Поймал лжеца – возьми хуйца

      Эдгар совершенно справедливо считает, что он рот ебал того, кто придумал одиночное столкновение. Шоу даунов — название с английского. И Эдгар с ним солидарен на десять дизлайков из десяти. Конечно, там не совсем так. Но созвучно.       В трио играть запарно – нужна хорошая команда и сплочённость. Эдгар слишком далёк от подобного, от постоянной коммуникации с быстро становящимися надоедливыми напарниками, от бурного обсуждения общих проебов и перебрасывания вины друг на друга. В одиночку, без бубнежа под ухом и лишней ответственности, отдуваться много легче, чем тащить на себе груз троих и трепать нервы. Потому Эдгар снова оказывается в злоебучем режиме с девятью подготовленными не хуже него противниками на арене. По крайней мере, здесь все в его и только его руках.       На информационном сенсорном браслете отображается десять игроков, из которых симпатизируют ему ровным счётом ноль. Он почти моментально прикидывает, с кем не стоит сталкиваться, с кем лучше вообще не пересекаться, даже мельком. С кем ему выгодно объединиться и разносить карту общими усилиями он тоже предположительно отмечает, на всякий. Мало ли – совсем избегать тимминга было хуевым решением, и на своем опыте он это заучил.       «Каждый сам за себя» уже давно из правила игры преобразовалось в детский лепет. Эдгар пытался сражаться честно — вышло охуенно. Его зажали толпой из семи игроков, убили парой тычек и закидали стикерами со значком пальца вниз. Эдгар словил тильт из-за слитых трофеев, пусть и ненадолго. Эта игра — затягивающая, раздражающая, хитрая, сколько в неё ни играй, хочется все больше и больше. Эдгар обычно остывал максимум час, а после начинал мозгоебку по новой, выходя на арену с новыми силами, с новыми, только-только придуманными тактиками.       Несмотря даже на уйму недостатков и несправедливых моментов он возвращался в это место из раза в раз. Очевидно, было в боях и то, что мотивировало играть, разжигало в крови азарт, заставляло вкусить плод боя; что заставляло дыхание сбиваться, рот искривляться в ухмылках, давать волю уйме ядовитых слов и оскорблений вылетать изо рта. Бить шарфом наобум, бесконечно тратить гаджеты, которых становится недостаточно даже при удвоенном бонусе, который он получает от снаряда, прыгать ультой без разбора и злиться на собственные совершенные в суматохе ошибки. Фэнг. Эдгар его ненавидел нахуй. Ненавидел в идеале выработанную силу противника, что откровенно больно атаковал резкими пинками в уязвимые места, и, блять боже, так нелепо но, сука, неприятно кидался тапками. Невзлюбил до побелевших костяшек того, что ворвался в его жизнь с ноги – и это даже не метафора. Приебался к нему с самого первого своего появления и добавил в его и так затраханную вполне жизнь в разы больше страданий. С крышесносным появлением Фэнга он перестал ощущать какое-либо спокойствие и скуку в принципе – они покинули его с концами, как только перед глазами замелькала впервые возвышавшаяся над ним мужская фигура, больно и беспощадно вдавливающая ногой в землю. Удивительным стало то, что с того самого момента всегда на арене происходило что-то, что разожгло бы в нем какую-то ранее зарытую глубоко внутри бурю эмоций, которые смешивались друг с другом и становились непонятнее и не различимее с каждым разом. А тот, к невезению Эдгара, словно это все видел насквозь, читал его как книгу, назло становясь все навязчивее, раздражительнее, громче, неоднозначнее... Эдгар искренне его ненавидел и, к собственному кошмару, обожал всей душой. В своем новооткрывшемся урагане незнакомых чувств он различал и что-то положительное. Словно впервые смотрел на жизнь под другим углом, странным, пусть и болезненным способом изучал иные существующие грани и ощущения. С каждой новой встречей он уже привычно заряжался чем-то, что не в силах получить без нагло залезшего глубоко под кожу врага. Сам Фэнг же, по-скромному субъективному Эдгара, казалось, относился к нему много более серьезно и агрессивно. Из раза в раз тот искал все более и более изощрённые способы напасть незаметно, повалить на землю и прибить максимально унизительно. Стикеров для полной картины только не кидал. Просто убивал и все.       По неизведанным Эдгару причинам, в то же время, как активно стремился его прибить, Фэнг так же агрессивно никогда не позволял кому-либо приблизиться к ним двоим во время своеобразных спаррингов на смерть. Нападал всегда в местах, где меньше всего противников, где тихо и безлюдно, где мало кто из бойцов ошивается. Если же Фэнг видел приближающегося к ним двоим третьего противника, то бросал в момент недобитого Эдгара посреди боя, предварительно шикнув угрожающе: «Не суйся». И скрывался в стороне, откуда слышался чужеродный шум. В первые разы, когда такое происходило, Эдгар так и сидел в ауте почти неподвижно, будто его конечности отказывались слушаться до самого прихода Фэнга, который, заприметив недобитого на прежнем месте, усмехался с долей странного одобрения во взгляде, трепал по собственноручно приведенным в беспорядок волосам и уходил.       «И на хуй ты меня слушаешь, долбоеб» — в один из таких разов, уходя, напел себе под нос невзначай Фэнг, поправляя раздражающий красный козырек на длинных волосах уже режущего взгляд фиолетового оттенка. А Эдгар услышал унизительный для себя стёб. И это неожиданно и глубоко задело – потому что, блять, правда. Он словно был управляемый, ведомый кем-то, кого не в силах даже ослушаться. И Эдгар очень хорошо запомнил этот брошенный невинно подкол в свою сторону. В следующий раз, попадая в такую ситуацию, он не остался на месте. «Сам долбоеб» справедливо клеймит его этим званием мысленно Эдгар, когда уходит с места, где ему предполагалось дожидаться врага. Игра идёт гладко и спокойно ровно до момента, как он нос к носу сталкивается со злым, очень недовольным и мрачным одновременно Фэнгом. Следующее что чувствует Эдгар — сильный удар ниже живота, больное столкновение спины с каменной стеной, рука противника на шарфе, и голос, звучащий сквозь зубы, от которого даже пробрало на долю секунды лёгкой дрожью.       –Я же просил не съебывать.       Ебать. У Эдгара явно не хватает матов в словарном запасе для возмущения чужой наглости и безбашенности. Он не остаётся в долгу длительное время, не позволяет лидировать. Резко хватает второго за ворот, шипя:       –Тебе по башке молотом Фрэнка прилетело? Ты сам, конченый, блядь, говорил «нахуя меня слушаешь,» — Эдгар цитирует его противным писклявым голосом, и продолжает с тем же напором, слыша треск натянутой ткани чужой майки, — Память отшибло к хуям? Ты сказал мне что? «Не суйся» — я и не лез, — цедит он, глядя ровно в темные, наполненные злостью и неодобрением глаза. Злостью, что угасает с каждой секундой.       Фэнг нехотя, но резко отпустил его тогда. Эдгар, ослабивший хватку на чужом воротнике, от внезапности потерял опору и с грохотом повалился на землю, бубня маты под нос и проклиная весь мир. Конченых долбоебов в частности. В ответ он услышал от Фэнга:       –Это был сарказм, мамкин бунтарь ебаный.       Тот ушел, оставляя после себя приятно-отвратительный осадок и подобие вырисовавшейся неизвестно откуда ухмылки на лице Эдгара. Он даже вздрогнул, когда осознал, что уголки его губ приподняты. Больше они подобное не обсуждали, если там вообще было, что обсуждать, кроме ебанутости и абсурда происходящего. Да и не влипали в такие обстоятельства почти. Были и продолжали прогрессировать только бесконечные странные ситуации связанные с ними двумя в боях.       Эдгар останавливается в кустах, чтобы просто расслабиться. Сейчас, когда на арене девять живых игроков, он вспоминает одно из последних неоднозначных происшествий:       Эдгар в том бою сильно поцапался со Спайком, чтоб его иголки отпали, а тот продолжал преследовать его, несмотря даже на попытки Эдгара сбежать от прилипчивого противника, который ему сейчас явно не по силам. Вот не зря же, блять, это именно кактус, прилип своими иголками и не отъебется никак. Тварь — ругает его мысленно Эдгар. Спайк упрямо напора не сбавлял, а сам он оставался совсем на мели, одна колючка — вылетает из боя. На лице давно образовались кровоточащие раны от отлетевших туда снарядов колючего до ужаса растения, что не могут затягиваться в этой ситуации, в тело вонзилась пара особенно плотных шипов.       Простреливающее покалывание в теле одолевает, бежать становится почти невыносимо больно. Под сильным натиском неприятных ощущений Эдгар постепенно сдается. Хуй с этим, всё.       Крайне унизительно умереть, сбегая — успевает пронестись колючая, противно щекотливая мысль в его голове до того, как неожиданным молниеносным вихрем до жути знакомый силуэт врезается в спайка, который не успевает и пискнуть, и сносит его с пары оглушающих ударов, предварительно обездвижив и лишив возможности атаковать своим нейтрализующим гаджетом. У Эдгара на пару мгновений челюсть даже отвисает: ебать.       После удачного, совершенного в считанные секунды килла, Фэнг оборачивается на него самого, и за долю секунды, за пару мгновений, что тот стоит неподвижно, Эдгар цепким взглядом улавливает что-то странное и незнакомое ему самому в выражении Фэнга. Правдивое недовольство? Неодобрение, что совсем не напоминает то, что выражает его лицо, пока они цапаются между собой...       Фэнг отфыркивается от колючек, небрежным движением руки стирает кровь с лица и без каких-либо предупреждений порывается в его сторону, чем не на шутку пугает Эдгара, который не позволяет себе медлить и мгновения.       Разворачивается и, больше не видя лица противника, не желая даже мельком смотреть — сердце и без того пробирает липким страхом — бежит со всех ног. Предсказуемо, противник увязывается хвостом.       –Справа.       Улавливает слухом напряжённый голос Фэнга позади, и с названной стороны на него резко вылетает из кустов Шелли, оглушая своей пушкой, Эдгар охуевает. Он судорожно использует щит, из четырех, что было у него изначально, теперь остаётся только один в его запасе. И это напрягает.       Он прыгает в спешке, куда только может, куда рука наведёт, куда судьба приведет, как карта ляжет, главное –подальше от сильной, пугающей его всю боевую жизнь, противницы. Она никогда не вызывала доверия. Но, судьба – жестока. Особенно, если это Эдгар. Поэтому приземляется он прямиком в знакомые руки, облаченые плотными перчатками, со смачным и осознанным:       –Блять, — Эдгар кидает хмурый взгляд в выглядящее откровенно заёбанным лицо Фэнга, который как-то несильно удивлен. Ситуация – блеск, шик, на хуй, лучше не придумаешь. Но он пробует вылезти сухим из воды, он просит, — не добивай на лоу, — тело ещё ноет от колючек, а сердце бешено бьётся от адреналина, что он только что испытал и продолжает ловить мини инфаркты.       –Заткнись, — пробирающий внутренности шепот звучит над ухом.       Руки противника ощутимо сжимают его крепче, и, ого, не нанося никакого лишнего вреда, несут в неизвестном направлении. Эдгар безнадежно вздыхает, явно не восторженный происходящим, но зажмуривается и цепляется сильнее в своих же интересах – не свалиться. Совсем неосознанно вслушивается в чужое неровное сердцебиение. Эдгар моментально определяет, что они оказываются где-то в кустах по активно и часто бьющей в лицо надоедливой траве. Фэнг, когда они заходят в скрытое от большинства игроков место, на удивление, не бросает его на произвол судьбы, как бог решит, а с аккуратностью, на которую, вероятно, только способен, кладет на землю. Сбивчиво, слегка шумно втягивает воздух и подобием грозной тучи нависает прямо над Эдгаром. Внимательно осматривает его лицо, даже сканирует. Сам Эдгар, свято грешная душа, по непонятным даже для себя причинам, не может не смотреть на такого, уже привычного, грубого во всех движениях, бесцеремонного и непредсказуемого Фэнга. И, впервые, не отказывает себе разглядывании, хули. Спустя пару молчаливых мгновений он, как по щелчку пальцев, словно приходит в себя, слабо хмурится и разгоняет странного рода картинки, зарябившие перед глазами, хорошенько встряхивая себя мысленно. Блять.       –Что за нахуй? — пытаясь вытащить самого себя из недолгой прострации озвучивает первый вопрос, что приходит в опустевшую вдруг голову. Сразу, правда, смекает, как пусто и тупо звучит произнесённое, потому конкретизирует, — ты, блять, какого хуя, — Эдгар и в правду отвлекается от странных мыслей, пока старательно пытается подобрать слово, что в точности может отразить степень недовольства Фэнга, — разъяренный?       Фэнг попросту его недо-вопрос мастерски игнорирует. Только без предупреждения хватает лицо Эдгара за щеки — он старается протестующие бубнить, но выходит, откровенно говоря, плохо — и, не заботясь ни об удобстве, ни о чем либо ещё, отточенными движениями поворачивает из стороны в сторону, высматривая, по ощущениям, каждый миллиметр. Наконец, убедившись в чем-то своем, спустя несколько непередаваемо долгих секунд, он, удовлетворив какую-то часть себя, отпускает лицо Эдгара, а в следующий миг, к счастью сидящего, перестает нависать над ним громадной скалой, что вызывает явное облегчение.       Падает близко с громким вздохом. Эдгар толкает едва оказавшегося рядом с ним врага локтем в бок, и зло трет саднящие щеки теперь. Фэнг фыркает в ответ, без капли жалости наблюдая за этим. Ничего не говорит – выдыхает воздух слегка шумно. Скорее всего, пытается восстановить дыхание. Молча смотрит в его лицо таким внимательным взглядом, что становится не по себе.       –Мудила, — не обращая внимания на свое положение шипит Эдгар и двигает туловищем из стороны в сторону, стараясь размять спину. Уже привычное, засевшее внутри и прижившееся желание врезать Фэнгу просыпается и стремительно набирает обороты. Очень хочется, блять, пройтись по наглому лицу кулаком.              –Ты хотел сказать «спасибо», — хмыкает Фэнг, опираясь на выпрямленные руки за спиной, все ещё неприлично внимательно наблюдая за Эдгаром, — я прибил бы тебя на раз-два, — добавляет зачем-то. О, Эдгар знает зачем.       Не отучившийся от пелёнок манипулятор ебучий.       –О, блять, а я не понял, — раздражённо, с отточенным сарказмом огрызается, пока дожидается полной регенерации. Но после, спустя пару молчаливых, сопровождаемых настойчивым взором секунд, добавляет удручённо: — Спасибо. Уебище.       Чужой глубокий недовольный вздох становится приятным звуком для ушей.       –Ну, хоть так, — Фэнг поднимается на ноги и первым делом интенсивно отряхается от всего, во что они успели вляпаться по пути. С него сыплются мелкие шипы, пыль, засохшая трава... Эдгар всего на, кажется, мгновение задерживает взгляд на теле противника.       Безусловно, Фэнг — сильный. Это уже заложено в голове как аксиома, которую ничто не затмевает и не может опровергнуть. Много раз Эдгар бился с ним, сражался во всю силу, не сбавляя своих возможностей ни на долю. И всегда было трудно. В драках с Фэнгом не было моментов, где он мог бы даже на четверть расслабиться, сделать лишний вдох и дать себе время восстановиться, не было точного шанса предсказать его следующий удар и успешно увернуться, а если и получалось – следующий удар прилетал в разы больнее. И это...охуенно. Взгляд отказывается отлипать от тела напротив. Раны, полученные вот-вот, успели затянуться, и, теперь, на тех местах остались только кровяные следы, Эдгар прослеживает плечи, руки.. Грудь противника вздымается, пресс, как обычно, напряжен, будто Фэнг готов к атаке в любой момент. Может, так и есть. Хочется ему врезать. Все ещё хочется.       Эдгар с подозрительным трудом поднимает взгляд на лицо. Фэнг смотрит в ответ с какой-то насмешкой и чем-то ещё неизвестным. Даже немного не верится, что тот мог быть злым, каким был буквально несколько минут назад. Хотя, от Фэнга, блять, можно ждать чего угодно.       –Если нравится – нужно трогать, а не смотреть.       Эдгар даже замирает на мгновение, с бьющимся в голове единственным, охуевшим от жизни «ебать», крутящимся на повторе. Он, однако, быстро берет себя в руки, показывая внешнюю холодность и отвращение к сказанному.       –Конченый, — Эдгар хмуро протирает глаза, будто бы в них что-то действительно попало. Если в словах Фэнга была доля, блять, громко сказано, кроха правды, то это обдумывать было бы только ему, — прикидывал шанс того, что смогу ебнуть тебя сейчас.       –Ноль из десяти, — фыркает, — глянь, — указывает пальцем на число над головой, где светится шестнадцать банок. У Эдгара глаза расширяются, а рот открывается не по его воле. Фэнг хмыкает реакции, очевидно довольный собой, и, неожиданно наклоняясь вперёд, поддевает пальцем подбородок, закрывая этим действием чужой рот. Подмигивает и буквально выдыхает слова прямо в лицо:       –Гуляй, шарф ебучий. И не беси, — он скрывается в кустах. А Эдгар стоит мгновение и думает. Думает, что хочет ближе. Ближе кулаком к лицу этого хуя ходячего, блять.       Следующая странная ситуация произошла совсем скоро. Спустя пару боёв Эдгар заебался быть битым тапками и прочей хуйней, потому с самого начала игры прикинул, где находится Фэнг. И, героически поджав хвост, помчал в противоположную сторону.       Решение было спонтанным, но, казалось, разумным — Эдгар захотел найти себе тиммейта на этот бой. Взвесив все минусы и плюсы, подгоняемый тем, что сможет противостоять Фэнгу, целенаправленно он пошел к Честеру. О чем сразу же почти пожалел: тот встретил его крайне странно.       –Ни хуя, — Честер на секунду даже замирает и перестает бить ящик с банкой. Он спрашивает в лоб: — Ты со своим ебарем серьезно поцапался?       Эдгар опешивает и выгибает бровь красноречиво.       –С кем?       –А, — тот внимательно следит за его реакцией и присвистывает, — ебать, забей тогда, — Эдгар в моменте справедливо решает, что, действительно, легче забить, чем вдумываться в вылетевший изо рта шута бред, — ну, погнали вместе, — Честер пожимает плечами, как ни в чем ни бывало, и заканчивает ломать ящики чередой бубенчиков. Эдгар невзначай думает, что это очень нелепая атака. Тапки казались уже привычными.       Без лишних заморочек Честер помогает ему справиться со Спайком, а он сам помогает Честеру убить Пайпер. Эдгару кажется, что из них выходит неплохая команда, учитывая, что перепалок почти нет, есть только странные диалоги. Они вместе тащат несколько каток, успешно получается и избегать Фэнга, почти всегда и везде. Правда, в каждом бою чувствуется какое-то нарастающее напряжение. Словно где-то Эдгар не туда свернул. Но он активно подавляет в себе это чувство, едва замечая зарождение. Несмотря на то, что избежать Фэнга получается на арене, бесконечные косвенные упоминания его в диалогах с ебаным шутом скоро будут сидеть в горле.       –Ну и, как он тебе?       –Кто, блять? – Эдгар мысленно начинает считать до десяти на разных языках. Не крысить.       –С хуя ли ты из себя строишь, — Честер хихикает и говорит так, словно сейчас перед ним надоедливый ребенок, — Ты знаешь, кого я имею в виду.       –Да не ебу я, — огрызается Эдгар уже агрессивнее. Мысленный счёт сбивается.       –Остынь, — закатывает глаза.       Эдгар, кажется, предполагает, кого тот имеет в виду. Он не тупой, не слепой, не глухой. Знает, кто является героями сплетен у половины бойцов. Знает, что кто-то уже делал ставки, что ведётся бурное обсуждение. Они ведь совсем не понимают, что картина вовсе не та, которой они их двоих видят. Эдгар и Фэнг — раздражают друг друга до зубного скрежета. То, что в глазах других они обжимаются по углам — уже точно не их проблемы.       Да даже если бы обжимались. Эдгара бесит, что кто-то считает, что может обсуждать кого-либо из них за спиной, причем с ним же, с Эдгаром. Вдруг так же донимают Фэнга? Ему это все не нравится. Не нравится больше, чем сам Фэнг.       –Сосредоточься на игре, Честер, — говорит спустя недолгую паузу между ними.       –Как скажешь, — он пожимает плечами и бой идёт плавнее. Так кажется Эдгару до момента, когда от чего-то проходит холод по спине. Он, хмурясь, оборачивается. Никого.       –Че там? — Честер кладет руку ему на плечо и предостерегающе смотрит в сторону за его спиной, откуда слышался шорох, готовый в любой момент Эдгара оттолкнуть в сторону, чтобы атаковать, — я что-то слышал, — он хмурится.       –Пойдем, — Эдгар чувствует на себе чужой взгляд. Взгляд, пробирающий смесью холода и страха, что пускают лёгкую дрожь по телу. В груди что-то сжимается. Внезапно появившаяся тревога впивается в лёгкие и дышать становится вдруг тяжелее. Чувствует неладное. Меж бровей невольно появляется морщинка. Эдгар видит, как внезапно Честер замирает. Замирает, наткнувшись взглядом на что-то угрожающее за его спиной, судя по выражению лица.       –Мне пиздец, — говорит ёмко.       Эдгар оборачивается назад. С улыбкой от уха до уха к ним стремительно приближается Фэнг. Эта улыбка напрягает и не нравится Эдгару — в глазах Фэнга ни доли веселья. Темнота сплошь, вперемешку с чем-то нехорошим.       –Какое напряжение, — говорит тот непринужденно и легко, приближаясь, — а что случилось? — он наигранно склоняет голову в бок, с невинным видом. Честер рядом нервно достает бубенчики и взглядом бегает с Фэнга на Эдгара, словно спрашивая, можно ли атаковать, — убери, — улыбка спадает с лица Фэнга. И непонятно, про бубенцы он, или про руку на плече Эдгара.       Пусть лучше атмосфера и не становится, но таким, мрачным, видеть его, Эдгар хотя бы привык.       Честер убирает свое оружие, и вообще вскидывает руки вверх. И зря. Фэнг времени не теряет. И тут же нападает на противника.       –Ты тупой? — вместе с этой фразой в живот прилетает нога Фэнга. Честер сгибается пополам, не допуская и мысли об отступлении.       –Хуево, — комментирует Честер, понимая, что его подло подставили, — где твоя честь, блять, — едва успевая отбивать атаки одну за другой, хрипит, чувствуя боль почти во всем теле.       –А я не про бубенцы говорил, — парирует Фэнг, нанося следующий удар. Честер использует отхил, что, по счастливому стечению обстоятельств, попался в ульте на этот раз, и после бьет уроном ответно. А Фэнг восстановиться не может — ловит себя на внезапно взволнованной мысли Эдгар.       Эдгар от всей своей ебаной души умоляет ульту, чтобы она копилась эффективнее — долго в такой атмосфере без чувства возможного вмешательства он не протянет.       Эдгар, вообще-то, в силах Фэнга был уверен на все сто, как бы лестно это не звучало. Был уверен и в том, что в этом бою ему не проиграть, до момента осознания. Когда бой ведёшь с шутом, с клоуном, с Честером — ожидать чего-то определенного нельзя.       Так и случилось. Ульта Честера дала ему просто огромнейший бонус. Он замораживает Фэнга так, — Эдгар мысленно, почему-то, тоже замораживается — что тот не может двигаться некоторое время. На лице Честера — победная ухмылка. На лице Эдгара — замешательство.       Он чувствует острое, душащее, обжигающее желание вмешаться. До загрузки ульты остались считанные мгновения. Очень хочется остановить шута. Хочется много похлеще, чем привычно врезать Фэнгу. Честеру не хватает одного удара до полноценной победы. Один прилетевший точно в цель бубенчик - нет Фэнга.       Не хочется. Эдгару так не хочется.       Пусть это и один незначительный бой, он не может, какого-то хуя, совсем не в силах за подобным наблюдать. Как минимум, он оправдывает себя тем, что в долгу — Фэнг сам спас его от Спайка не так давно и много раз не позволял третьим лицам не приближаться к ним. Готово.       –Съеби, — Эдгар сам того не ожидает, но выходит больно агрессивно для того, кто пару мгновений назад считался напарником, он втискивается между них, он использует щит, он пересекается взглядом с Честером, в котором ощущается горечь предательства, но, что сделано — то сделано. Эдгар безжалостно добивает его. Смотрит на банки, что теперь одиноко валяются на месте бывшего напарника. Все он сделал правильно. Позже, наверное, он извинится перед Честером.       Сзади на него резко наваливается тело. Эдгар сначала крупно вздрагивает от неожиданности, но, к счастью или к сожалению, его не валят на землю. Знакомые руки сцепляются поперек его пояса и Фэнг ухмыляется, кладя голову на плечо Эдгара:       –Волновался?       –Был в долгу, — отбивает Эдгар холодно, но не отстраняется. Объятия Фэнга не то, что бы сильно его волнуют. Может, в каком-то смысле, это приятно. Но и врезать ему хочется пиздец, за такие качели, блять, — сгинь нахуй, ты меня в крови испачкаешь, — неохотно сопротивляется Эдгар, но хватка только крепчает.       –Заслужил, — хмыкает Фэнг мутно.       Эдгар поднимает брови:       –Охуеть, чем я успел?       –А ебет? — без доли сарказма звучит голос у уха. Эдгар, почему-то, моментально смекает: если следующим его произнесенным словом будет «Да» — Фэнг ответит.       Повисает тишина, какой между ними не было давно. Эдгар много думает и много молчит. Когда он чувствует, как чужая грудь прижатая к его спине сильно вздымается и слышит уставший вздох Фэнга, то говорит быстро, без раздумий:       –Да, — делает небольшую паузу и добавляет, будто для уверенности, — ебет.       Руки с его пояса исчезают, Фэнг ощутимо отстраняется так, что у них нет больше точек соприкосновений. Эдгар буквально чувствует его дыхание на своем затылке потому разворачивается, и тут же чуть ли не спотыкается от близости. Фэнг придерживает его одной рукой за спину, второй тянет за затылок на себя, наклоняется к самой ушной раковине и шепчет.       Произносит тихим шелестом то, от чего Эдгар опешивает и теряет вообще значения слов. Зрачки сужаются, сердцебиение учащается. Слова были неожиданными, и ударили с размаху ниже пояса. Охуеть.       –… гандона кусок, — заканчивает Фэнг в привычной манере. А, в следующую секунду, не давая даже опомниться резко валит на землю, уже привычнее, чем все, что происходило ранее — последние слова? — с одного удара сейчас Фэнг точно отправит Эдгара прочь с арены. Они не в равных условиях. Количество банок, разницей в пять штук, тому показатель. Да даже их положение на земле, — ну? — Фэнг приподнимает брови выжидающе.       А Эдгар не тупой. Он берет той же монетой. Усмехается:       –Ты выдал слабое место, долбоебина. Обязательно, — Эдгар намеренно выделяет последнее слово интонационно, — применю на практике, — пользуясь эффектом внезапности, хватает Фэнга за воротник и, прожигая затягивающие своей глубиной глаза, шипит в лицо сквозь зубы: — Ненавижу, блядь. Мудак конченый, чтоб тебя Вольт к хуям переехал.       Фэнг смотрит в ответ с долей восхищения и ненависти тоже, в глазах его разгорается что-то обжигающе и поглощающее, новое и неизведанное, что сбило бы противнику дыхание, будь он мягче. Но Эдгар ухмыляется — безумно идут Фэнгу эти черты характера, так идут, что уголки губ сами ползут вверх, при виде этого выражения, пламени и непонятного блеска, бури, урагана того, кто нависает сверху грозно. Грозно и, возможно, в каком-то из отвратительных смыслов, горячо.       –Не играй с огнем.       Серьезный, наполненный угрозой голос — последнее, что слышит Эдгар перед тем, как его отрубает от ужасной приятной боли.       Не слышит он и «пожалуйста», не слышит и вздох, наполненный чем-то чужим для обычного Фэнга. Не чувствует и руки на щеке.       Самого невинного прикосновения между ними за историю он не ощущает.

