно, самым важным, поскольку это заняло почти всё внимание Лены, затмив всё остальное, — что полностью убедило её в том, что сегодняшний день не похож ни на один другой, была сама Кара. Лучшая подруга Лены не переоделась из своей рабочей одежды в мешковатые спортивные штаны и поношенные толстовки, как она это часто делала. Нет, на этот раз Кара оделась наряднее, а не скромнее. На ней была тёмно-синяя отглаженная рубашка, которую Лена никогда раньше не видела, дополненная бордовыми брюками. Золотистые локоны также были тщательно заколоты в элегантную причёску. Изменилась не только внешность Кары: само её поведение резко контрастировало с её стандартным темпераментом. Она нервничала, руки то быстро перебирали пуговицы на рубашке, то поправляли заколку для волос — очков, к которым она могла бы потянуться, не было. — Что… что всё это значит? — изумлённо выдохнула Лена, сумочка соскользнула с её плеча и тяжело упала на пол, пока она переводила взгляд с лучшей подруги на безукоризненно накрытый стол и обратно. — Я… э… ну… это ужин, — запинаясь, произнесла Кара. — Я забыла о каком-то особом случае? — поспешно спросила Лена. Её охватил страх при одной только мысли, что она упустила из виду что-то невероятно значимое для единственного и самого важного человека в её жизни. — Сегодня же не твой День рождения, так ведь? Я уверена, что это не твой День рождения, у меня всё запланировано… — Нет, нет, нет, не паникуй, — бросилась успокаивать Лену Кара, быстро шагнув вперёд и размахивая руками, как будто хотела физически развеять её тревогу. — Это не особый случай… — Кара тут же поморщилась и пробормотала себе под нос: — По крайней мере, пока… но надеюсь. — Кара? — переспросила Лена, чувствуя как её горло сжалось, пока она старалась обуздать бабочек надежды, которые пытались взлететь в её животе. Ужин при свечах и Кара, наряженная так, что… Трудно было не надеяться, не интерпретировать, не предполагать… Но Лена это проходила: её нетерпеливые пальцы на протяжении многих лет неоднократно отбрасывались кем-то другим всякий раз, когда они тянулись к чему-то, чему никогда не суждено было принадлежать ей. — Я… — начала Кара, после чего опустила голову и сделала глубокий вдох. Когда она снова подняла глаза, в них была стальная решимость, означавшая, что она приняла решение. Готова вступить в бой. Это было выражение, которое Лена видела на лицах Кары Дэнверс и Супергёрл бесчисленное количество раз, потому что в этом заключалась истинная Кара Зор-Эл, и всё, что она воплощала, легко просачивалось в обе её ипостаси. Лена обожала этот взгляд. — Я люблю свою жизнь, — заявила Кара, потянувшись к рукам Лены своими. — Свою жизнь здесь, с тобой. Мне нравится просыпаться рядом с тобой и приходить сюда, когда у меня был плохой день, и чувствовать, что с тобой у меня есть дом, — уточнила Кара, отчего щёки Лены залились ярко-красным румянцем, что ещё больше укрепило уверенность Кары — настолько, что блондинка переместила левую руку и нежно коснулась щеки Лены. — И я так невероятно благодарна за всё это и… это намного больше, чем я когда-либо думала, что получу или буду достойна, и если… — Кара тяжело сглотнула, в голубых глазах появились боль и нерешительность, пока она обдумывала возможные последствия. — Если это всё… если это всё, что у нас когда-либо будет, я хочу, чтобы ты знала, что это… Я этим очень дорожу, — искренне прошептала Кара, нежно поглаживая большим пальцем подбородок Лены. — То, что у нас есть прямо сейчас, значит для меня больше, чем что-либо ещё в этом мире или любом другом. Это просто… это просто… Я должна спросить себя и тебя, можем ли мы иметь больше… — Больше? — пробормотала Лена, всё её тело, разум и душа отключились от потрясения. — Да… больше… — ответила Кара, её голос дрожал от хрупкой надежды. — Больше меня и тебя. Больше, чем просто друзья. Больше, чем… чем… — Крошки, — не задумываясь, подсказала Лена, быстро моргая, чтобы смахнуть навернувшиеся на глаза слёзы. — Больше, чем крошки. На несколько секунд выражение лица Кары исказилось от замешательства и беспокойства, а затем… Осознание и понимание расцвели, как первый цветок весны. Голубые глаза загорелись, кожа на лбу разгладилась, а хмурый взгляд сменился полной надежды улыбкой. Во всём мире нет ничего прекраснее, чем видеть другого человека, по-настоящему понимающего тебя. Понимающего тебя так, как ты думал, никто никогда не будет понимать. — Да, больше, чем только крошки… — Кара просияла и издала смешок сквозь проступающие слёзы, а затем поморщилась, оглянувшись через плечо на кухню, которая выглядела как полноценная зона бедствия. — Хотя, на тему этого, тебе следует знать, что я устроила беспорядок на кухне. Беспорядок, превышающий крошки… — Идеально. — Лена улыбнулась — её улыбка была шире, чем когда-либо — и обняла удивлённую, но обрадованную криптонку. — Идеально? — спросила Кара, подняв бровь. Тогда Лена, наклонившись вперёд, потёрлась носом о челюсть подруги в медленной дразнящей манере, от которой у Кары перехватило дыхание. — Ммм… Идеально, — промурлыкала Лена, целуя Кару в челюсть, затем в щёку, плавно двигаясь поперёк. — Всё испорти, всё испорти, — приказывала Лена между поцелуями, которые приближались к губам Кары и заставляли её учащённо дышать, — оставь после себя больше, чем крошки. Только будь здесь, будь здесь всё время. — Лена, я лю… ​​— начала Кара, но Лена наконец добралась до места назначения. Губы прижались к губам Кары, предотвращая остальную часть её откровения, хотя Лена физически ощущала последние слоги на своих губах. Почувствовала, как они ожили от движения языка Кары по её языку. — Я так сильно тебя люблю, — отчаянно желая поделиться своим последним секретом, выдохнула Лена, как только их губы оторвались друг от друга. Кара радостно рассмеялась, уткнувшись разгорячённым лицом в пространство между шеей и плечом Лены. — Ты украла мою реплику, — проворчала она, прокладывая поцелуями дорожку от шеи Лены обратно к её губам, оставляя младшую Лютор хихикающей и желающей: её пальцы впились в выглаженную рубашку Кары на спине, создавая бесконечные складки. Прежде чем снова соединить их губы, Кара отстранилась, окидывая восхищёнными голубыми глазами раскрасневшееся лицо Лены. Лена хотела подтолкнуть её вперёд, намереваясь потребовать большего, но она также хотела дать больше взамен. Она хотела, чтобы Кара получила её всю, а не только крошки. Поэтому она ждала. (Нетерпеливо). Ждала, пока Кара восхищалась ею и любовь излучалась в блеске её голубых глаз. — Я люблю тебя, Лена Лютор, — заявила Кара.