Среди страниц и улиц Москвы

Саша 10:40 Как дела? Вы так долго мне не писали! Я уже было решил, что от спешки написал не те цифры!       Миша улыбнулся, глядя на то, как быстро появляются новые сообщения. Очевидно, Александр ужасно нервничал, но с тем и радовался. Видно, ждал.       Миша сделал мысленную пометку отблагодарить Лёшу. Он спасал его каждый раз от позора.

Миша

10:40

Я был занят.

      Ложь, очевидная ложь. Саша 10:41 Вы работаете в выходной?

Миша

10:41

Иногда. Мне нужно писать программы, но это не зависит от дня недели. Просто забываю обо всём, когда начинаю программировать.

Саша 10:42 Видно, ваш выбор профессии очень хорошо подошёл. Я редко встречаю тех, кому нравится работать за компьютерами.

Миша

10:43

Вы, видимо, встречаете только тех, кто их презирает;))

Я на самом деле не очень горел этим занятием. Просто хотелось больше денег, чтобы порадовать дядю и поскорее встать на ноги.

Саша 10:43 В книжный приходят не только ненавистники современных технологий! Вы ведь пришли сюда, хотя сами работаете в этой сфере. И да, я понимаю вас.

Миша

10:43

Про что вы?

Саша 10:44 Про ваше положение. Хотя мне самому не нужно было беспокоиться о деньгах ввиду обеспеченности моей семьи, я всё равно часто сталкиваюсь с нехваткой денежных средств.

Миша

10:44

Я могу купить вам шоколадку в следующий раз;)

      Миша рассмеялся от собственного сообщения, предвкушая то, как на них будут смотреть Сашины коллеги. Он купит ему самый лучший шоколад! Саша 10:45 Бросьте, я не голодаю вовсе. Просто иногда хочется чего-то большего, чем полсотни тысяч рублей.

Миша

10:45

На такую зарплату особняк Морозовых не купишь:((

Саша 10:45 Да. И прекратите ставить везде эти скобки.

Миша

10:45

Предпочитаете смайлики?

Саша 10:47 Предпочитаю обычный стиль сообщений.       Миша весело перевернулся на спину, растопырив ноги по площади кровати. Ему было здесь так хорошо и так уютно, что он невольно был готов разболтать Саше всё по переписке.

Миша

10:49

;((

Саша 10:49 !!

Миша

10:50

Если бы вы были знаком препинания, то это определённо был бы восклицательный знак:)

Саша 10:51 Самое ужасное сравнение. В следующий раз, когда вы придёте в книжный, то я дам вам пару книг, где очень хорошо показано цивилизованное общение людей.

Миша

10:51

А я вам вкуснейший шоколад! Договорились!

Саша 10:51 Тогда приходите в понедельник.

Миша

10:51

Приду.