***

      Сейчас, в настоящем времени, Эдгар сам не отдает себе отчёта в том, что творит. Он избегает Фэнга, ныряя в какие-то попавшиеся под руку кусты. Но не потому что боится близости и перепалок. По другой причине.

***

      Фэнг ищет взглядом Эдгара всегда. С самого начала боя, на протяжении всей игры. Это почти вошло в привычку, смотреть на браслет, убеждаться в наличии противника и непринужденно убирать преграды на пути к прижившимся к сердцу перепалкам.       Из раза в раз выискивает внимательно среди девяти игроков, замечая малейшие детали. Каждого, кто мелькнёт перед глазами. Ищет темные растрёпанные вечно волосы, шарф в полоску, черную футболку с каким-то черепом... Когда находит — с облегчением вздыхает. Фэнг не видит никаких препятствий и категорических запретов тому, чтобы доебываться до Эдгара каждый раз.       Сначала ему просто «прикольно». Эдгар — шарф ебучий, вечно такой агрессивный, может спокойно дать нехилый отпор. Фэнгу нравится, что эту агрессию и силу он сам может повалить при желании, что ему это подвластно, если постараться. Нравится ему и то, что Эдгар, как и он сам, остр на язык, обзывается и заводится по мелочам. Смешной, забавный.       Фэнг сам не до конца понимает, когда его «прикольно» переступает грань. Когда добивать Эдгара, тяжело дышащего, истекающего потом, бросающегося оскорблениями и матами через слово, лежащего под ним — либо прижатого к стене, по ситуации — стало, скорее приятным зрелищем, поджигающим какой-то другой огонь внутри, нежели ликованием от победы и убийства врага.       Когда сильные удары из искреннего желания нанести урон превратились в удары «коснуться бы. Больше тактильного контакта»? Когда к интересным чертам Эдгара он мысленно приписывает «красивый»?       Он в душе не ебет.       Но плывет по течению. Фэнг по-прежнему горит желанием прибить Эдгара. Ударить в красивое лицо, врезаться кулаком до хруста, чтобы эта челюсть меньше плескалась ядом, чтобы вообще никогда больше не слышать ничего из этого манящего ебаного рта.       Но ударить за это желание в последнее время хочется и себя. Фэнг хочет его убить на хуй. Или себя. Всех, блять. Честера — в первую очередь. Эдгар заставляет слишком много думать, слишком много чувствовать, злиться, ненавидеть, желать. Слишком, слишком, слишком. Фэнг злится, Фэнг мрачнеет.       Фэнг не понимает, почему Эдгар в компании клоуна. Почему Честер стоит у кустов с его ненавистным Эдгаром и о чем-то спорит? Почему Эдгар огрызается не ему? Фэнг злится, на себя, на Честера, на всех. Фэнг смотрит. Фэнг ревнует.       На лицо цепляется противная наигранная, зазубренная улыбка, когда он идёт прямиком к двоим. Видеть знакомое мрачное лицо таким напряжённым и напуганным — Фэнг испытывает почти искреннее наслаждение от зрелища. Но его отвлекает клоун, доставший звякнувшее оружие, и рука Честера, что покоится на плече Эдгара.       Первая мысль, не мысль, даже, скорее желание, рвение — Честера хочется убить. Без сожалений и прочих мыслей. Не как с Эдгаром. Шута просто хочется убить, как любого другого противника. Фэнг не хочет видеть злое лицо шута, Фэнг не хочет обзывать его. Он просто хочет избавиться от игрока. Осознание приходит медленно, но верно, ответ лежит на поверхности, и Фэнг не отвергает его. Эдгар — заноза в заднице. Его заноза в заднице. Ну, или наоборот.       Бой с Честером выходит сложным, Фэнг даёт слабину. Он допускает ошибку — думает, размышляет об Эдгаре. О нем нельзя вспоминать и позволять возникать в мыслях, хочется поставить самому себе запрет, заткнуть кипящий поток, но в голове набатом его ебаное имя. Фэнг почти выдыхается, он видит перед собой ухмылку шута и готов признать поражение в раунде на этот раз. Чего он не ожидает — защиту со стороны Эдгара. Тот убивает Честера, на глазах у Фэнга. У Фэнга, у которого салюты перед глазами и ебаный огонь.       И он хочет Эдгару сделать больно. Непонятным способом, он хочет сжать, сильно, до невыносимо адской муки противника. Но делает то, что может себе позволить — наваливается сзади ненавязчиво, заключая в крепкий захват. И откровенно от своего действия кайфует, недолго, но может себе позволить.       От горящей, жгучей ревности оставались жалкие ошмётки. Но Фэнг не простит себя, если не объяснит свое поведение. Свое странное рвение. Порыв, в ходе которого он почти не соображал и действовал так, как сдавливало в груди, как сковывала его в свои цепи противная ревность. Потому Фэнг уточняет «А ебет?». А когда слышит ответ, уже почти не надеясь на что-то, то грань, та, что они выстраивали кровавыми боями, колкостями, даёт трещину. Повалить Эдгара и убить все ещё хочется.       Но сначала, Фэнг шепчет ему, как шелест ветра, будто ничего и не говорил, так тихо, интимно и низко, как только может себе позволить сейчас.       –Ты знаешь, ты вызываешь только ревность, гандона кусок.       И когда, повалив на землю, Фэнг улавливает, что говорит Эдгар, он будто оживляется. Этого не хватало весь бой. Эдгар хватает за воротник, шипит, как его ненавидит.       А Фэнг готов это «ненавижу» ловить из его рта всеми способами, записать фразу на пластинку и слушать часами. Желательно, на камеру тоже.       Что ему очень не нравится, так это фраза про слабости. Если Эдгар собрался по-детски играть на его ревности — Фэнг примет его за ребенка. На этой напряжённой ноте он добивает противника.       Фэнг знает, что Эдгар не слышит его просьбу. Знает, что тот не чувствует прикосновение к щеке.       А кожа на лице Эдгара мягкая.       Нежная.

***

      В следующих боях у Фэнга знатно горит. Подгорает жопа. Эдгар — гандон. Фэнг его шарфом выебет, честное слово, блядь. Каждую секунду цепким, подмечающим каждую деталь взглядом он вынужден наблюдать, как Эдгар, мать его, находит своего тиммейта в каждом втором.       Радует то, что сам Эдгар не выглядит счастливым от подобных союзов, только оглядывается постоянно, чем напрягает напарников. Фэнг хмыкает себе под нос, наблюдая за этими глупыми сплочениями. Глупые — он сам хуй знает, почему они глупые. Но раздражают до зубного скрежета.       И действовать ему никто не запрещал — Фэнг убивает каждого первого, с кем только успевает затимиться Эдгар, при встрече взглядами салютует двумя пальцами, ухмыляясь.       Эдгар, как ни странно, приветливо улыбается в ответ, выжидает, пока Фэнг восстановится. Правда, сразу после налетает с намерением убить. И даже уважение за это к нему проскальзывает — не добивает, принципиально, ждет пока регенерируется сам Фэнг, чтобы начать бить целого и невредимого.       И вот они снова, картина маслом — окровавленные на земле, тяжело дышащие.       –Отъебись уже, — хрипит Эдгар, лёжа на земле, дыхание для бедняги выходит тяжело и со скрипом. Фраза звучит так слабо, что Фэнг не верит. Спрашивает:       –Отъебаться?       В ответ молчание. Фэнг усмехается тишине. В груди что-то радостно ликует.       –Заебал, не звучи сейчас вообще на хуй, — только и ворчит Эдгар в ответ на красноречивый смешок.        Уголок губ Фэнга ползет вверх.       –Ненавидишь?       –Бля буду, сам знаешь, — лениво бормочет Эдгар, утыкаясь уставшим взглядом в небо.       Пока они лежат на земле, раны их заживают. Оба дают себе время регенерироваться. Сил сражаться дальше совсем нет. На арене остались двое, видимо кто-то добил друг друга одновременно. Фэнг замечает приближающийся яд, и, неспеша, под внимательным взглядом Эдгара поднимается на ноги.       Его немного пошатывает сначала, но почти сразу он берет тело под контроль. Протягивает руку и Эдгару. Тот сначала вскидывает брови вверх удивлённо, и бегает глазами с руки на лицо самого Фэнга. Это вызывает невольную улыбку на лице. Растерянный красивый мудак. Эдгар, недоверчиво хмурясь, уже было тянется за рукой помощи, но на половине действия морщится, словно от боли, бормоча маты под нос:       –Блять, ебать, – он издает шипящий звук, – у тебя кирпичи с лезвиями запрятаны в обуви, или че, — Фэнг тут же бегает быстрым взглядом по его телу, и замечает раненую особенно глубоко ногу, где и останавливает свое внимание, — наслаждаешься сделанным? — хмыкает Эдгар спустя пару мгновений тишины, но чуть ли не подпрыгивает, когда Фэнг наклоняется к нему низко, одну руку просовывая под колени, а вторую под шею.       –Заткнись и хватайся, — Фэнг не даёт ему больше времени осознать и думать, он просто, немного напрягшись, поднимает того с земли. Эдгар остаётся без выбора, с тяжёлым вздохом он обвивает шею Фэнга руками, для собственного же удобства.       –Пидор, — буркает в самое ухо Эдгар, как только ему становится немного комфортнее. А Фэнг только едва улыбается уголком губ. Хватает крепче и несёт врага в середину арены, неспеша, в своем темпе. Яд приближается медленно, и Фэнг — может, специально, может, ему просто лень — идёт в темпе подобному улитке.       Сначала он чувствует повышенный пульс у Эдгара, позже ощущаемые удары сердца прижатого к нему становятся реже и реже. Хватка за его шеей слабеет со временем. Может, Фэнг переборщил с медленным темпом, но то, что он сейчас слышит — тихое сопение Эдгара.       Фэнг закатывает глаза и наконец достигает середины карты, что отмечена большим, нарисованным на земле крестом. Сначала он аккуратно кладет спящее тело в середину, после чего садится рядом сам, казалось бы, не делая ничего преступного. Но совершает очередную ошибку, которые бесконечно случаются в компании Эдгара — Фэнг смотрит.       Лицо, так часто искаженное хмуростью и ухмылками, ныне выглядит спокойно и невинно. Беззащитно. У Эдгара слега приоткрыты губы, он порой морщит нос.       Фэнг думает, что это очень плохо.       Но он опускается взглядом ниже, на шею, вечно прикрытую шарфом. Губы невольно сжимаются в полоску.       Честно — шарф хочется снять. Откровенно — Эдгара хочется укусить. Этот ходячий пиздец не даёт покоя Фэнгу хуй знает сколько времени. Или сам Фэнг ему не даёт покоя, но, как говорится, тренера не играют. Фэнг думает, что пора это все заканчивать. Не разглядывание Эдгара, а всё.       Всё это заходит слишком далеко, и впитывается слишком глубоко, так, что порой он почти ощущает боль физически. Мерзкую боль от того, что нельзя прикоснуться иначе. Нельзя после удара притянуть за шарф, назвать самым матерным словом мира и примкнуть, блять, к губам в желанном прикосновении. Нельзя грубо схватить волосы на затылке, притягивая ближе, лишая обоих возможности отстраниться.       Фэнг кидает последний взгляд на беззащитно спящее лицо, не выражающее ровным счётом ничего. Он размышляет: Эдгар ему доверяет — не уснул бы иначе вот так. Ну, либо он конченый, раз засыпает на руках у того, кому бы не доверился.       Яд приближается. А Фэнг впервые чувствует это. Нежелание убивать. Оно ощущается так ужасно, сопливо и жалобно, что хочется вырвать его изнутри и закопать под этот же злоебучий крест. Фэнг сжимает кулаки до боли – на ладонях останутся следы. Он встаёт, смотрит острым, затуманенным незнакомой ранее пеленой взглядом на лежащего свысока.       –Пидорас, блять.       И разворачивается, уходя стремительно и быстро, не давая себе времени на раздумья и размышления, на анализирования и самокопания. Он и так слишком много думает в последнее время.       Именно так, впервые в своей жизни, Фэнг уходит в яд.       Фэнг все ещё думает, что это очень плохо, когда смотрит на спящего издали, поглощаемый противным ядовитым дымом все больше каждое мгновение.       Неприятное ощущение.

***

      Эдгар проснулся тогда от того, что ему на счёт капнуло плюс десять трофеев. Брови машинально поползли вверх в замешательстве. Он оглядывался по сторонам, но Фэнга так и не нашел. Яд стоял на месте, иронично, как и сердце Эдгара.       –Блять.       В голову не лезет ничего кроме того, что Фэнгу стало его, Эдгара, жалко. Тупость, блядь. Вторая же ударившая в голову мысль уже заставляет почувствовать что-то подобное смущению на пару мгновений — он уснул, блять, на руках у врага. Ну и хуй с ним. Уснул и уснул, нехуй было плестись подобно черепахе — справедливо оправдывает себя мысленно.       Нога уже совсем не болит, и неудивительно: системная регенерация хорошо постаралась. Физически ему охуенно. Морально...       Чего не хочется признавать — совсем немного, в глубине души, на самом ее дне теплится приятное тянущее чувство. Такое едва заметное, но такое раздражающее. Оно словно впивается в него и не отпускает. Едва существуя, оно заставляет ждать следующего раза, когда они столкнутся с Фэнгом. Заставляет ощущать что-то странное, непривычное и чужое для Эдгара. Заставляет ослаблять бдительность и засыпать, словно между ними действительно существует такое доверие.       Но хуйня же. Ни хуя подобного.       Эдгар хмурится.       Может быть, он доверяет Фэнгу больше, чем любому встречному на этой арене. Может, тот настолько привычен, что не вызывает страха. Почти. Кроме особенных случаев.       Эдгар в душе не чает, что обозначает это все, зарождающееся так долго, упорно, почему оно внезапно начало разрастаться так стремительно и странно. Забивать этим себе голову не хочется, но и забить на это болт просто — неправильно.       А ебал Эдгар эти правильно и неправильно, пусть все конем ебется. Он жмёт кнопку на запястье, которая переносит его в следующий бой.       Эдгар сразу высматривает табло с противниками на браслете, привычно ища взглядом Фэнга. Тот находится, и от сердца отлегает...       Но в течение безумно медленно тянувшегося боя Эдгар замечает одно — Фэнг, чтоб того бот трахнул, его избегает. Не в плане бегает в страхе и боится встречаться взглядами, подпрыгивая при каждой возможной стычке. Эдгар просто, блять, найти его не может.       Он исследует всю карту вдоль и поперек, игнорирует атаки, что прилетают в него самого, используя прыжок для побега, если сильно нужно. Он ищет. Просто, чтобы убедиться, что все в порядке.       Что Фэнг — все ещё его Фэнг. Его противник, его враг. В очередной раз не обнаружив в кустах кого нужно, Эдгар чувствует то, чего не хотелось бы ощущать по такой конченой причине.       Разочарование.       Честер появляется в кустах неожиданно и пугающе. Эдгар подпрыгивает, как и его сердце.       –О! — тот привычно усмехается и приветствующие машет рукой, — шарфик, гоу тим?       Эдгар стискивает зубы.       –Нет, — он наблюдает, с какой скоростью меняются эмоции на лице Честера. Недоумение, подозрение, понимание, усмешка — все смешивается в этом клоунском лице.       –Ты из-за Тапка? — вдруг спрашивает таким понимающим тоном, что врезать ему по челюсти в десять раз сильнее хочется.       –Какого, блять, тапка? — Эдгар вкладывает в свой голос столько угрозы и предупреждения, сколько только может. Честер цыкает и хочет, кажется, последовать совету и уйти, но вдруг раздается знакомый, пугающий смех. Эдгар замирает. Минус трое игроков за раз. Знакомые звуки пушки.       Ебать, ну нет. Нет нахуй.       Пульс подскакивает мгновенно, он в считанные секунды почти забывает где находится и с кем, действует быстро и осторожно. Показав Честеру жестом быть тише, выглядывает из кустов взглядом цепляет ее. Шелли с опасной и уверенной – кто бы сомневался, с таким-то оружием при себе. Это далеко не то же самое, что шарф, являющийся детским лепетом и верхом абсурда на фоне её снаряда – улыбкой на лице расхаживает по карте, имея при себе заряженную ульту и двадцать банок. Рядом раздается удивленный вздох и пораженное:       –Откуда? – Честер выглядывает из-за его спины, в знак какой-то сопливой поддержки кладя руку на плечо и произнося самое тупое, что только может в этой ситуации: – Либо она грохнула Фэн-       Договорить ему, безусловно, никто не дает. Эдгар поступает подло, почти по-крысиному, замахивается шарфом — и убивает Честера на месте, не желая слышать ни слов далее, ни вообще что-то из этого рта.       С одной стороны, он, конечно, и не давал согласия на объединение и тим, так что, все честно, отчасти. С другой — Честер бы его не убил, будь он на его месте.       Эдгар хмурится, прогоняя никуда не упершиеся ему внутренние упреки. Сердце сразу же берет другая тревога. Он снова выглядывает из кустов и на этот раз, увиденное в момент заставляет кровь в жилах застыть, а ладони сжаться напряжённо, неспокойно сжаться. Эдгара словно приклеивает к этому месту в эту секунду.       Он видит, как за считанные секунды, с нагловатым выражением на лице, Шелли ныряет в кусты, находящиеся почти у центра, словно поджидая чего-то. И становится понятно чего — тут же прилетает тот, от которого жар по телу бежит мгновенно, а кулаки невольно сжимаются сильнее. Тот, кого Эдгар искал весь бой, не имея возможности пересечься или увидеть хотя бы намек на его край одежды. Объявился, ебать.       Тот, что сейчас хромает и истекает кровью. Эдгар скользит беглым взглядом по его телу, замечая лезвия, торчащие ниже пояса. Леон постарался – понимает сразу. Лезвия продолжают беспощадно лететь в жертву хаоса, и Эдгар безошибочно различает, что сейчас единственный безопасный выход в глазах Фэнга – те кусты, в которых самозабвенно поджидает свою цель Шелли.       Тот не знает о ней, не заметил — точно осознает Эдгар в мгновения, когда тот, тяжело дыша, приближается к опаснейшему месту, с явным намерением отхилиться. Сука.       Это, конечно, не его, Эдгара, дело. Это абсолютно не его, блять, ебаное дело. Смятение и неуверенность смешиваются воедино и разрастаются внутри, противно поскрипывая. Так противно, что до головной боли. Эдгар хмурится. Не его хуя эта забота. Не его. Он ныряет обратно в кусты, стараясь успокоить бешеное сердцебиение.       Пытается глубоко и медленно дышать. Это не его дело. Фэнг справится, обязательно со всем разберётся сам – он же пиздец какой мощный. Полумертвый, раненый со всех сторон, идущий прямиком к пушке Шелли. Он же справится. Эдгар смотрит в землю пустым взглядом, он повторяет себе мысленно, что это один незначительный бой, и что ничего не будет, если сейчас вдруг, может быть, по несправедливой случайности тот умрет.       Эдгар ненавидит себя. Ненавидит так же сильно, как самого Фэнга.       –Фэнг, — громко произнесённое слово вырывается изо рта прежде, чем Эдгар успевает что-то обдумать и проанализировать. И он, не медля, прожимает ульту. Сука, он придушит Фэнга, как только разберётся с этой хуетой. «Двое против одного — нечестно» — последнее оправдание собственных действий, что скользит у него в голове, перед тем как он видит откровенно охуевшее лицо Фэнга прямо перед собой, который в моменте теряет бдительность, замечая Эдгара.       Словно так не должно было произойти, словно произошедшее — большая ошибка в построенном мирке Фэнга. Ну, строитель из него, очевидно, хуевый. А вот крушитель – искусный.       Шелли тут же вылетает из кустов, замечая выгодную для себя позицию противников рядом, Эдгар не теряется и, с присущей ему резкостью в таких случаях, сбивает ту прыжком, который отбрасывает ее всего на метр. Удачно сходится, что именно во время его прыжка она ультует, прилетает в Фэнга совсем немного, но эффект замедления не отменяет, в то время, как Эдгара не задевает, и он атакует Шелли, как может. Фэнг рядом быстро приходит в себя, он сквозь зубы шипит:       –Сука, — мгновенно использует гаджет, чем обездвиживает Шелли на пару секунд, давая себе время отбросить Эдгара так далеко, как позволяет его состояние, — съебись, блять, — он сносит урон Шелли. Та, к их везению, глупит и пару раз промазывает, давая им больше шансов каждой своей ошибкой. Эдгара отбрасывает сильно, он прокатывается по земле несколько метров, прежде чем вскочить и ультовать на Шелли снова. Так он и сдался.       –На хуй пойдешь, — сам толкает Фэнга, у которого осталось почти минимальное количество хп, — сам съеби, инвалид ебаный, — Эдгар следит за живучестью Шелли. Осталось совсем немного. Он наносит череду особенно агрессивных, неприятных ударов шарфом. Рычит в лицо, — мразь крысиная.       Та кряхтит, демонстрируя гневный оскал, она продолжает пытаться отстреляться. И внезапно происходит то, чего очень, блять, не хотелось — у нее накапливается ульта.       –Пизда, — только и успевает произнести Эдгар, прежде чем слышит оглушающий выстрел, звук знакомого парализующего пинка, а его самого отбрасывает. Грязь с земли взлетела в воздух с песком и пылью, Эдгар откашливается, сильно щурясь промаргивается, приподнимаясь на локтях.       Жив. Он выжил. Дышать становится немного легче. Среди этой летающей смеси Эдгар различает знакомую до боли в сердце фигуру, что опирается руками о колени, и стоит тяжело дыша, наполовину согнувшись.       –Убил бы тебя, сука, — буркает Эдгар хмуро, вытирая кровь с ранок на лице, что начинают свою регенерацию. Он наблюдает, как Фэнг вдруг падает на колени, кряхтя. Эдгар подскакивает, в считанные мгновения оказываясь рядом. Замечает, что регенерация не идёт. Наоборот, хп снижаются. Эдгару неспокойно, — разогнись, — Фэнг, на удивление, слушается без лишних выебов. Он садится ровно. Эдгар быстро осматривает его от и до, что не бесполезно — находит клинок с ядом, впившийся глубоко в кожу на животе, — блять, где ты ворона подцепить успел? — Эдгар мгновенно вынимает предмет под вражеские звуки боли, — терпи, пидорас.       –Сам, — Фэнг говорит сквозь зубы, жмурясь. Эдгар вытаскивает второй найденный клинок.       –Я бы не выебывался, — угрожающе выдает Эдгар, в противовес словам придерживая сильно кровоточащую рану врага, ожидая регенерации, кажется, больше, чем сам Фэнг. Заживление идёт стабильно.       Эдгар облегчённо выдыхает, чувствуя, как рана под его рукой медленно, но верно затягивается. Он держит руку в том же месте на торсе ещё пару секунд, мысленно подмечая крепкость напряжённых мышц низа живота, прежде чем, дернувшись, убрать ее прочь.       Фэнг, к слову, этой заминки не замечает, только сплевывает кровь на землю и тяжело дышит сквозь стиснутые от боли зубы, смотря в небо.       –Какого хуя ты делаешь? — выдает он наконец, когда его жизни восстанавливаются почти полностью, — у Шелли двадцать ебаных банок, куда ты лезешь, амеба?       –Это мой вопрос, — Эдгар начинает чувствовать привычное желание прибить рядом сидящего, – В какой пизде твоя бдительность? Ебнулся? Ты даже кусты не прочекал, долбоеб.       –Я не успел, — хмыкает Фэнг, закатывая глаза.       –От меня шарахаться по всей площади успел зато, — Эдгар сам не до конца понимает, в какой момент он ощущает внезапный прилив раздражения. Его мысли начинают стремительно закипать горячей лавовой массой.       По поводу всего: поведения Фэнга, его всего, его существования, того, почему тот ушел в яд в прошлый раз, того, что чувствует сам, того, почему вступился, того, почему сейчас так болезненно хочется узнать причину всего этого.       Может, не стоило начинать разборки прямо сейчас, когда на арене остался ещё один противник, может, не стоило вообще ничего начинать, и оставить как есть. Но, раз он уже начал, то намерен продолжать, пока не поймет.       — Поясни, блять, — Эдгар поднимается на ноги и теперь возвышается над Фэнгом грозной тучей, не меньше. Тот встаёт тоже. Задумчиво анализирует Эдгара взглядом с головы до ног и обратно, загадочно улыбаясь. Улыбка эта не предвещает ничего хорошего, напрягает только, и заставляет быть наготове. И не зря. Фэнг делает рывок вперед и сбивает Эдгара с ног одним движением, он придавливает к земле весом своего тела, нависает сверху и ухмыляется.       –Не твоего хуя дело, — только и произносит перед тем как замахнуться для финального удара, что отправит Эдгара в лобби.       