      Отложив телефон в сторону, Миша закрыл глаза и выдохнул. Он придёт. Наконец он пойдёт куда-то не потому, что надо, а потому, что хочется. Его ещё и ждут!       Обдумывать последние недели жизни, когда в ней появился новый знакомый, было тяжело. Вроде бы тоска и печаль ушли, заменив себя радостью и ощущением жизни. Но был страх. Страх того, что в конце концов, Александр, —чудесный Александр, — наверняка прибывший из какого-то очень странного сюжета, заскучает с ним.       Саша вызывал в нём только самые потрясающие чувства. С ним хотелось гулять по вечерней Москве, открывать её тайны и смеяться. В нём чувствовалась та душевность и искренность, даже его странная манера речи, будто он пришёл из девятнадцатого века, не отталкивала. Может быть, поэтому люди приходили к нему в магазин, доверяя свою душу книгам, которые он им подбирал. Саша мог раскрыть в них лучшее, как, например, в том парне, грубом и необщительном на первый взгляд. Но Саша заметил его нежность и любовь по отношению к девушке, ради которой он пошёл в магазин.       Мише бы тоже так хотелось. Чтобы кто-то приходил ради него в книжный, чтобы открывал душу таким людям, как Александр. Ему хотелось видеть, как меняется выражения лиц проходящих мимо. И всё от того, что кто-то очень нежно отзывается о нём.       Саше нравились и те вещи, что и Мише. Это тоже подкупало. Создавалось ощущение, что он знает его как себя. Может быть, у них есть общая нелюбовь к рыбе? А может, они оба любят ночное небо? Саша ведь был похож на того, кто искренне наслаждается изгибами луны?       Руки зудели от желания спросить, пальцы ныли и требовали написать. Миша потянулся за телефоном, но в комнату вошёл Лёша.       — Хочешь прогуляться? — спросил он, приваливаясь к дверному косяку.       Миша хотел. Он действительно ужасно хотел.       — Хочу.       В уголках глаз Лёши собрались морщинки, а сами глаза сияли. Он был рад, очень рад.       — Тогда пойдём, пока не стемнело.       Миша не стал поправлять его в том, что до вечера ещё очень далеко и нет такой нужды бояться, что его настроение вдруг изменится.       — Собирайся, — ответил он.       Лёша накормил котов, поменял им лотки и налил воды. Сам он надел подаренную Мишей куртку, завязал на шее шарф и сидел на пуфике около входной двери, ожидая Мишу.       — Быстро же ты, — Миша присел, натягивая кроссовки.       — Ты редко когда соглашаешься пройтись со мной, — несмотря на грустный смысл этих слов, Лёша ярко и довольно улыбался.       Миша устаёт, когда приезжает в Мытищи к Лёше. У него едва хватает сил на чай и еду, которую ему заботливо готовит родитель. И всё, что он может делать на выходных — это лежать.       Ему прекрасно видно то, как Лёша желает поболтать с ним, обсудить что-то. Но дядя видит, что он устал, поэтому оставляет его наедине с молчанием.       — Буду исправляться, — хмыкает Миша, хотя по груди расползается огромная язва.       Они выходят из квартиры, и Миша только сейчас замечает, что весь этаж уставлен цветами. Папоротники, всевозможные небольшие кусты, которые помещаются в горшок. И всё это украшает этаж. Особенно много зелени у лифта.       — Откуда здесь столько? — удивляется Миша.       — О, они тут давно. Я же их принёс сюда.       Миша даёт себе мысленную пощёчину за то, что забыл и совсем не обращал внимания. Он обычно поднимался на этаж, не глядя на местность вокруг. Если бы он мог, то шёл бы вообще с закрытыми глазами.       — Красивые, — шепчет Миша, пытаясь что-то придумать.       Он идиот. Как можно не замечать вещей, которые так важны для Лёши?       — Александр тоже любит цветы.       Лёша заинтересованно смотрит на Мишу, будто разгадывает.       — И какие ему нравятся?       — Орхидеи, но только одну из них съел его кот, — Миша улыбается, вспоминаю ту картину, которая была у него в голове в момент, когда Саша поведал ему эту историю. Маленький Саша и бегающий от него кот.       — Орхидеи — хорошие цветы.       — Подозреваю, его интерес к ним появился, когда он узнал, что их нужно поливать всего раз в неделю.       — Ну и что? Миша, это всё равно очень уважаемое дело. Я слежу за цветами на этаже и в квартире, даже те, что на огороде растут, требуют ухода. Пусть я больше люблю растить картошку, но цветы тоже важны в интерьере.       — И где ты это вычитал?       — В газете, — отвечает он так, будто это очевидно.       Александр бы оценил такой подход. Более того, он бы даже бросил Мишу и ушёл бы болтать с Лёшей обо всех сплетнях, которые пишут в газетах.       — Почему ты смеёшься, Мишенька?       — Тебе бы в таком случае понравился Александр. Он тоже любитель таких... странных вещей.       — Это значит, что он образованный человек. Раздолбаи и балбесы не читают и уж тем более не работают в книжном магазине.       — Хочешь сказать, что если бы я работал в книжном, то тоже жил бы в центре? — хитро улыбнулся Миша.       — Именно так. Может быть, тебе бы даже выделили квартиру в ещё более приятном месте.       — Квартиры давно уже не выделяют.       — Какая разница? — недовольно пробурчал Лёша.       Миша рассмеялся от смущения Алексея.       — Если бы выделяли, то уж точно дали бы тебе хорошую квартиру. А не ту, где живут сумасшедшие люди.       — Днём они хорошие, и дети у них забавные.       — Конечно! А ночью там открывается дверь в ад, и квартиру наполняют демонята, — фыркнул Лёша.       — Ну, почти.       — Надо жаловаться на них, Миша. Почему тебе не дают поспать ночью?       — Я уже привык, — отмахивается он.       — Но к такому нельзя привыкать! Тебе нужно хорошо спать, чтобы мозг работал. Иначе придётся мне приезжать к тебе и готовить полезную еду.       Это действует, и Лёша это знает. Миша не хочет, чтобы он приезжал к нему. Ему совсем не хочется, чтобы он понял, что Миша вовсе не привык к громким звукам из квартиры соседей, к грохоту их колыбели, которая качается из стороны в сторону. Миша не привык и поэтому спит плохо. Но Лёше лучше об этом не знать.       — Хорошо, я напомню им, чтобы успокаивали своих детей хотя бы после двенадцати.       — После девяти!       — После одиннадцати. Я сам ложусь позже, дай бедным детям повеселиться.       Лёша хмурится, но долго раздражаться на Мишу не может. Видит лицо племянника, полное обещаний, которые никогда не сбудутся, и верит.       — Ладно, только не забудь, Миша. Они тебя замучают же, — Лёша ласково улыбается, протягивая руку, чтобы потрепать Мишу по волосам.       — Так и сделаю.       Они идут по Мытищам, по улицам, которые Миша давно выучил наизусть. Всё своё детство он провёл здесь. Вон на той улице они с Камалией поджидали мальчика, который ей понравился в пятом классе. А вон на той Миша следил за их первым осознанным свиданием в седьмом. Насколько Миша знал, сейчас она была с ним в браке. Камалия даже пару раз приглашала его в гости, но Миша отмахивался. Сейчас он, наверное, жалел, что не согласился. Она была хорошей подругой, вот только он был плохим другом для неё.       Лёша стал рассказывать что-то про рыбалку и своего старого друга. Миша понял, что потерял нить его монолога. Но Лёша совсем не требовал ответа, он просто говорил, чтобы разбавить тишину. И Миша был ему благодарен.       Из раза в раз он благодарил всех, что именно Лёша стал для него примером и ориентиром. Его могли бросить в детском доме, потому что мать отказалась от него. А отца он вовсе не знал. И только Лёша, у которого тогда всё только начало налаживаться, взял Мишу к себе.       Тогда он был молодым, неопытным и простодушным. А сейчас лоб его покрыт морщинами, порой он даже забывает о том, зачем идёт на кухню, и зрение его испортилось, теперь приходится носить очки, чтобы читать газеты.       И пусть у Лёши ничего не вышло с собственной семьёй, у него был Миша. Миша, который всегда придёт домой, если нужно. И Миша, который сам потерялся. Лёше было столько же, когда он забрал к себе трёхлетнего мальчика, замученного постоянным страхом остаться в детском доме.       