Но, блять, в этот раз он так не сдастся.       В любой другой момент Эдгар бы уже подготовился ко смерти и придумывал свои последние оскорбительные слова, в моменте забывая про существование собственного гаджета и прочих способов отступления. Забывая про все и вся, смея наблюдать только оскал победного лицо сверху. Но не сейчас. Сейчас в голове идёт кипящий мыслительный процесс. Фэнг бьёт. Эдгар мгновенно использует свой гаджет, что даёт ему щит и позволяет выжить, игнорируя удар Фэнга. Тот опешивает на секунду, и это даёт Эдгару все.       Он резким движением переворачивает двоих так, что Фэнг с недоуменным выражением лица лежит на земле, а сам Эдгар теперь сверху. Недоумение на лице противника, правда, быстро сменяется странной улыбкой. Опять, сука, двадцать пять.       –Ты мазохист ебаный? Какого хуя вытворяешь? — руки мгновенно охватывают шею лежащего крепкой хваткой, постепенно сжимаясь все сильнее, что заставляет Фэнга вскинуть брови с вызовом. Он фыркает:       –Убей.       Финалом для справедливого гнева и раздражения становится то, что Фэнг, вместо того чтобы бороться и пытаться улучшить свое положение в бою, просто, блять, кладет руки на его, Эдгара, бедра. И смотрит в лицо так смиренно. Словно для себя Фэнг уже все решил. С хуя ли он блять там решил без вмешательства самого Эдгара.       Руки на шее сжимаются сильнее, в крови бурлит злость и обида. Обида на утаивание, на то, что его держат словно в тени, не показывая чего-то, что лежит на поверхности, но так очевидно пытается быть скрытным. Руки Фэнга в это время нагловато ползут вверх по бокам, перемещаясь на поясницу, очерчивая ловкими движениями, что пускают волны мурашек по телу. Эдгар даже замирает на мгновение. Но тут же хватка его становится теснее и грубее. Он его придушит блять.       За то, что заставляет чувствовать. За то, что утаивает. За то, что продолжает нагло улыбаться, трогая нежно в местах, где не принято врагов так касаться. За то, что эти прикосновения не противны. За то, что долбоеб ебучий.       –Я же нормально попросил, — шипит в конец Эдгар, когда руки трясет от напряжения, его самого потряхивает. Фэнг едва может глотать воздух, но Эдгар улавливает слухом, как тот кряхтит:       –Ненормально.       Он замирает в мгновение, расслабляя хватку, затихает все в принципе. Эдгар бегает глазами по ухмыляющемуся, унижающему лицу Фэнга, словно это не тот сейчас проигрывает. Словно тот – выигравший в этой игре. Руки того оглаживают торс — даже не применяет усилий, чтобы сейчас повалить самого Эдгара. А ведь был шанс. Эдгар молчит пару мгновений, бессмысленно высматривая что-то нужное сердцу в чужом лице.       –Пожалуйста.       Слово получается порывистым и в воздухе повисает. Отдает треском и звоном в ушах. Побуждается желание отвести взгляд, использовать ульту и улететь отсюда настолько далеко, насколько возможно, но.       Фэнг смотрит, пронзает так, что пробирает холодом по спине. Замораживает, приклеивает к месту. Эдгар пересиливает себя, но не отводит взгляда, и справедливо за это считает себя героем. Глаза Фэнга, как никогда темные, нечитаемые, утягивающие в свою глубь, хочется бежать без оглядки, задыхаясь, едва хватая воздух ртом. Узнать больше, копнуть глубже. Эдгар недоверчиво хмурится, когда Фэнг разрывает зрительный контакт и встряхивает головой, матерясь себе под нос.       Эдгар не успевает даже удивиться — летит в стену. Спину простреливает болью, каменная стена сзади, кажется, осыпается маленькими камушками.       –Что ты...       Разборчивые слова превращаются в кряхтение, Фэнг больно пришпиливает к стене, нависает угрожающе, дышит тяжело, сам будто подрагивает. У Эдгара в голове шум, в ушах ритм собственного сердца, а перед глазами чужое лицо.       И столько в этом выражении читается сейчас.       Он чувствует, как Фэнг берет его за шарф. Не двигается. Шарф ощутимо сжимается вокруг шеи, но, будто бы, не с намерением придушить. Эдгар неуверенно и недоверчиво смотрит. Близко. Так пиздец близко. Теплое дыхание правильно ощущается на собственном лице.       Шарф сжимается сильнее, и Эдгар вынужден приблизиться немного еще, не смея отводить взгляда и делать резких движений. Фэнг медленно тянет на себя — осознает внезапно. Почему медленно — хуй знает. Эдгар хочет быстрее. Только не знает чего хочет. Не уверен. Но, блять, хочет уже.       А Фэнг медлит — бегает лихорадочным взглядом по лицу, словно собирая по частям, хмурится, а в глазах его что-то такое глубокое и искрящееся. Залезешь — сгоришь.       Эдгар хочет сгореть.       Он шипит прямо в лицо Фэнгу. Рискованно. Прямо. С едким презрением — должно задеть:       –Да ты ссышь.       Глаза того удивлённо распахиваются, он хочет что-то сделать, сказать, притянуть наконец за этот ебаный шарф, может быть, все сразу — Эдгар не успевает понять, и настроение резко сменяется. Фэнг шипит, морщась внезапно и вдруг тут же больно хватает за запястье, ныряя в ближайшие кусты молниеносно, и утягивая за собой. Эдгар все понимает, когда видит лезвие в плече Фэнга. Леон. Вытаскивает острый предмет, под шипение противника.       –Скучно. Ждал, что вы разъебете друг друга, — насмехающийся голос Леона звучит откуда-то позади, и Эдгар вдруг сильно злится, что их кто-то видел. Момент казался донельзя личным и только его. Лезвия начинают атаковать с разных сторон, они вылезают из кустов, продолжая увиливать от атак, ища те или иные способы избежать урона.       Сложнее от того, что они делают это крайне нестандартно. Когда вражеское лезвие летит прямиком Фэнгу в лицо, совсем случайным образом шарф Эдгара оказывается щитом в ту же секунду, отбрасывая хлам от лица. Фэнг хмыкает, приподнимая бровь почти дразняще, но тут же ногой отбивает лезвие, почти вонзившееся в спину Эдгара.       –Молчи, – предупреждает сразу, на что Эдгар только закатывает глаза.       Лезвия продолжают лететь и лететь, Эдгар использует щит, Фэнг старается отбиваться дальней атакой, что ему позволена, но получается нанести значительно меньше урона, чем смог снести им сам Леон.       –Прыгай, — командует Фэнг, напряжённо отбиваясь от атак, и поглядывая на снижающиеся под нескончаемыми зарядами жизни Эдгара. Он удивляется на долю секунды, но медлить нет времени, зажимает ульту и нацеливается на место, куда можно сбежать. Неуверенно хмурится в последний момент, бросая взгляд на Фэнга.       –Лети за мной. В меня ультуй.       Фэнг цыкает, уворачивается от очередной атаки и говорит сквозь зубы:       –Тебя убьет. Нет.       Эдгар его перебивает.       –Не убьет. Сука, послушай меня, — и, не дослушав ответ, прыгает так далеко, как может, за кусты у дальней стены, куда может выгодно сбежать Фэнг. Леон же времени не теряет — замечает пропажу второго противника, и начинает нападать интенсивнее, увереннее. Атаки все чаще и метче. Эдгар взволнованно ждёт.       –Ну же, — напряжённо, — Сюда, блять, ультуй!       Сердце бешено отбивает ритмы при виде того, как Фэнг стирает тыльной стороной запястья кровь с лица, сплевывая ее на землю. Эдгар успевает продумать тысячи, миллионы вариантов того, как он собственными руками в следующем бою задушит Фэнга, как он будет над ним издеваться и мучать пытками, втаптывая в грязь, когда наконец видит, что в него летит звезда мира сего. Наконец-то блять.       Эдгар молниеносно использует щит, с реакцией, к счастью, у него все в порядке. И это его спасает. Фэнг влетает больно и убивает почти полностью, Эдгар от внезапной, пусть и ожидаемой, боли сгибается пополам, кряхтя все возможные матерные проклятия. Они живы.       –Пидорас, — ругается, пытаясь безболезненно разогнуться — какого хуя тянул?       Фэнг не отвечает. Ни слова в ответ, только тяжёлое, свистящее дыхание. В поле зрения сейчас, когда Эдгар стоит согнувшись и хватаясь за живот, все, что ниже пояса Фэнга — много ранений. Застрявшее лезвие в боку. Эдгар вздыхает и руку протягивает с целью лезвие это достать.       Рука Фэнга в моменте улавливает его запястье на полпути, вызывая недоумение, и резко тянет вверх, заставляя выпрямиться. Недоумевать долго не приходится. Чужая рука появляется на затылке, адреналин в крови, на окраине сознания мысль, что их найдут в любую секунду.       Непонимание, смятение, азарт, — все чувства мгновенно смешивается и оседают непонятным сгустком эмоций в горле. Он слышит:       –Я не ссу, блять.       Эдгар так и замирает, прижатый вплотную к Фэнгу, с запечатанным поцелуем на губах. Рука на затылке крепко держит, не давая и шанса отстраниться, Фэнг целует напористо и резко, цепляется, пробует, словно в последний раз. Будто каждая секунда — их финиш.       Дышать становится тяжелее. Эдгар стоит, как примерзший к месту, и не знает, что ему нужно чувствовать, а что нет, что вообще уместно делать в этой ситуации. Ударить? Он ведь Фэнга ненавидит. Ненавидит так сильно, что цепляется руками за плечи противника, оглаживая напряжённые мышцы.       Отвечает на поцелуй. И будто становится легче, с плеч падает вселенский груз — Эдгар падает в Фэнга. Проваливается от и до, с ног до головы, ныряет в омут, необъятный и манящий так долго, желанный и ненавистный, любимый отвратительный омут. Фэнг удивляется на долю секунды сам, будто не ожидал ответа — Эдгар читает это по ослабившейся на затылке хватке руки.       У Фэнга губы приятные, их хочется целовать в ответ, хочется ощущать на себе, хочется. Эдгар перебирается руками по плечам к шее, к затылку и ныряет в волосы, где хватает пары ловких движений, чтобы снять резинку и распустить маленький хвост. Фэнг, кажется, сбавляет обороты, целует аккуратнее, мягче, не торопясь. Теперь он точно пробует, старается распробовать и войти во вкус размеренно. Руки его ложатся на поясницу, поглаживая слегка — Эдгар прогибается под этим движением, машинально и резко выдыхая в поцелуй. Поясница — одна из частей его тела, от прикосновения к которой идут мурашки. Не от ударов или пинков, как случается обычно. А от чего-то такого, что сейчас вытворяет Фэнг. Тот возможностей не теряет, пока Эдгар ощущает что-то охуенное, поцелуй углубляется. Это происходит так гармонично и плавно, что Эдгар сначала даже не замечает, как атмосфера значительно меняет градус, как чужой язык скользит по его же ряду зубов, исследуя. Как Фэнг дышит глубже и тяжелее, как они медленно но верно, приближаются к стене, что находится немного правее.       Как Эдгар оказывается к ней прижат и сражён наповал тем, что происходит между ними. Поцелуй разъединяется, кажется, спустя вечность. И то, по инициативе Фэнга — Эдгар машинально тянулся за его губами ещё мгновение, пока тот не отстранился.       Губы покалывает. Эдгар смотрит помутневшим слегка взглядом и встречает такой же в ответ. Тишина, громкое дыхание двоих и только Фэнг в мыслях. Фэнг здесь. Фэнг везде. Эдгар смотрит на него с презрением. А тот хмыкает, почему-то, так спокойно. Без доли сарказма и насмешки.       –Я все ещ…– «еще тебя ненавижу» — хочет напомнить Эдгар. Фэнг договорить не даёт — снова сбивает с толку. Он аккуратно расслабляет шарф, что крепко завязан на шее. Буквально — обезоруживает. Эдгар настораживается, в голову тут же закрадывается мысль, что где-то там Леон и он их вскоре найдет, а точнее, в абсолютно любую секунду. Фэнг его напряжение замечает и слегка хмурится тоже.       –Расслабься, — командует тихим, тем не менее, непоколебимым голосом. И Эдгар почему-то старается совету послушно следовать. Шею обдает холодом, когда Фэнг лёгким движением снимает шарф и вешает его себе на плечо. Оголившаяся кожа ощущается уязвимо. Эдгар в этой ситуации в принципе ощущает себя абсолютно беззащитно. Он спал на глазах у Фэнга, он умирал на глазах у Фэнга, был слабым, был смешным, был любым. Но не обезоруженным. Сейчас даже дыхание выходит настороженным. Эдгар зажмуривает глаза, давая себе пару секунд, чтобы мысленно успокоить самого себя. Он слышит тихий смешок, но игнорирует его, начиная мысленно считать от одного до десяти — говорят, успокаивает. Когда мысленный счёт доходит до пяти Эдгар вздрагивает и непроизвольно распахивает глаза — теплом подозрительно обдало ухо. Перед его глазами сейчас — макушка Фэнга, что склонена к его уху непонятно с какой целью. Тот ведет носом по растрепавшимся в стороны волосам и спрашивает вдруг, почти касаясь губами ушной раковины:       –Да или нет?       Эдгар думает, что терять нечего. Эдгар думает, что он слишком обезоружен и обескуражен, чтобы задавать лишние вопросы. Он думает, что слишком хочет ответить «Да». Эдгар цыкает.       –Первое.       Фэнг кивает. Одна его рука опирается на стену, создавая фальшивый барьер, а вторая сначала невозмутимо ложится на ключицу, после чего медленно, но целенаправленно скользит на заднюю сторону шеи, где и слегка сжимается. Эдгар удивленно приподнимает брови. Фэнг ведёт носом от уха ниже, по линии челюсти, вдыхая воздух часто-часто, плавно перетекает на шею и ключицы — откровенно говоря, от таких действий в сильно уязвимом месте у Эдгара сносит бошку, крышу и все, что только можно.       Он больно кусает щеку изнутри, но уже чувствует, как уши горят. Пиздец. Эдгар шумно выдыхает через нос и чувствует, как Фэнг почти невесомо ведёт губами по бьющейся жилке и оттягивает ткань его футболки, открывая больше оголенной кожи для своих странных утех. Эдгар чует, что к чему-то его готовят. Чувствует, как вдруг тяжело и шумно дышит Фэнг. Что-то мокрое нагло скользит по ключице и Эдгар почти подпрыгивает.       –Не двигайся, — тут же оседает его Фэнг. Эдгар с лёгким ужасом и чем-то ещё понимает, что это был язык.       –Пиздец, я тебе кто? — ворчит Эдгар сквозь зубы, тем не менее, послушно стоя солдатиком. Фэнг его игнорирует кажется, только вдыхает все глубже.       –Все ещё «Да»? Эдгар кивает. Фэнг хмурится:       –Нет, ответь.       –Да.       Хмурость спадает. А в следующий момент происходит то, чего Эдгар не ожидает ну никак — оттянув хорошенько его собственную футболку, Фэнг мягко, но довольно ощутимо вонзает в него свои зубы. Фэнг, блять, кусает его в ключицу.       Эдгар так хуеет, что у него даже матов на возмущения не хватает. Нет, это почти не больно — Эдгар почти привык к вонзающимся в кожу острым лезвиям, пропитанным ядом и не совсем, так что уж говорить про зубы, то далеко не трагедия. Трагедия в том, что это ощутимо. Ощутимо все. Лёгкое покалывание в районе ключиц, сопровождаемое горячим дыханием на коже, собственное бешеное смущение плюс ко всему этому.       Эдгар, блять, лет сто не испытывал смущение — что за хуевая ситуация? Фэнг тем временем нехотя отстраняется и, кажется, Эдгар цепким взглядом замечает едва заметный…румянец?       Рука, что оттягивала футболку, ныне заботливо поправляет ее, после чего Фэнг, сняв шарф со своего плеча, наматывает его обратно, точно чувствуя, как Эдгар каждый раз вздрагивает при малейшем контакте пальцев противника с его шеей.       Молчат.       Эдгар теперь просто охуевше опирается о стену, словно это его спасательной островок, а Фэнг скептически сканирует его взглядом, словно это Эдгар странно себя ведёт, а не он сам. Резко выдает:       –Хватит, — крайне раздраженно, — у тебя на лице написано, что ты долбоеб впечатлительный. Сам согласился.       Эдгар огрызается:       –Ну, блять, охуеть теперь нахуй. Ты меня без оружия, блять, оставил на несколько минут, еще и..блять, кто из нас долбоеб? — он пытается звучать укоряюще, чтобы тот почувствовал хотя бы малейший укол вины за нанесенный моральный ущерб, но видит только ответно привычно поднявшийся уголок чужих губ.       –Привыкнешь. Всегда ты, — без капли стыда парирует Фэнг на все заявления, ухмыляясь.       –А ты пидор, — шикает Эдгар тупо. Фэнг даже смеётся.       –Мы, — исправляет тот. И в него хочется кинуть что-нибудь тяжёлое.       Между ними повисает странная пауза.       –Что это, блять, было вообще? — разрезая звенящую тишину недоумевающе интересуется он, не теряя надежды на внятный ответ. И, на удивление, тот не заставляет себя ждать.       –Тест на доверие, — улыбается Фэнг по-ангельски. О, блять, Эдгар предполагает какие ангелы у этого исчадия в башке, — зря ты так, — вдруг тон из насмешливого сменяется на отчитывающий. Эдгар смиряет того очередным скептическим взглядом.       –А для психически стабильных?       Фэнг вздыхает.       –Я имею в виду, ты сдохнешь первым, если будешь так доверять свое оружие. Эдгар, твое оружие, — он повторяет настойчивее, смотря недовольно, со сложенными теперь на груди руками.       У Эдгара все внутри горит от возмущения.       –Ты, блять, думаешь, что я не в курсе? Тебе твоя кепка мозг пережа…       –Тогда в чем дело? — перебивает Фэнг и склоняет голову в бок по-птичьи. И на первый взгляд тот пытается искренне его понять. Но Эдгар знает. До мельчайших деталей он изучил Фэнга, и знает того, пусть как противника, но собственная внимательность к деталям позволяет без усилий на дне чужих глаз различить искры озорства. Но он не хочет в эту игру попадаться, добровольно цепляться на банально подвешенный крючок, явно закинутый, чтобы задеть и вывести на очередной бессмысленный спор.       Эдгар уже знает, что выиграл этот раунд, когда вместо шаблонной реакции на провокацию, смотрит прямо и выдает без доли шутки:       –В том, кто касается оружия, — интонационно сильно выделяет «кто» и с неким отголоском удовлетворения наблюдает, как меж бровей того залегает мелкая морщинка, а глаза постепенно теряют былой веселый настрой, теперь выглядя стеклянными и нечитаемыми, — я думал, это очевидно. Но ты, блять, оказывается совсем тупой, — Эдгар раздражённо дёргает плечом и, не давая противнику вставить и слова, использует накопившийся Супер, минуя прыжком стену. Он слышит в ответ своим действиям только глухой звук треснувшей преграды позади него и посыпавшихся с нее мелких камней, внутренне вздрагивая.       Фэнг, возможно, совсем не в восторге.       И, конечно, Эдгар следующие четыре боя профессионально избегает Фэнга. Не потому, что боится — демонстрирует, что расставляет свои правила в их негласной игре не хуже. Что Эдгар может спокойно сначала отдаваться в чужие руки, а после бесследно исчезать, едва мелькая на горизонте. С каждым разом Фэнг становился все настойчивее.       Даже не встречая его в самом бою, Эдгар чувствовал явное напряжение просто находясь на арене с тем, кто словно не видел преград на своем пути, и с каждым разом очищал карту быстрее.       Он не терял больше бдительности — убивал, следил за обстановкой, действовал до жути идеально. Эдгар смотрел за ним, за каждым его шагом наблюдал так внимательно, удобно прячась в кустах, откуда только позволяет обзор улавливать чужой силуэт. За слежкой он был один раз даже пойман Честером — пришлось угрожать.       Эдгар был не хуже Фэнга, к слову. Прятался он в совершенстве, подбирал так же мастерски и тайминги, когда можно было сменить местонахождения, пока другой не видит. Очевидно, раз у Фэнга все было в без изъяна, как и у него самого, то в конце они оставались вдвоем.       И Эдгар, в самом деле, предпочитал задыхаться жгучим ядом, чем проигрывать в этих разжигающих адреналин в крови прятках. Все четыре прошедших матча, как только происходило убийство восьмого игрока, Эдгар без глубоких раздумий и помедлений смывался в самую дальнюю зону, покрытую ядовитым дымом, и ни разу не жалел об этом, даже сидя в кустах на коленях, выкашливая собственные лёгкие в предсмертной муке.       Все идти хорошо для него не могло вечно — к его великой неудаче, в пятом бою он совершает самую тупую и роковую ошибку.       Когда высвечивается табло с противниками, Эдгар с хмуростью зависает взглядом на Шелли. С лёгкой тревогой, в первой трети боя он наблюдает, как Фэнг выносит первых двоих, но неспокойно становится, потому что Шелли за это время успевает стереть с арены троих. Он беспокоится о местоположении той, чье имя вызывало порой дрожь в теле не меньше, чем более привычное языку вражеское.       Сердце пропускает удар, когда он видит ещё одну табличку, оповещающую об убийстве от Шелли. На Арене осталось четверо. Он выключает источник информации на руке и неспокойно поглядывает на Фэнга, что стремительно передвигается по карте, кажется, совсем не чувствуя никакого страха. Эдгар хмуро наблюдает за чужими телодвижениями, пытаясь прочитать что-то по ним — чрезмерная резкость, торопливость, стремление, готовность и уверенность.       Слишком самоуверенный — сейчас Эдгару это совсем не нравится. Он бросает последний цепкий взгляд на Фэнга, чтобы убедиться, что пойдет в противоположном направлении от того, прежде чем срывается с места на поиски Шелли.       К его везению, противница находится без прилагаемых на то усилий. Едва заметив ее, молниеносно он прячется за каменным ограждением и, притаившись, высматривает, как та с настороженностью прижимает пушку к груди, готовая атаковать в любую секунду.       Шелли со знанием дела проверяет парой быстрых выстрелов кусты, прежде чем нырнуть в них и следовать какому-то своему маршруту. Эдгар следит за ней, но и оглядывается по сторонам часто — Фэнг где-то на арене, значит в любой момент может появиться рядом.       Каждый раз он напоминает себе, что по его собственным расчетам, тот должен быть достаточно далеко отсюда и искать четвертого врага, что явно не рядом с ним и…       Он бегло осматривает территорию рядом, но не замечает нигде Шелли. Нет, блять, боже. Эдгар с нарастающей тревогой думает проверить информационный источник на запястье, правда его тело оказывается быстрее мыслей — импульсивно он уже вылезает из укрытия, в попытках обеспечить себе больший обзор. Шелли не могла далеко уйти, найти ее снова не должно было занять много времени, не должно. Так ведь? Стараясь угомонить слегка ускорившееся в считанные мгновения сердцебиение, он хмурится.       В любом случае, главное, что та не рядом. Эдгар расслабляет напряжённые плечи с облегчением, когда не цепляет никого поблизости взглядом. Он увереннее запрыгивает в ближайшие кусты, где, едва приземлившись, слегка подрагивающими пальцами спешно открывает панель с данными.       Дыхание сбивается даже не в тот момент, когда Эдгар видит напрягающую цифру «2» в строке оставшихся игроков. А на мгновение раньше, когда с напускной лаской испачканные в чем-то вязком ладони накрывают его глаза — он сразу отточенным движением настороженно вскидывает руки.       Наугад хватает чужие запястья и удивляется отсутствию привычных перчаток — затылок обдает чужим волнующим грудную клетку дыханием, а у самого уха раздается пробирающее до мурашек голос:       –Бу, — внутренности по ощущениям переворачиваются в который раз, только теперь от тона, в котором звучало чуждое, далёкое для него чувство, что заставляло дыхание сбиваться больше, а нервы натянуться. Даже мгновенная, пусть и унизительная смерть сейчас казалась лучшим вариантом исхода событий, — так любишь быть пойманным? — издевательски проходится льдом по его сердцу, внезапно почти нежно перемещаясь перепачканными холодными руками вниз по щекам, — Эдгар сжимает чужие запястья предостерегающе, но его искусно игнорируют, опускаясь к нижней части лица и ловко скользя под шарф. Собственная хватка теряет какую-либо роль вообще, не дает и жалкую иллюзию малейшего контроля ситуации, когда тонкие пальцы уверенно усиливают давление на шею спереди, заставляя отступить назад от неприятного ощущения. Эдгар улавливает обволакивающий металлический запах крови, бьющий в нос с ходу, — отвратительная игра, — презрение в ледяном голосе противника отдает звоном в ушах, а хватка ладоней усиливается, — нравится задыхаться в дыму? Конченый, — ругается, постепенно впиваясь в шею пальцами настойчивее.       –Блять, — Эдгар раздражённо шипит, имея единственную здравую возможность послушно двинуться назад. Которой он, скрепя зубами, но пользуется, из-за чего чувствует чужое тело почти вплотную. Кровь начинает бурлить, а чувство несправедливости мгновенно поднимается в груди. Брови сводятся у переносицы незаметно для него самого, и он наполняется решимостью высказать тому все, что думает об этой нездоровой хуйне, — ты осознаешь, насколько… — он ошеломлённо запинается, когда одна рука сползает с шеи на живот, мягко, но настойчиво надавливая на него. Вторая продолжает крепко сдавливать горло, в разрыв с этим почти нежно начиная водить большим пальцем по пульсирующей жилке. Эдгар чувствует себя скованным, не способным двигаться — впрочем, так почти оно и есть — схваченным жестоко, не по своей воле. Его руки, цепляющиеся за чужие запястья, почти полностью ослабевают — он продолжает держаться ими машинально.