Но мать Миша не винил. Он порой видел её фотографии в альбомах Лёши, видел её оживлённой и счастливой, а не усталой и измученной. Просто было жаль, что она хотела его оставить.       — О чём думаешь, Мишенька? — любопытно спрашивает Лёша, когда замечает, что он совсем его слушает.       — О работе, — натянуто улыбается Миша.       — И как? Тяжело? Сильно давят на тебя? Если давят, то уходи. Ты же ещё учишься, куда тебе столько времени тратить на работу.       — А квартиру мне как оплачивать? Еду?       — Я тебе дам денег.       Миша тихо хмыкает на его слова. У Лёши самого зарплата маленькая, он едва ли может позволить себе новую удочку без накоплений. Куда ему ещё квартиру Мише оплачивать?       — Не нужно. Меня не мучают там.       — Ты только скажи...       — Ладно, — согласно кивает Миша, хотя знает, что даже если будет умирать, не станет просить.       Лёшу он слишком любил, чтобы заставлять его работать больше, чем положено. Дядя и так своё отпахал, всю жизнь за ним присматривал, воспитывал. Даже самые лучшие рюкзаки покупал! С машинками, которых не было у большинства. Камалия ему тогда завидовала, просила поносить, чтобы перед Святославом покрасоваться. Он её и без этого рюкзака бы заметил, а она, глупая, всё ходила перед ним, рюкзаком Мишиным хвастаясь.       — Почему ты смеёшься? — не понял Лёша.       — Помнишь, как Камалия рюкзак мой забрала, чтобы перед Святом покрасоваться?       Лёша и сам прыснул, это было действительно забавно. Девочка как только не пыталась привлечь внимание тихого Свята, Мишу изводила звонками. А потом, на четырнадцатое февраля к Мише подошёл Свят, чтобы спросить про Камалию. Миша тогда поклялся, что не было в его жизни дня прекраснее. Камалия от него отстала с этими бесконечными переживаниями о том, что ей нравится Свят, а она ему нет.       — Такая девочка милая! К нам приходила часто, она мне про тебя всё рассказывала. И как ты шорты физкультурные терял, и как нравится тебе девочка из параллели. Всё разбалтывала.       Миша покраснел, смущённо отводя глаза в сторону. Это было делом ушедших дней, но почему-то казалось таким родным и тёплым. Хотя тогда Миша ужасно переживал!       — Я раньше всегда думал, что вы в итоге поженитесь. Ты как раз был довольно скромным и тихим, а она, наоборот, весёлая, бойкая и общительная.       — Камалия никогда мне в этом плане не нравилась. Тем более ей Свят полюбился.       — Сейчас-то я понимаю, что тебе нужен кто-то спокойный и уравновешенный. У тебя наверняка на работе хватает взрывных. Мне, например, хочется иногда веселья, но потом я понимаю, что отплясал свой век, и мне лучше посидеть в лодке денёк, порыбачить и съесть бутерброды.       Миша неопределённо пожал плечами. Может, он прав. Камалия никогда бы не смогла с ним ужиться, тем более сейчас. Хотя Свят тоже был тихим и молчаливым, но когда они танцевали на выпускном, выглядел самым счастливым человеком на свете.       Сложно было понять, кто нужен Мише. Ему просто хотелось спокойствия, но не всегда молчаливого и тихого, иногда нужны были взрывные чувства и горящие глаза.       В эту секунду его телефон завибрировал, сообщая о новом сообщении. Миша извинился перед Лёшей и хотел было выключить уведомления, как заметил, что тот, кто прислал ему сообщение, был Александром.       Миша краем глаза глянул на сообщение. Саша 13:12 Что вы думаете по поводу «Отцов и детей»?       Миша едва сдержался, чтобы не начать писать всё, что он думает. Это была его любимая книга! И о ней он мог бы говорить вечно. А уж с Александром у него была такая возможность.       — Что пишут? Опять на работу вызывают? — Лёшино настроение заметно ухудшилось.       — Нет... Это Александр, мой знакомый из книжного.       — А... — протянул Лёша, а потом заметно оживился. — Что пишет?       — Видно, сегодня совсем нет покупателей, раз он пишет мне.       — Или он просто очень хочет поболтать. Я когда нахожу свободную минутку, то обязательно звоню тебе. Может, он скучает?       Это было приятно. Очень приятно ощущать, что кто-то так сильно интересуется им. И если бы Саша был одним из тех людей, что заинтересованы в нём... Но это вряд ли, скорее всего, у него пустой магазин или обеденный перерыв.       — Вряд ли, — Миша слабо улыбается, вспоминая Сашину работу и то, как она ему нравится. — У него и так полно возможностей поговорить с кем-нибудь.       — Как знаешь, Миша.       Алексей пожал плечами, и они пошли дальше. Миша ощущал только обычно очень раздражающее, но сейчас такое приятное вибрирование. Ему очень хотелось поскорее прийти домой и прочитать всё, что написал ему Саша.       Они вернулись, только когда обошли весь город: старый район, новый, но всячески старались обходить новые жилые комплексы. Лёша по какой-то необъяснимой причине не хотел туда идти.       Миша улёгся под одеяло и, наконец, открыл чат с Александром. Горы сообщений тут же навалились на него. Саша 13:14 Когда я читал эту книгу в первый раз, то ничего не понял. Посочувствовал персонажам и забыл. Ну в самом деле, какая разница? Нигилист и нигилист — люди как люди. Как вы относитесь к нигилизму? Но потом, когда мне нужно было сдавать экзамен, прочитал эту книгу внимательнее, тогда у меня ещё учительница поменялась, то я обомлел. Во-первых, меня поразило то, что книга написана так просто и понятно, будто сам я и писал! Просто невероятно, правда? Надеюсь, что вы скорее прочитаете мои сообщения! Я не люблю говорить в пустоту! Но ко мне вдруг пришла девочка и попросила эту книгу в новом издании. Причём издание потрясающее, за это я ценю вашу работу. Она украшает книги.       Миша тихо хмыкнул, укутываясь в одеяло сильнее. Александр был полон сюрпризов, и то, что он благодарил его за умение программировать, было настоящей сенсацией. Может быть, Миша скажет ему о том, что ни черта не смыслит в рисовании и всяких дизайнах. А может он просто промолчит, чтобы Александр не разочаровывался. Саша 13:21 Ах, да, о чём я? О том, что книга меня поразила! У меня довольно хорошая семья, с детства у меня было всё, чего бы я не захотел. Отец довольно простодушный человек, но очень ответственный. И не поверите! Я узнал его в Павле Петровиче! Боже, что со мной было! Мир, казалось, перевернулся с ног на голову.       Миша чувствовал то же самое, когда понял, что Лёша, — его дорогой Лёша, — точная копия Николая Петровича Кирсанова. Было тяжело читать начало, да и все сцены, где фигурирует отец Аркадия. Саша 13:27 Я бы сделал вид, что ничего не произошло, но в тот момент отец проявил ко мне нежность, и я разрыдался. Представляете! Боюсь даже представить ваше лицо, когда вы прочитаете это! Небось, будете смеяться, но такова правда. Павел Петрович всю жизнь заботился о брате и всей семье. Я думаю, что он бы даже умер за них. Мой отец такой же. Он делает вид, что любит прежде всего себя, но стоит моей сестре Сонечке расстроится, как он тут же готов порвать всех. Вы бы видели его выражение лица, когда я упал с велосипеда. Вы любите велосипеды? Боже, Михаил! Я проклинаю ту минуту, когда решил написать вам! Теперь я не могу остановиться, хотя мой обеденный перерыв закончился. Напомните мне потом, на каком моменте я остановился! И лучше запомните ваши ответы, я не хочу ломать глаза, глядя на ваши сообщения в этой маленькой коробке. Но узнать ваше мнение ужасно хочу! Продолжим в понедельник. Обязательно приходите!       Миша откинул телефон в сторону, ощущая невообразимую радость, охватившую всё тело. До чего удивительный человек этот Александр! До чего он странный и неординарный.       Общаться с ним было приятно, Миша даже готов был писать ответы на все его вопросы, а они были самого странного содержания. Например, «Любил ли Миша велосипеды?». Миша их обожал! Он всё детство прокатался на велосипеде, который ему подарил на день рождения Лёша. Камалия странно на него смотрела, когда он отказывался от того, чтобы её мама их подвезла до школы. Миша наслаждался майской погодой и ветерком, дующим в лицо.       Миша обязательно расскажет про это всё Александру, осталось только подождать понедельника.       Миша напечатал обещание, которое собирался исполнить.