Крепкая грудь прижимается к его спине — по позвоночнику пробегает колючий холод. Не от ощущения тела — от абсолютного не знания, отсутствия возможности предугадать следующего действия противника. Нечто мокрое и скользкое касается его линии челюсти, — ты жуткий, — приглушенно заканчивает он, ощущая, как тело постепенно словно наливается свинцом и становится ватным.       –Жуткий? — Фэнг хихикает, — от этого звука внутри все холодеет — а его пальцы мягко царапают живот сквозь одежду, — мне казалось, ты мне пиздец доверяешь, — шумно втягивая носом воздух где-то в зоне шарфа шелестит дразняще, — тебе не нравится наша встреча? — вдруг фальшиво ласково звучит его голос у самого уха, а в следующую секунду на горле словно расслабляют многолетнюю петлю. Эдгар с облегчением вздыхает, чувствуя, что в эти короткие, ценные мгновения кислород поступает беспрепятственно, легко. Но счастье его, к сожалению, долго не длится — на замену неприятному давлению, приходит ещё более напрягающее. Челюсть почти больно хватают пальцы и разворачивают так, что лицо Фэнга оказывается в нескольких дюймах, — тебе не нравится? — настойчиво повторяет Фэнг уже без былой фальшивости, впиваясь темными глазами испытующе. Эдгар медленно моргает и фокусирует слегка поплывший взгляд на чужом лице, что выглядело одновременно непробиваемо и…взбудоражено.       Он позволяет себе неторопливо скользить взглядом по лицу, которое не видел вблизи, по ощущениям, вечность. И первое, что бросается в глаза — кровь. Заметное количество красно-бордовой субстанции на лице, на оголённых плечах, на верхней части белоснежной когда-то майки…       Дальше рассмотреть он не может физически, потому довольно быстро возвращает внимание глаз к лицу. Властная ладонь, тем временем, на челюсти сжимается на долю сильнее. Эдгар издает недовольное шипение и, наконец, убирает собственную почти мертвым грузом повисшую руку с чужого запястья, чтобы пихнуть того локтем. Он не дает ответ на вопрос, просто хочет… Эдгар просто хочет.       Он, безусловно, замечает, как Фэнг уже готовится произнести что-то сквозящее раздражением и нетерпеливостью, но не позволяет тому заговорить. Нарочно или нет, именно в этот момент, свободной теперь рукой он проходится по мягкой коже лица напротив, размазывая запёкшуюся местами кровь.       Эдгар кидает беглый взгляд на чужие губы, тоже измазанные редкими красными каплями. Он почти машинально облизывает свои, и ненамеренно замечает, как темные глаза заинтересованно прослеживают за этим действием.       –Ты такой, блять, мерзкий, — бормочет Эдгар, прежде чем резко зарыться в чужие волосы пальцами и притянуть к себе.       Он ведёт, лидирует первые мгновения, ощущая металлический привкус на языке, но искусно игнорируя его и отдавая себе здравый, вполне здравый отчёт своих действий. Эдгар успевает понять, что это хорошо, что это захочется повторить снова и снова, прежде чем рука на его животе торопливо перемещается на бок и больно сжимает, даже прежде, чем Фэнг полностью берет контроль в свои руки, он успевает понять, что все, что будет далее — охуенно.       Фэнг поочередно кусает его губы, припадает то к верхней, то к нижней, приятно ведёт по ним умелым языком. Он сбивчиво дышит, выцеловывает агрессивно. Приятно. Настолько хорошо, что до жжения в животе. Фэнг отстраняется на считанные мгновения, чтобы развернуть тело Эдгара к себе и впиться пальцами в прогнувшуюся под натиском моментально поясницу. Сжать до ноющей боли и снова целовать.       Эдгару нравится. Он чувствует, что совсем не в порядке, когда мысли, не касающиеся Фэнга, испаряются, а желания вспыхивают картинка за картинкой. Он закидывает руки за шею противника, притискиваясь ближе, желая сполна ощутить жар тела напротив.       Фэнг одобряюще углубляет поцелуй, нагло протискиваясь языком в его рот — Эдгар скорее для вида хмурится, недовольно мычит и мягко цепляет губу того зубами за самовольство, но и не думает отстраняться. Он теряется в пространстве и не ощущает времени, когда тот шагает вперёд, заставляя отступить столько же назад, и резко стягивает шарф.       Эдгар от неожиданности чувствует защитную, почти инстиктивную волну пробирающего холода и снова липкого страха беспомощности. Но в то же время, этот отголосок тревоги настолько тусклый сейчас, настолько тихий…       Его единственное оружие летит на землю, как самая ненужная вещь, он мутным взглядом следит за ней мгновение — и забивает хуй.       Фэнг словно с трудом заставляет себя отлипнуть от губ, прежде чем его глаза сверкнут ещё интенсивнее, чем ранее, и его зубы сцепляться на линии челюсти. Эдгар вздрагивает с удивлённым порывистым вздохом, но быстро расслабляется под гнетом чужих настойчивых прикосновений везде и всюду снова. Хуже становится в момент, когда маленькими незначительными шагами наступления Фэнг прижимает его к стене — лопатки встречаются с каменным ограждением, чужие зубы смыкаются на катастрофически чувствительной шее.       Фэнг языком обводит дернувшийся кадык, лижет область рядом, втягивает кожу, сдвигается влево и снова впивается зубами — внутри все затягивается в тугой узел, Эдгар дышит совершенно беспорядочно, на невинных поцелуях оставляемых на коже он глухо всхлипывает, но когда очередной укус посылает болевые импульсы Эдгар издает едва слышные болезненные стоны.       Он сам не в силах осознать, что за отвратительные звуки выходят из его рта, которые, судя по сжимающимся каждый раз вдвойне сильнее рукам на его теле, только распаляют Фэнга. Эдгар не остаётся в долгу — он больно сжимает чужие волосы, моментами заставляя того отстраниться, чтобы коротко, но жарко поцеловать в губы, слизать с вражеских ненасытных уст собственную кровь и тут же расслабить хватку на волосах, мягко поглаживая напоследок.       Отпускает себя, в конце концов, полностью, ощущая болезненное возбуждение, что сдавливали раздражающая ткань штанов и нижнего белья. Он, казалось, в это мгновение разрешит сделать с собой всё, что только взбредёт в чужое сознание. Эдгару так поебать, когда Фэнг, кажется неаккуратно снимает с него жилетку, когда так же небрежно чуть ли не срывает с него любимую футболку с черепом, когда тяжело и до безумия притихше дышит в его ключицу, подозрительно замирая. Эдгар гладит его по волосам — такое импульсивно-нежное действие, что не простил бы себе в здравом уме.       Свободной рукой сам лезет под чужую окровавленную майку, неторопливо исследуя в меру крепкий торс, ведёт кончиками пальцев дразняще, слегка царапая кожу. Он со странным внутренним удовлетворением наблюдает, чувствует, как тело Фэнга под этими прикосновениями потряхивает, как тот нетерпеливо вздыхает, и уже открыто прижимается своим возбуждением к его бедру, шумно дыша сквозь зубы.       Эдгар кусает собственную губу, и снова заставляет того поднять голову, чтобы мокро, грязно, пошло прижаться губами, в то время как собственная рука бесцеремонно ложится поверх ткани штанов на горячую твердость. Фэнг задушено мычит в поцелуй, и Эдгар ведёт рукой по члену того через одежду с вызовом.       Чувствует, как Фэнг толкается в его руку, и сам чуть не умирает мысленно от осознания чужой уязвимости перед желанием. Он не закрывает глаз, старается не моргать, не пропустить ни мгновения чужой слабости. С неподдельным интересом наблюдает, как Фэнг тяжело дышит, как завороженно поедает взглядом его собственные обнаженные участки тела, как нервно облизывает опухшие от общих утех губы. Как отчаянно сжимаются руки того, расположенные удобно на бедрах, что слегка ноют от причиняемого давления. Фэнг медленно переводит взгляд на лицо, и Эдгар чуть ли не давится воздухом, едва устанавливает зрительный контакт, вдруг чувствуя, как земля словно уходит из-под ног.       Темные зрачки нездорово расширены, переполнены желанием, кровью и вожделением. У самого Эдгара член ноет почти болезненно, он хочет к себе прикоснуться, хочет смотреть в взволнованное лицо Фэнга, хочет ощущать того везде, чувствовать каждый вздох, что может сделать. Эти мысли так отвратительны, что он гулко сглатывает ставшую вязкой слюну и переводит взгляд на пах Фэнга, где покоится его ладонь.       Он шумно выдыхает через нос, в очередной раз больно кусая губу, когда бегает помутившимся взглядом с лица Фэнга на его возбуждение. Пальцами он неспеша пробирается под ткань чужих спортивок, так же минует и резинку нижнего белья.       Райским звуком для его ушей становится судорожное хриплое «ебать» из чужого рта.       Он берет член Фэнга в свои пальцы и умело растирает уже сочащийся предэякулят по всей длине. Он чувствует, как Фэнг напрягается всем телом, как сдавленно и отрывисто дышит, утыкаясь лбом в его плечо. Эдгар далеко не спокоен тоже — собственное возбуждение становится невыносимым от чужой реакции, но продолжает мучительно медленно доставлять удовольствие Фэнгу.       Буквально, наплевав на все грани, которые ещё можно было соблюдать, он смачивает ту же ладонь слюной, когда чувствует, что слишком сухо, после чего снова опускает ее на крупно дернувшийся член. Он не видит, как на него смотрит в это мгновение Фэнг. Не замечает, как хватка на верхней части бедер становится почти невыносимой. Не улавливает и тихого:       –Блядь.       И на него в секунды обрушивается все расшатанное состояние Фэнга, его подавляемые желания и весь пиздец, что тот удерживал в себе, глуша в укусах и задушеных стонах. Земля буквально пропадает из-под ног, губы простреливает болью, как и бедра. Фэнг подхватывает его с необычайной лёгкостью и парой торопливых движений стягивает оставшиеся предметы одежды, откидывая бог знает куда. Эдгар чувствует, как едва приятная боль от сдавливающих член боксеров исчезает, как Фэнг разводит его бедра в стороны и удобно устраивается между ними, судорожно выдыхая, когда их эрекции плотно прижимаются друг к другу.       Эдгар для собственного удобства хватается за плечи Фэнга и крепче обхватывает ногами, смотря помутневшим умоляющим взглядом. Он не ебет, что просит. Ему нужно, блять, надо, так сильно, что он сейчас захнычет, если не получит желаемого. Фэнг выглядит не лучше, он сдавленно шипит, сжимая оголённые ягодицы в руках, удерживая Эдгара, чьи лопатки опираются в холодную стену.       –Пиздец, — бормочет Фэнг, словно находясь в полубреду, когда языком скользит по впадинке на шее, — сука, — выдыхает он судорожно, опускаясь засосами, укусами и просто мокрыми следами по груди. Эдгар чувствует, как член дёргается от удушающих ласк, он опускает одну руку с плеч, и обхватывает возбуждения обоих. Чувствует, как вздрагивает Фэнг, и второй рукой только гладит его по спине, словно успокаивая.       Эдгар ведёт по членам рукой, создавая до головокружения приятное трение, он отдельно проходится пальцами по чувствительным местам, умело ласкает налившуюся кровью головку и уретру, оттягивает крайнюю плоть, снова ласкает… Удовольствие дурманило голову, заставляло дрожать, когда Фэнг нетерпеливо толкался в его умелую руку сам, до боли сжимая кожу на бедрах, царапая, впиваясь ногтями, оставляя раны в виде полумесяцев.       И боль приятна, так хороша и приятна, когда ее причиняет Фэнг, когда тот больно целует в губы, так, что они искусанные и опухшие до такой степени; что они неприятно прокалывают в момент, когда их губы не встречаются вместе. Эдгар двигает рукой по членам быстрее, Фэнг снова слепо целует его куда-то в лицо, зажмуриваясь и рефлекторно двигая бедрами навстречу руке. Это льстит.       Он ласкает их старательнее, быстрее, фрикции становятся с каждым движением грубее и туже, Фэнг вздрагивает и отцепляет одну руку от бедра Эдгара, теперь удерживая того одной рукой. Подрагивающие пальцы накрывает его руку своей, сразу двигаясь агрессивно, Фэнг дрочит обоим, прихватывая ладонь Эдгара и задыхаясь от прикосновений той к его члену, тот смотрит ровно в лицо, прожигает возбуждённым, полным наслаждения взглядом.       Эдгар смотрит в ответ и просто, блять, плавится к хуям, мозг превращается в желе, растекающийся по черепной коробке.       –Фэнг, — скулит он сдавленно, едва слышно. Крышесносный финиш медленно, но заметно подкрадывается. Блять, он хочет кончить. Глаза Фэнга загораются, движение большой, приятной руки на члене становится быстрее, ощутимее, а толчки бедрами интенсивнее. Эдгар зажмуривается, откидывая голову назад.       –Повтори, — низко хрипит, просит Фэнг в изгиб его шеи, сжимая его ягодицу с силой, замедляя движения руки и толчки на пару мгновений.       Эдгар вздрагивает и недовольно хмурится, чувствуя себя обманутым, брошенным и использованным одновременно.       –Сука, — полузадушенно хнычет, больно царапая плечо Фэнга. Темпа неописуемо мало. Ему необходимо больше, жизненно, блять, необходимо. Он судорожно дышит, хватает ртом воздух, заламывает брови и сдавленно стонет, пытаясь помочь себе рукой самостоятельно. Фэнг хватает его за запястье и без доли сочувствия крепко фиксирует над головой. Рука больно давит на собственное запястье, но боль совсем не отвлекает от возбуждения. Он мученически вздыхает и расплывчато смотрит в наполненное удовлетворением лицо напротив.       –Я попросил, — подозрительно мягким тоном напоминает Фэнг, неторопливо слизывая выступившие капельки пота с лица Эдгара, двигаясь неспеша, что создавало малейшее приятное трение.       –Фэ… — Эдгар почти задыхается, дрожа всем телом, – …нг, Фэнг, — повторяет он глухо, сглатывая накопившуюся слюну, застеленными позорной влагой глазами наблюдая, как тот удовлетворённо улыбается. Он явно чувствует, как член того дёргается от его слов, как Фэнг возвращает руку на болезненно ноющее место, задавая моментально темп. Эдгар облегчённо выдыхает, плавясь в необходимых, неописуемо нужных ласках. Он цепляется за Фэнга: ногтями, губами, зубами в губы, путается пальцами в слегка влажных от пота волосах. Он дышит им, игнорирует всю боль, что тот доставляет наравне с удовольствием, игнорирует и мажет в доступные участки кожи губами. Фэнг тоже им дышит. Фэнг его захватывает, сдавленно скулит, когда становится невообразимо хорошо, когда Эдгар так доверчиво жмется и целует, когда так хнычет от простой совместной дрочки…       Эдгар чувствует, как Фэнг вдруг хватает его руку и прижимает к своему члену. Он ничего не спрашивает, он облизывает губы и старательно водит пальцами по чужому возбуждению, имитируя быстрые фрикции, Эдгар чувствует, как теплая рука на нем ускоряется, и он подстраивается под темп, слегка отстраняясь и заглядывая Фэнгу в глаза.       Тот смотрит в ответ, тяжело, затягивающе, мутно. С желанием, что плещется из него, и охватывает самого Эдгара с головы до ног. Он дрожит, перед глазами все плывет, растекается, он хочет за что-то зацепиться. Но Фэнг сам его держит, цепким взглядом, что до последнего выедает из него крохи души, поглощает их и впитывает.       Эдгар двигает рукой по плоти интенсивнее, быстрее, он чувствует, как низ живота охуенно сводит. Он вздрагивает всем телом, и, не прекращая двигать рукой по пульсирующему возбуждению Фэнга, издает стон громче тех, что вырывались у него сегодня со всхлипами и судорожными вздохами. Он смазано и мягко целует Фэнга, чувствуя, как из него стреляет белесая жидкость, что мгновенно пачкает его же лицо. Фэнг, не закрывая глаз ни на мгновение, томно наблюдает за этим, и, толкнувшись в узость ласкающих его пальцев Эдгара последние несколько раз, со звучным вздохом изливается следом ему на живот.       Сердце глухо бьётся в грудной клетке, все плывет перед глазами и смешивается в неразборчивую кашу, он отчаянно хватает ртом воздух, прикрывая глаза. Хватка на бедрах слабеет, Фэнг аккуратно ставит его на землю, ненавязчиво прижимая к себе за поясницу, добровольно становясь опорой. Эдгар находится по ощущением где-то на глубине океана, слишком далеко отсюда, чтобы понимать что-то.       Но отчётливо он слышит чужое бешеное сердцебиение и чувствует мягкие, в каком-то понимании естественные, поглаживания на собственной спине. Былая ненависть, обычно яростно бурлящая в крови, подозрительно затихает, заменяясь каким-то умиротворением. Эдгар чувствует спокойствие. И губы, вдруг прижатые к его лбу с непривычным чувством.       –Заебал ты меня, — выдыхает хриплый голос приглушённо. Эдгар просто хочет его заткнуть. Поэтому он поднимает ставшую внезапно тяжёлой руку, чтобы притянуть ей Фэнга к себе и прижаться к губам невозмутимо.       Тот отвечает моментально, лениво втягиваясь в медленный, неспешный поцелуй. Пальцы его невесомо водят по следам на шее, по волосам, по щекам. Сам Эдгар прикрывает глаза и позволяет себе расслабиться. Послеоргазменная нега захватывает обоих. Так лень выяснять отношения — так хорошо лениво целоваться.       А яд, почему-то, до сих пор их не догнал — всплывает беглая мысль в сознании.       Позже они соберутся, приведут себя в порядок, и Фэнг схватит его за руку, ведя за собой совсем не в центр. И тогда вопрос возвратится в голову и примет обороты.        Вот уже Фэнг без препятствий выводит их с арены, через обычно крепко запертый выход, куда невозможно попасть. Возможно, только если… Эдгар хмурится, но продолжает следовать молча. Фэнг ведёт их по коридору, идущему от арены к зданию, куда мало кто заходит.       По пути они встречают Бастера, который кивает тому и минует их, и Фэнг удовлетворённо кивает в ответ. Эдгар с подозрением косится за спину, где теперь идёт Бастер, но чувствует как хватка на руке крепчает, поэтому вопросов не задаёт.       Они заходят в здание и сразу направляются в комнату с записями боёв. Только, они заходят не в ту, куда обычно ходят бойцы, а в ту, что правее. Эдгар читает надпись на двери «Дружеские бои». Моргает. И в это мгновение и отсутствие ядовитого дыма на протяжении боя, и открытый внезапно выход с арены становятся объяснимыми. Внутри него происходит какой-то сбой.       Фэнг рядом усмехается его реакции и толкает дверь, проводя вперёд. Руку Эдгара, в конце концов, отпускают, и он наконец чувствует себя способным говорить.       –Какого хуя?       Фэнг невозмутимо пожимает плечами, садясь за кресло у панели с камерами и быстро отматывая запись назад. Эдгар подходит ближе, становясь за спинкой сидения, впериваясь взглядом в содержимое камер. Пусто.       –Бой ещё не завершён, — поясняет Фэнг, тыкая по клавиатуре с сосредоточенным лицом, открывая другие вкладки, — Бастер завершит его через пару минут, — постукивает пальцем по столу, — как только запись с боя появится она будет уничтожена. Так что не ссы, — хмыкает и кидает весёлый взгляд на Эдгара. Эдгару совсем не весело.       –Какой, нахуй, дружеский бой?       –О, — Фэнг вздыхает и на кресле поворачивается внезапно в его сторону. Он аж охуевше отступает назад, — удалить записи с трофейного боя было бы сложнее, — Эдгар чувствует, как тот обводит его взглядом с ног до головы, — А ещё там яд, — добавляет зачем-то, после чего, крутанувшись, возвращается лицом и телом к экранам. До Эдгара медленно, но верно доходит.       –Ты все подстроил, — это не звучит, как вопрос — утверждение.       Фэнг спокойно кивает. Эдгар роняет челюсть на пол от прямолинейности и наглости того. Пиздец.       –Ну и нахуй? — вздыхает он, спустя некоторое время. Фэнг не отрывает взгляда от времени в углу одного из маленьких экранов и говорит отстраненно:       –Да я говорил же. Заебал меня, и все.       Эдгар раздражённо вздыхает и смиренно опирается руками на кресло, тоже смотря в мониторы теперь. В какой-то момент, Фэнг резко выпрямляется и сосредоточенно начинает нажимать какие-то кнопки, печатать коды и удалять вкладки — Эдгар едва успевает следить за его действиями. Через, от силы, пару минут копошений тот кликает победно на последнюю кнопку и выдыхает с облегчением.       Фэнг расслабленно откидывается на спинку кресла, неторопливо разминая пальцы. Эдгар медленно переводит взгляд с мигающих серым записей камер на сидящего перед ним. Тот уже смотрит в ответ нагловато улыбаясь.       –Расслабь ебало, — Фэнг хватает его лицо одной рукой, заставляя наклониться через свое плечо и уткнуться взглядом в экран, — Все удалено, чекай, — он кликает мышкой по записям с сегодняшних боев, но те выдают ошибку и черный экран.       –Супер, — сухо отзывается Эдгар, безразлично скользя взглядом по мигающим ошибками экранам. Он возвращает внимание к Фэнгу, который давно смотрит в ответ. Какие-то пару мгновений пролетают перед тем, как тот предсказуемо притянет ближе. Эдгар чувствует, как собственный взгляд скользит ниже глаз и носа. Он безнадежно вздыхает и наклоняется сам. Бормочет неимоверно близко — ты псих, — и чувствует чужую улыбку губами.       И всё с того момента слишком явно и существенно меняется. В какой-то момент в одном из следующих боёв Фэнг вылавливает его, зажимает в кустах и после короткого агрессивного поцелуя заявляет:       –Погнали в дуо. Я заебался, твой шарф ебало мне царапает, — раздаются шипящие страдальческие звуки, пока тот вытирает капли крови с лица. Эдгар усмехается, наблюдая за чужим хмурым, недовольным выражением.       –Нехуй пугать. Ты можешь нормально, блять, появиться, — хмыкает и, вздыхая, импульсивно прижимается губами к чужой раненой щеке. Фэнг смягчается, а, втягивая в следующий поцелуй, всего-то прокусывает до невыносимо острой боли губу. Эдгар болезненно шипит и пихает того в ребра.       –Я серьезно, пойдем в парное, — хмурится Фэнг, как только отстраняется от его рта, даже не шелохнувшись от удара и оглядываясь по сторонам.       –У меня есть выбор? — Эдгар пронзает того скептическим взглядом. Фэнг невинно улыбается.       –Есть, — он утвердительно кивает с серьезным видом, после чего наклоняется так, что их лбы соприкасаются и выдает твердо — Но при неправильном я тебя уебу. Серьезно, — Фэнг подмигивает, заботливо убирая спавшую на глаза челку.       Эдгар фыркает, а его шарф резко больно заряжает в чужое лицо, в сопровождении звонкого:       –Блять, — Фэнг отскакивает на шаг и машинально закрывает область рта, носа и щек ладонями, гневно прожигая взглядом.       –Это напоследок. В дуо я не смогу тебе больно въебать, — поясняет Эдгар невозмутимым тоном, перед тем как чужие глаза вспыхнут раздражением и он прыгнет куда подальше.       Так они переходят в парное столкновение. И жизнь становится легче — они больше не спорят о том, кто должен занять первое место, они больше не наносят друг другу урон случайно, и теперь постоянно знают местонахождение друг друга. Эдгара все устраивает, впервые в жизни он ощущает покой там, где его не должно быть. На арене, плечом к плечу с Фэнгом, где они либо умирают вместе, либо одерживают победу, где проскальзывает миллион подколов и поцелуев за ними, где много пустых угроз и оскорблений, где ошивается псих бок о бок с ним — ему здесь спокойно.       И когда Честер двусмысленно пялится на них, и когда остальные закатывают глаза при их появлении — ему так похуй. Так похуй, когда за их приватными утехами в кустах случайно палит Пайпер и улетает в страхе.       Эдгар Фэнга все ещё, безусловно, ненавидит. Но ненавидит по-другому, так, как ему хочется это делать. И, наверное, всё-таки это не зовётся ненавистью.       Но Эдгар в рот ебал то, что другие называет иными словами. Поэтому он шепчет:       –Ненавижу.       И сцеловывает изогнутые в довольной улыбке губы.       Фэнг шепчет:       –Знаю, — оставляет поцелуй тоже, — и я люблю, что ты меня ненавидишь.       Эдгар задерживает руки в его волосах, и слегка сжимает, вынуждая заглянуть в глаза:       –Ненавидишь тоже? — испытующе смотрит.       Фэнг только качает головой неопределенно и утыкается лбом в его плечо. Тишина повисает между ними на какое-то время, прерываемая только шелестом колыхавшихся на лёгком ветру кустов. Эдгар уже не надеется на ответ, когда слышится приглушённый, насмешливый, ненавистно любимый ему голос:       –Я не патологический лжец.