Миша

21:37

Расскажу всё в понедельник, а пока думайте о других странных вопросах;)

      Саша ответил почти сразу, будто ждал. Саша 21:38 Я придумал уже сотню, пока ждал вас! Уже думал позвонить или продолжить делиться своим мнением. Но, боги, как же неудобно мне набирать текст в этой штуке.       Миша отправил ему в ответ смеющийся смайлик и стал ждать ответа.       Саша ответил через несколько минут. Он прислал смайлик опущенного вниз пальца. Миша подумал, что сейчас он наверняка смешно фыркает на его сообщение.

Миша

21:48

Спокойной ночи, Александр!)

Саша 21:48 Перестаньте писать эти рожицы. Спокойной ночи, Михаил.       Миша слишком сильно улыбался, пока снова и снова перечитывал пожелание хорошего сна от Александра.       Неужели это всё с ним? Неужели и правда, среди бесчисленного количества прохожих Москвы он нашёл того, кто вызывал бы у него такую реакцию?

***

      Вечером в понедельник Миша стоял у дверей книжного, в руках он держал большую коробку вкусных молочных конфет и надеялся, что Саша поддержит его в нелюбви к горькому шоколаду.       Громко вздохнув и пожелав себе удачи, Миша открыл дверь и вошёл. Саша уже ждал его, нервно мотая головой по сторонам, чтобы проверить, всё ли закрыл.       — Привет, — тихо говорит Миша.       Саша удивлённо разворачивается и смотрит на протянутую коробку конфет. Миша смущённо прячет взгляд.       — О, мои любимые! Как вы догадались? — радостно щебечет Александр, забирая конфеты из Мишиных рук.       Московский облегчённо выдыхает, благодаря небеса за такое везение. Давно у него такого не было.       — Я купил те, что нравятся мне самому.       Саша весело хмыкает, открывая коробку.       — Правильное решение. Я тоже так постоянно делаю в надежде на то, что все эти потрясающие конфеты достанутся мне.       Он закидывает одну из конфет себе в рот и в наслаждении прикрывает глаза. Александр в экстазе от вкуснейшего молочного шоколада. Миша испытает какое-то извращённое удовольствие от наблюдения за его эмоциями.       — Хотите? — Саша протягивает Мише коробку, предлагая взять.       Миша берёт и благодарит его. Они вместе закрывают глаза от чудесного шоколада, обволакивающего весь рот. Лёша, к сожалению, любитель натуральных сладостей. Он предпочтёт пирог или варенье шоколаду, поэтому Миша почти не дарит ему конфеты. А сам Лёша всегда имеет для него лакомства.       — Пойдёмте скорее на улицу, я больше не могу видеть этот проклятый магазин.       — Почему проклятый? — удивляется Миша.       Саша театрально вздыхает, съедая ещё одну конфету.       — Сегодня было столько людей, и всем от меня нужны были рекомендации. Я люблю разговаривать о книгах, но не столько времени же. Поэтому прошу меня простить, сегодня у меня нет такого большого энтузиазма.       — Может, вы хотите сходить выпить чаю? — неуверенно предлагает Миша.       — Чай — это то, в чём я нуждаюсь весь день. Михаил, вы меня читаете! Неужели я перед вами, как открытая книга? — Саша весело смеётся, и это ощущается, как тёплый шоколад, растекающийся по горлу.       — У меня самого нет сил для ходьбы по Москве.       — Если учесть то, что вы постоянно сидите на одном месте, то это совсем необоснованно. Вам нужно больше ходить.       — Я бегаю с одного конца Москвы на другой почти каждый день. Не думаю, что дополнительные несколько тысяч шагов пойдут на пользу.       Саша закатывает глаза, но это выглядит совсем не высокомерно, скорее забавно.       — Тогда нам нужно пойти в кафе, где кругом бегают коты, и лечь рядом с ними. Это бы помогло вам восстановиться.       — Вы были в подобных местах?       — Я люблю посещать необычные места.       — Тогда оставим это для более печальных случаев, сейчас мне хватит чашки чая.       Александр пожимает плечами и уводит Мишу в сторону, видимо, он уже приглядел нужное заведение.       — Вы так и не рассказали про велосипеды.       — Почему вас вообще это интересует?       — Почему? Вы мой друг, а значит, я бы хотел знать о вас больше.       — Друг?       — Разве нет?       Миша теряется от его непонимающего взгляда. Он думал, что может рассчитывать только на приятельские отношения и не более. Но Александр снова удивил его.       — Да, но только...       — Что?       — Вы ко всем друзьям обращаетесь на «Вы»?       Саша сначала охает, а потом легко смеётся. Под ногами у него хрустят опавшие листья, а сам он кутается в пальто.       — О, я часто забываю, что живу среди людей, для которых это странно. Ко многим я именно так и обращаюсь. Например, мой папа приемлет только такое обращение, мама тоже.       — Если вам...       — Брось, Миша, раз хочешь ставить в конце сообщения палки, точки и скобки, то разве обращение станет проблемой?       От такой резкой смены Миша и сам опешил. Александр, точнее Саша, становится развязнее с каждой их встречей. Он даже в сообщениях не смущался и болтал обо всём.       — Они нужны, чтобы выразить эмоции.       — Твоя воля.       Они пришли в кафе, Миша снял собственное пальто, пристально наблюдая за тем, как ловко и элегантно снимает с себя одежду Саша. В нём всё было идеально, даже шарф он завязывал по всем правилам.       Миша заказал простой чёрный чай, а Саша решил заказать какой-то неизвестный Мише вид чая. Он даже название не смог запомнить.       — Ну что? Расскажешь мне про велосипед?       — Я очень люблю велосипеды, — глотнув чая, ответил Миша. — Всё детство ездил на них. Когда мне было пять, то меня впервые научил кататься на них дядя. Я тогда врезался во все здания, которые были рядом.       Александр смотрел на него с любопытством, он положил подбородок на ладони, внимательно глядя на каждое Мишино движение.       — Моя подруга часто ворчала, когда я звал её покататься по лесу или по парку. Она предпочитала автобусы или любые другие машины.       — Она столько всего потеряла, — с сожалением отвечает Саша.       Миша хмыкает, зная, что Камалиии наплевать. Она уже имеет всё, что хочет.       — А вы... ты любишь?       — Очень. Но по Москве я предпочитаю передвигаться на ногах, так безопаснее.       — Боишься, что за тобой никто не угонится, реши ты украсть пару томиков из магазина? — Миша старается выглядеть серьёзно, чтобы его шутка не была определена с первой же секунды.       Только он совсем не знал, что Саша умеет видеть в глазах этих веселящихся бесят.       — Конечно, я боюсь, что однажды, выехав на главную дорогу, машины встанут в огромную пробку, — он театрально вздыхает. — Меня тогда проклянут все москвичи и отправят обратно в Санкт-Петербург.       Миша громко смеётся, чем привлекает чужое внимание к их столику. Но ему сегодня почему-то на это всё равно. Мише хорошо, и поэтому он продолжает хохотать.       — Но стоит мне сказать «подъезд», как ты упадёшь в обморок. Или хуже — «шаурма».       Саша схватился за сердце и сделал вид, что упал. Мишу рассмешило это ещё сильнее.       — Ты из Санкт-Петербурга? — отсмеявшись, спрашивает Миша.       — Верно. Разве я этого не говорил? — смутившись, спрашивает Саша.       — Нет.       — Странно, обычно это первое, что я говорю при знакомстве.       — Наше знакомство началось с более интересных тем, — хмыкает Миша.       — Более интересную тему, чем Санкт-Петербург, не придумаешь. Если я не рассказал о нём раньше, то нужно сейчас!       — Конечно, как Вашему Высочеству будет угодно.       Миша заметил, как улыбка промелькнула на лице Саши, но потом спряталась за закатанными глазами.       — Чудесный город! Великолепный! Потрясающий!       — Мне не нужно сдавать экзамен по сотне синонимов к слову «Санкт-Петербург».       — Это был бы мой любимый экзамен, — мечтательно выдыхает Саша.       Миша тихо смеётся, отпивая чай.       — Так, следующий вопрос! Про нигилизм, вроде.       — О, ну... нейтрально. Я сам не понимаю, но если честно, если кто-то в это верит, то ладно.       — Это же всё чепуха, Михаил!       — При первом прочтении я даже в начале восхищался Базаровым. Он так самоотверженно верил в идеологию.       — Он жил ей.       — Да, верно.       — Поэтому такой и конец, его идеалы разрушились. За это я и люблю Тургенева, он ведь изначально писал эту книгу для Некрасова, своего друга, который опубликовал критическую статью на одно из его произведений. Тургенев его просил этого не делать, а Некрасов, этот поэт-гражданин, не мог поступить не по совести.       — А ты бы как поступил? — заинтересованно спрашивает Миша.       — О, я бы не стал опубликовывать, если бы меня попросили. Друзья и семья для меня намного дороже всего остального. Я бы, может, даже работу в книжном бросил, если бы моей семье это не нравилось. Но отец рад, что я нашёл себя.       — Но почему ты в Москве, а не в Санкт-Петербурге?       Саша неопределённо пожал плечами и отпил чай.       — Захотелось сменить обстановку. Я обнаружил, что в какой-то момент оказался в клетке. Стало душно и невыносимо, поэтому я ездил по городам, чтобы понять, где мне будет лучше. Москва — универсальный город, здесь есть всё. И пока ничего лучше я не нашёл.       — Я тоже так думаю. Мне нравится здесь, но иногда бывает одиноко.       Миша замер, не понимая, как эти слова вылетели из его рта. Он так старательно охранял их, следил, чтобы они не просочились даже Лёше. А сейчас он просто так сболтнул Саше всё, что долгое время мучило его.       — Понимаю, — протянул Саша. — Иногда посмотрю в метро, а все молчат, да и едут с усталыми лицами. Тоска, да и только.       — Ты тоже это чувствуешь? — осторожно спросил Миша. Он по-прежнему не верил в том, что это всё реально.       — Разумеется. В особо грустные дни я ловлю себя на мысли, что если бы я исчез, то никто бы не заметил.       Миша откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Вот оно. То, чего он искал со времён выпускного, когда понял, что остался один.       — Разве так не у всех? — Саша приподнял брови. — Мне казалось, что в осенний период ко всем в дверь стучится хандра.       — Может, и у всех. — Миша пожал плечами.       — В эти мгновения мне хочется больше болтать с покупателями. Я стараюсь узнать у них что-то, а потом получается отличная беседа.       — Ты так ловко заводишь новые знакомства, я даже завидую.       — Я не всегда таким был. В детстве я даже из дома не выходил, потому что боялся других детей. Мой отец тоже постоянно опекал меня: стоило мне случайно порезаться ножом, как все острые предметы из дома исчезали. Сейчас он тоже старается следить за моим здоровьем, но я вырос. Ему остаётся только смириться.       Саша грустно выдохнул, отворачиваясь к окну. Прядка волос упала ему на глаза, и он покачал головой, чтобы она не мешала ему.       — А твой дядя как переживает это всё? Ты ведь не можешь постоянно ездить к нему.       — Могу, — неловко улыбнулся Миша. — До Мытищ не так далеко, поэтому я стараюсь каждые выходные навещать его. Ему очень скучно, у него нет собственной семьи.       — Как же? А ты?       — Я... я его племянник. У него нет жены и детей, вот так и живёт. Кошек с улицы набрал и растит помидоры.       — Звучит не так уж и плохо.       — Нет, это звучит плохо. Ему бы отдыхать и расслабляться, а он целую неделю меня ждёт. Никуда поехать не может, потому что со мной хочет. А я ему всё обещаю, что съездим.       Саша грустно посмотрел на Мишу, неловко поправляя очки.       — Может, тогда стоит съездить? — осторожно спрашивает Саша.       — Было бы время и деньги. Мне нужно учиться и работать, отпуск брать совсем не вариант.       Тихое «мда» описало всю ситуацию без слов. Саше стало очень жаль Мишу, оттого он мягко сжал его холодные ладони. Миша удивлённо глянул на него, будто не верил.       — Я... я даже и не знаю, что сказать, чем помочь. Может, мне с тобой съездить к нему? Втроём веселее.       Миша удивился сильнее, стоило Саше предложить это. Лёша даже звал его сам, предлагал пригласить Александра к себе. Но... было ли это правильно? Мише совсем не хотелось навязывать ему свои проблемы. Он ведь если придёт в эту квартиру, то разгадает всё. Саша так делал со своими покупателями, ловко выискивая их печали и радости. И Мишину найдёт, и Лёшину.       — Только если ты правда хочешь, — тихо говорит Миша. Он надеется, что Саша не станет врать и говорить, что ему всё это не в тягость.       — Мне ужасно интересно поговорить с любителем помидор! — улыбается Саша, откидываясь на спинку дивана.       Миша чувствует, как горячий чай разливается по груди и животу. И может, это совсем не чай, а что-то более горячее и приятное.